Подкалывает? Или он и впрямь забыл, что я не Валери? Что я знаю императорский дворец в столице не лучше, чем крестьянскую лачугу на другом конце империи?

Эта мысль отрезвляет, но ревность никуда не уходит.

Энсли, видя, как изменилось мое лицо, смягчается.

— Садись с нами! Прошу, Камила, продолжай.

Но принцесса, оскорбленная в лучших чувствах, поджимает губы.

— Пожалуй, на сегодня достаточно! — холодно произносит она, бросает на меня испепеляющий взгляд, поправляет платье и выплывает из кабинета, высоко подняв голову.

Я плюхаюсь на стул, который она только что освободила, и с вызовом смотрю на мужа.

— Зачем тебе это знать? — спрашиваю я, кивая на карту, и все еще дуясь — План планом, но так близко сидеть было совершенно необязательно!

— Да ты ревнивая! — усмехается Энсли, и пытается меня поцеловать. Отворачиваюсь, но муж берет меня за подбородок, и все равно целует, отчего мое тело млеет, а кожа покрывается мурашками.

Затем муж достает из кармана свернутый свиток.

— Таня прислала донесение!

Я вмиг забываю о ревности.

— Таня? Значит, она не предательница?

— Не знаю! — отвечает Энсли — Может быть, это донесение для отвода глаз. Но другие шпионы сообщали тоже. Пока все сходится.

— И что она написала? Что происходит во дворце?

— Императрица Тамира и Хуфра полностью захватили дворец! — рассказывает Энсли — Они подкупили или запугали почти всех министров. И они повсюду ищут императора — хотят убить его, объявить, что он умер от болезни, и сделать Хуфру Императором. Для этого они подделали указ Императора, объявляющий наследным принцем Хуфру. Они предполагают, что Дариус может быть здесь, у нас — это слишком очевидно. Думаю, снятие осады — для отвода глаз, и скоро прибудет подкрепление. Против которого нам не выстоять. Мы в ловушке, Валери.

— А что Альен? — спрашиваю я.

— Войска Альена атакуют столицу с севера, они заняли предместья, но дальше пробиться не могут.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу в его взгляде не страх, а стальную решимость.

— Поэтому я отправлюсь во дворец. С небольшим отрядом. Мы переоденемся наемниками, проникнем внутрь под видом подкрепления, и захватим Тамиру и Хуфру. Обезглавим заговор.

Мое сердце сжимает ледяной обруч страха.

— Нет! Ты с ума сошел? Это безрассудный, провальный план! Вас убьют!

— Не убьют! — спокойно отвечает Энсли — Мы с Альеном все рассчитали, общаясь по голубиной почте. Он уже знает, что я в поместье. Пришлось довериться. В тот самый час, когда мы будем внутри, он начнет массированный штурм с севера, чтобы отвлечь на себя все внимание, и силы. Это наш единственный шанс. И у нас есть козырь — Таня сообщила нам сегодняшний пароль, с помощью которого наемники Тамиры узнают своих. Его поменяют завтра утром, поэтому надо идти сегодня.

— Ты сам говорил, что сообщения Тани могут быть ловушкой!

— Придется рискнуть!

Его спокойствие пугает меня больше, чем крик. Он все решил. Он уйдет, и я могу его больше не увидеть. Паника поднимается из глубины души, холодная и липкая.

— Тогда я иду с тобой! — заявляю я тоном, не допускающим возражений.

Теперь настал его черед смотреть на меня, как на сумасшедшую.

— Исключено! Валери, это не обсуждается! Ты останешься здесь, в безопасности!

— Нет! По вашим законам жена должна следовать за мужем!

— Если муж этого хочет! — спокойно парирует Энсли.

— Ты не хочешь? — говорю я, и смотрю прямо ему в глаза. Смотрю не просяще, не требовательно, а нежно и кокетливо. И краснею, потому что вспоминаю, что мы с Энсли делали прошлой ночью.

И он вспоминает. Вижу по изменившемуся взгляду, в котором появляется темная и горячая похоть. Энсли улыбается, как довольный кот, и кладет свою большую ладонь мне на колено. И медленно ведет ее вверх по бедру.

У меня млеют ноги, перехватывает дыхание... Какие карты, какие планы! Сейчас мы ...

Энсли убирает ладонь и отодвигается.

— Я сказал, нет! — твердо произносит он.

Не сработало...Но, есть еще способ.

— Энсли, послушай! Я боюсь. Боюсь исчезнуть, вернуться в свой мир, если тебя не будет рядом. Моя связь с этим местом — это ты. Если ты уйдешь… если с тобой что-то случится… я могу просто испариться!

Понимаю, что это шантаж. Жестокий, бесчестный шантаж, бьющий по его самому больному месту — по страху меня потерять. Но он работает. Я вижу это по тому, как дрогнули губы мужа, как в его глазах решимость сменилась мукой. Он молчит, борется сам с собой, и я знаю, что победила.

— Хорошо! — наконец, выдыхает он, и это слово звучит как приговор.

Энсли притягивает меня к себе, крепко обнимает, зарываясь лицом в мои волосы, и повторяет:

— Хорошо!

Мы стоим так долго, в тишине кабинета, посреди разложенных карт и планов грядущей битвы. Потом он отстраняется, нежно берет мое лицо в ладони и целует. Мягко, но требовательно, словно пытаясь запомнить, впитать меня в себя.

— Доброе утро, жена! — шепчет он мне в губы.

— Доброе утро, муж! — отвечаю я, и мы оба понимаем, что это утро может стать началом конца.

Я отстраняюсь, стараясь вернуть себе самообладание.

— А теперь я пойду, и приведу себя в порядок. А ты, — я строго смотрю на него и тычу пальцем в карты — не смей строить планы без меня. Жди, пока я вернусь. И чтобы никакой Камилы здесь не было, без меня! Понял?

Он смотрит на меня, и в уголках его глаз собираются смешинки. Несмотря на всю серьезность ситуации, он не может сдержать улыбку.

— Валери, у нас каждая минута на счету…

— Жди! — повторяю я непреклонно.

Он вздыхает, но кивает.

— Как прикажешь, моя ревнивая леди! Жду!

... Мы сидим в кабинете. Энсли и Айк у стола, я чуть в стороне. Ничего не смысля в стратегии, я могу только наблюдать.

— Ближайший путь к покоям Тамиры — через западные ворота! — говорит Энсли, склонившись над картой.

— Там очень много людей императрицы. По словам осведомителей, путь к ее дворцу охраняется особо! — замечает Айк.

— Тогда тем более надо идти там! — произносит Энсли.

— Отвлекающий маневр? — догадывается Витан.

К вечеру план окончательно выработан. Каждая деталь, каждый шаг, каждый запасной вариант. Мы — это я, Энсли, часть воинов из поместья, сто человек, и десяток лучших солдат Альена, оставленных для охраны, все одетые в форму наемников (Энсли и это предусмотрел заранее, их формы у нас хранится достаточно) — стоим у потайной двери. Только мы с Энсли мы одеты в грубую крестьянскую одежду. Мешки с провизией скрывают оружие.

Айк, верный управляющий, с мрачным лицом принимает последние инструкции генерала — ему предстоит руководить обороной поместья до нашего возвращения.

Энсли в последний раз проверяет застежки на моей дорожной сумке, заглядывает мне в глаза. В его взгляде — любовь, тревога и безмолвный вопрос, на который я отвечаю твердым кивком. Я готова.

Он берет меня за руку, и мы первыми шагаем в проход, который должен вывести нас за пределы поместья. За нами бесшумно следует наш маленький отряд. Тяжелая каменная дверь закрывается, отрезая нас от дома, и последней надежды на спокойную жизнь. Мы идем в самое сердце вражеского логова. Вместе.

Мы специально покинули поместье через потайной ход, потому что за главными воротами, без сомнения, наблюдают.

Осада снята, но солдаты императрицы патрулируют дороги. Поэтому, мы решаем использовать тот путь, которым меня везла разбойницу — старую заброшенную дорогу.

Энсли суров и сосредоточен, я же погружаюсь в тихую, тягучую грусть. Скоро наступит финальная сцена, кульминация. Конец истории измениться, все останутся живы, и я, возможно, уйду, вернусь домой, в свой привычный мир.

А если наш план не сработает, и мы умрем... Не хочется даже думать о таком исходе.

Но, по любому, это финал. Конец красивой сказки.

Мы выходим из потайного хода в заросшем овраге, и ночь встречает нас холодным ветром и далеким лаем собак. Старая дорога едва угадывается, и мы стараемся двигаться по ней как можно тише.