— Заложница! Отнесите ее к Милорду!

— Отнести?

Молчание и дальше:

— Это баба!

Вижу нижнюю часть человека, подошедшего к телеге.

— Да женщина, и да, придется ее тащить! — отвечает Линн — Мне одной не справиться!

В ответ, другой мужской голос:

— Мы не нанимались тяжести таскать! И мы в дозоре, уходить не можем!

— Так развяжи ее! — произносит первый — Уже не сбежит!

Чувствую, как что—то делают у моих ног. И резко — облегчение. Веревка спала, и с рук тоже. Мычу от болезненного прилива крови к конечностям. Кляп тоже вытаскивают, и я судорожно хватаю ртом воздух, и кашляю. А затем хныкаю от боли.

— Кто она? — спрашивает один из мужчин.

Линн на вопрос не отвечает, а повторяет:

— Отведите ее к Милорду! Она идти сразу не сможет, ноги онемевши, от веревок, должно быть. Так что, придется под руки тащить.

— Милорда нет! — помолчав, отвечает мужчина.

А я ощущаю его взгляд, шарящий по моему телу.

— И что? — зло вопрошает девушка — Отпустить?

Ее собеседник молчит.

— Подождем Главу! — командует Линн — Волоките ее в сарай, и заприте там, пока Милорд не вернется!

И мне:

— Эй! Вставай!

Сажусь, и вижу — возле нашей повозки стоят двое мужиков, со свирепыми мордами, одетых как крестьяне.

Возница сидит сгорбившись, и втянув шею — понимает, кто эти "простолюдины".

И я понимаю — разбойники!

А мне возница не поможет. Ему заплатили, да и боится он.

И понимаю, что если не слезу с повозки сама, эти меня стащат, своими мерзкими лапами.

Слезаю на землю, и едва не падаю — ноги не держат.

Подхватывает Линн — не мужики, слава богу.

Отталиваю ее. Сама могу!

— Туда! — показывает направление разбойница.

Возница шевелит вожжами, поворачивает лошадь, и уносится назад. Смотрю в след с надеждой — может, он расскажет кому-нибудь нужному, что меня похитили, и где меня искать?

— Иди! Что стоишь? — рявкает Инн.

Иду куда показывает. Вперед, по едва заметной, поросшей короткой травой дороге.

Разбойники скрываются в лесу, а девушка идет за мной.

Через несколько метров дорожка делает поворот, за которым открывается деревня. Самая обычная средневековая деревушка.

— Прямо по улице иди! — продолжает командовать Линн.

Иду.

Небольшие домики, довольно опрятные и крепкие.

Женщина вешает белье на веревку...Возле небольшого строения лежит куча каких—то железяк, а полуголый мужик в кожаном фартуке рассматривает одну из них. Кузнец, наверное.

Еще женщины куда-то идут по улице. Мужик выходит из одного дома, и заходит в другой.

Некоторые с интересом посматривают на нас, другие не обращают внимания...

Понимаю, что деревня разбойничья, и все ее жители члены шайки. Не помогут.

— Сюда! — велит Линн, показывая на большой приземистый сарай. Думаю, сарай, потому что окон нет, и крыша соломенная.

И открывает широкую скрипучую дверь.

А затем толкает меня внутрь. От неожиданности, и слабости ног, падаю на земляной пол.

— Веди себя тихо! — произносит Линн, оставаясь на улице — Чем меньше ты привлекаешь внимания, тем лучше! Ты — моя добыча! Но у нас любая добыча общая. И если мужчины захотят с тобой повеселиться, я ничего не смогу сделать! Так что, тихо!

— Ты такая подлая! — хрипло произношу я — Я же спасла тебя!

— А мне надо папу спасти! — отвечает разбойница — Обменяем тебя на него!

И захлопывает дверь.

Как же она ошиблась! Энсли не пойдет на обмен. Линн облегчила ему задачу по избавлению от меня!

Вот засада! Из огня да в полымя, как любит говорить Лиза про своих героинь. Разбойники, к которым меня привезла Линн, намного хуже моего мужа! Совсем беспредельщики, должно быть, которым закон не писан.

По спине пробегает холодный ветерок страха. Даже в моем мире с бандитами лучше не связываться, а уж тут...

Линн, тварь такая, неблагодарная!

Только бы спастись — уж потом я отыграюсь...Отомщу! Попрошу Энсли, чтобы убил эту девчонку самой первой, без всякой жалости!

Только бы выбраться.

Осматриваюсь. Обычный сарай — в углу сено, в дощатых стенах щели, крыша из соломы...

Пристраиваюсь к стенам, то к одной то к другой, смотрю сквозь дырки на улицу. С одной стороны деревенская дорога и дома, с другой — заброшенный сад и повалившийся забор. Если сбегать, то в сюда, в сад.

Не думаю, что через крышу сложно выбраться. Но как до нее добраться? Сена немного, а до верха высоко. Можно попробовать по стенам, цепляясь за щели. Не знаю, смогу ли — я же не обезьяна... Ну или попробовать выломать несколько досок снизу.

Но сначала нужно узнать, охраняют ли меня — что бы шум не привлек внимания.

Подхожу к двери, и громко говорю:

— Линн, ты тут? Я пить хочу! Принеси воды!

Прислушиваюсь. Тихо. Ушла, наверное, разбойница. Не будет же она вечно возле сарая сидеть!

И вдруг слышится скрежет замка, дверь открывается, и в мою темницу заглядывает рыжий парень лет двадцати.

От неожиданности ойкаю, и отступаю. Линн же предупреждала — не привлекай внимания, а то придут мужики!

Рыжий меня рассматривает, а потом спрашивает:

— Пить хочешь?

— Ага! — киваю.

— Держи! — говорит парень, и кидает мне фляжку, которую и ловлю, на автомате.

Дверь захлопывается.

Пить я и правда хочу, но флягу разглядываю, а потом открываю, с опаской. Посудина обычная для этой реальности, кожаная. Это я ее флягой называю, а по сути, просто мешок, с твердым горлом и крышкой.

Нюхаю. Пахнет алкоголем. Ну конечно! Здесь все утоляют жажду вином. Оно, для таких целей, не крепкое, не хмельное.

Пробую. Хм. Похоже на наше фруктовое пиво. Делаю несколько глотков, закрываю посудину, откладываю, и снова принимаюсь осматривать сарай — на предмет побега.

И размышляю. Линн оставила меня охранять этого рыжего? Или, он случайно мимо проходил?

С улицы доносится шум — неблизкий, не рядом с сараем. Даже не шум, а ...музыка? Отвратительно играют веселую мелодию на чем-то, похожем на гармошку — судя по звукам.

Одна мелодия сменяет другую, слышны радостные крики, смех... В разбойничьей деревне праздник?

Это хорошо! Не услышат, как я ломаю сарай, и, выпившие, не заметят моего побега.

Тут дверь снова гремит, скрипит, и открывается. На пороге тот же парень, но, не один...

С ним трое мужиков.

— Вот она! — говорит рыжий, кивая головой в мою сторону.

Разбойники таращатся, а я, на всякий случай, отступаю назад.

— Эй! — наконец говорит один из визитеров, крепкий мужик в кожаной жилетке — Иди сюда!

— Что вам надо? — интересуюсь, продолжая отступать.

— Выходи! — кричит рыжий — Ты свободна!

— Правда? — спрашиваю я.

Не верю им!

— Давай уже быстрей! — рявкает коренастый — Нам ждать некогда!

— Я не хочу! — отвечаю, отрицательно качая головой — Я тут останусь!

— Да что б тебя! — ругается жилеточник, и входит в сарай. Похоже, он главный — остальные шагают за ним.

Вся шайка направляется ко мне, я ору что есть мочи, бегаю по сараю, пытаюсь выскочить...

Схватили, поймали, поволокли на улицу.

— Отстаньте! Отвалите! Линн! — воплю я, брыкаюсь, дерусь, кусаюсь, получаю удар по голове, от которого мутится сознание, и пропадает всякое желание сопротивляться.

Мужики тащат меня так, что из-за них ничего не вижу — куда именно тащат.

Однако, говорить могу. И говорю:

— Если вы мне навредите, мой муж, генерал Фаларион, жестоко отомстит! Убьет всех, и сожжет деревню!

— Фаларион говоришь? — не отпуская меня, вопрошает коренастый — Так ты жена этого ублюдка?

Мужики переглядываются, и злорадно хохочут.

— Не иначе, ее сам господь послал! — кричит один из них — Жена Фалариона, надо ж! Если не врет!

Зря я про мужа сказала! Он же главный враг разбойников!

— А если будете хорошо со мной обращаться, — торопливо добавляю — то получите большой выкуп! От мужа, или от моего дяди Императора! Я принцесса Нимерийская!