Людей не видно, путь к тайному выходу свободен. Об том лазе знает только Энсли, ну и я, потому что читала книгу.

Сажусь на подоконник, свесив ноги наружу, и обнаруживаю внизу буйные заросли какого-то цветущего кустарника. Надеюсь, не колючего. И второй этаж! Правда, этажи здесь низкие, но все равно, опасно! Однако, делать нечего, спускаться надо.

Прыгаю, падаю в центр зарослей, и не могу сдержаться, что бы не вскрикнуть — ушиблась больно! Слабое изнеженное тело Валери не приспособлено к таким кульбитам. Немножко посидев понимаю, что ничего не сломала и не вывихнула, хотя коленка ноет. Осторожно выглядываю сквозь ветки, и прислушиваюсь — темнота, местами озаряемая редкими огнями фонарей, тишина, и безлюдье. Можно отправляться дальше!

Усадьба генерала не маленькая! Темная громада господского дома, в котором только в нескольких окнах заметен слабый отблеск свечей (средневековье, электричества нет); просторный мощеный камнями двор; конюшня и всякие подсобные здания; а еще парк.

Короткими перебежками, прихрамывая, двигаюсь в нужную сторону, прячась за кустами и строениями. Запоздало понимаю, что одежда Валери не подходит для побега и приключений — ноги путаются в пышных оборках, мешая движению, а нежно розовая ткань платья мнется и пачкается (хоть высохла, пока мотаюсь по двору, и то ладно). На кого я буду похожа, выбравшись из поместья?! К тому же, светлый наряд хорошо виден в темноте. Надо было переодеться, или накидку набросить.

Еще, мне мешает непривычность нового тела. Тетя сделала главную злодейку этакой секс-бомбой, и ее грудь намного больше моей — размер, наверное, четвертый. И кажется очень тяжелой для меня, привыкшей к скромной двоечке.

Что бы упростить передвижение, задираю подол платья до бедер — все равно никто не видит. И продолжаю путь. Но, слышу шум, и прячусь за каменным низким сарайчиком — помню по книге, что в нем хранится хозяйственный инвентарь.

Из моего убежища прекрасно видно господский дом, в котором теперь почти все окна горят, а на освещенное крыльцо выходят люди. И голоса слышны. Вернее один, сообщающий:

— В поместье проникли посторонние! Найти, и убить! Убить, кем бы они не были!

Я никогда не слышала голоса Энсли, но думаю, это он. Кто еще может приказы отдавать?

Вот ведь демонюга! "Убить, кем бы они не были!" Даже не разбираясь!

Спрячусь в сарайчике! Дергаю дверь — заперто! Что такое? Зачем замыкать садовый инвентарь?

Отгадать эту загадку не успеваю — раздается другой голос:

— Госпожа!

От неожиданности едва не подпрыгиваю. Оглядываюсь — личный телохранитель Энсли, Айк Виттон, стоит рядом, и недобро, хотя и удивленно, на меня зыркает.

— Что Вы здесь делаете? — интересуется Айк.

— Иди куда шел! — сердито отвечаю я, опуская подол. Позорище! Показала слуге голую задницу!

— Прошу вернуться в свои покои! — произносит Виттон, и демонстративно кладет ладонь на эфес меча.

Боже! Хорошо, хоть сразу не убил, как велел хозяин! Придется подчиниться!

Поворачиваюсь, и гордо шествую к дому, где, перед входом, на мраморной площадке, окруженной светлыми, кажущими розовыми в свете факелов, колоннами, стоит Энсли Фаларион, одетый в белую рубашку с широкими рукавами, и темные штаны.

Подхожу, поднимаюсь по ступенькам, и останавливаюсь — лучше быть от Энсли подальше! Впервые вижу его в живую... Очень высокий, я по плечо... Что бы смотреть ему в лицо, приходится задирать голову. Стараюсь держаться с достоинством, но это трудно, потому что дрожу от страха, как мышь.

И краешком сознания отмечаю, как красив Фаларион, глядящий на меня с ненавистью и презрением.

— Сбежать хотела? — спрашивает муж, подтверждая — это он кричал с крыльца "Убить!". Тот же голос.

— Нет, просто гуляла! — бормочу, продолжая смотреть в злое красивое лицо. И опускаю глаза — очень уж страшно! Теперь мой взгляд скользит по отложному, украшенному кружевами вороту рубашки, лежащему на широких плечах; и ниже, между расстегнутых пол, на голую грудь с заметными рельефными мышцами... Еще успеваю заметить кривой широкий шрам, проходящий наискось чуть ниже ключиц.

Энсли делает шаг, хватает меня за горло, и резко прислоняет к холодному мрамору колонны.

— К любовнику торопилась? — почти шипит он, сверкая глазами, полными ярости.

Я пропала! Сейчас задушит, умру и здесь, и в реальности...

В глазах темнеет, мелькают мушки, а лицо супруга, искривленное злой гримасой, расплывается. Широко открываю рот, втягивая воздух, пытаюсь оттолкнуть руку Энсли, но только царапаю ее...

— Генерал, прибыла принцесса Ханзийская! — слышу сквозь звон в ушах.

Пальцы на моей шее расслабляются, злодей убирает руку. Кашляю, и пытаясь удержаться на ногах, хватаюсь за что-то. Оказывается, это рукав рубашки мужа, и я быстро отцепляюсь.

Боже, я спасена! При принцессе Камиле Ханзийской Энсли Фаларион не станет злодействовать.

Когда гостья появляется на ступеньках, я уже отдышалась, и стою рядом с мужем, не шатаясь.

— Приветствую, принцесса! — произносит Фаларион удивленно (визит Ее Высочества неожиданен), улыбаясь во весь рот.

Мальчик поплыл... По сюжету, Фаларион влюблен в Камилу. И он ей — пока — нравится. И принц Альен тоже. Не определилась еще, и Энсли про это знает. Ну а я знаю, что Камила останется с принцем.

— Энсли! — нежно улыбается главная героиня нашей истории.

Нужно воспользоваться шансом! Героиня добрая и милая, и не откажется пригласить меня в гости — если подружимся. Хороший способ сбежать от мужа!

— Камила, дорогая! — восклицаю, вклиниваясь между супругом и предметом его воздыханий — Как я рада тебя видеть!

Принцесса несколько опешила — они с Валери не дружили и почти не общались.

— Хорошо, что нашла время навестить нас! — продолжаю изливаться радостью.

— Меня Энсли приглашал! — несколько растерянно произносит гостья.

Я же принимаюсь ее обнимать. И принцесса осторожно водружает ладони мне на плечи.

— Я тоже очень рада тебя видеть, Валери! — произносит она вполне искренне.

Как и положено хорошей, доброй главной героине, она мгновенно прощает мне все прегрешения, о которых наверняка наслышана, и принимает в подруги.

— Проходи, проходи! — воркую я, и замечаю хмурый взгляд мужа— не верит в мою искренность, и ждет очередной пакости.

Мы входим в холл, Камила осматривается — она в поместье Фалариона впервые. Я тоже — тетя не описывала подробно.

Просторный зал с низкими потолками, стены обиты темным деревом, на них мрачные гобелены, и множество ярко горящих светильников — видимо зажгли, думая, что в усадьбу, а может быть и в дом, проникли воры.

Лестница на второй этаж, широкая и мрачная, ибо не освещена, а в самом холле несколько дверей, ведущих в некие, мне неизвестные, помещения.

Мы с принцессой одни, если не считать ее горничной, и застывших у входа слуг. А Энсли куда-то делся.

Принцесса смотрит уже на меня, и хмурится.

— Валери, что у тебя на шее? — спрашивает она.

Поворачиваюсь к большому зеркалу в массивной раме, состоящей из бронзовых завитков, приделанному к одной из стен. Оно мутновато, и несколько искажает, но позволяет увидеть нас с Камилой во весь рост.

Высокая стройная принцесса, с правильными тонкими черта лица — ясноглазая, светловолосая, изящная; в тунике жемчужного цвета, с длинными пышными рукавами;

И я — маленькая, пухлогубая, вульгарная, в мятом грязном платье, подолом которого словно улицу подметали, и с растрепанными волосами.

Немудрено, что главные красавцы истории влюблены в Камилу, а не в Валери.

Все это меня расстраивает.

— Что? — повторяет принцесса, показывая на мою шею.

Всматриваюсь в мутное стекло — на горле красные пятна, следы от ладони Фалариона.

— Ах, это! — восклицаю, размышляя о том, что мне нужно сменить имидж — Любовные игры! Энсли через чур страстен и несдержан.