Однако, Ваш безрассудный поступок я не осуждаю, и даже наоборот, приветствую. Мне понравилось. Понимаю, что Вам не очень — так и бывает в первый раз. Прошу простить, если был груб — я не предполагал, что дама, так смело забравшаяся в мою постель, девственница.

Понимаю, что после случившегося я обязан на Вас жениться. Вы добились своего, не оставив мне выбора. Сегодня я попросил руки у Вашего отца, а также у Императора, и получил их одобрение. Думаю, Ваше согласие в данном случае — формальность.

Надеюсь вернутся как можно скорее, и продолжить то, что мы с Вами начали прошедшей ночью. Обещаю, теперь и Вы будете наслаждаться.

Целую, всегда Ваш, Энсли."

Прочитав послание, разгневанная девушка порвала его в клочки, и опять разрыдалась, от злости и бессилия.

Конечно, ее отец был прав — Фаларион завидный жених. Но не для принцессы!

Валери решила, что и ее любимый папа, и дядя-император просто принесли ее в жертву, отдав в жены простолюдину, ради того, чтобы не потерять влияния на армию, формально принадлежащую отцу, а на деле — генералу Фалариону.

Отдали, не принимая во внимание, что Альен нравился девушке больше, чем Энсли, и именно его женой она хотела быть.

Немного успокоившись, Валери подумала, что не все так плохо — в связи с отъездом жениха, свадьба отложится и забудется.

Но нет — церемония прошла в его отсутствие.

Свадьбы не было — представители жениха и невесты, в присутствии Императора, поставили подписи под брачным контрактом. Затем Император подарил племяннице много дорогих подарков, в качестве приданого, и на этом все.

Напрасно Валери надеялась, что ее новоявленный муж не вернется — война дело такое, там гибнут. Или, дела заставят его задержаться в пограничье надолго, может даже, навсегда.

Фаларион вернулся через два года.

За это время отец Валери умер, из-за чего девушка была убита горем. Потеряв отца, Валери потеряла и возможность жить во дворце — Императрица, очень принцессу не любившая, велела ей отправиться в свое поместье. А Император уже заболел, и ему стало ни до чего, и ни до кого. К тому же теперь, кроме Валери, заниматься усадьбой было некому. Вот ей и пришлось.

Во дворце, в своих тутошних покоях Валери бывала не часто. Видимо, в один из таких наездов она и оставила здесь дневник.

Последняя запись в нем была о возращении мужа.

"Встречаю Фалариона на крыльце возле главного хода. Он слезает с коня, и устало идет к дому. Устало — это я понимаю. Его кожаные доспехи ох как тяжелы! Знаю потому, что, когда я была ребенком, а папа был здоров, он сам водил свою армию в походы. И дома хранились его доспехи, которыми я пыталась играть, но даже с места сдвинуть не могла. В бою еще и железные пластины добавлялись... Так что да, Фаларион устал. Да и путь от границы до нашего поместья был длинным...

Но, подходя ко мне, муж улыбается. Счастлив видеть?

— Приветствую, генерал! — слегка кланяюсь, выпрямляюсь, и добавляю — Вижу, Вы устали с дороги! Не стану задерживать! Вашим людям приготовлены казарма, Вы же можете жить на конюшне — конюх освободил для Вас свою комнату.

Сказав это, я возвращаюсь в дом, велю слугам захлопнуть дверь, и закрыть ее на засов."

Больше записей в этом дневнике не было.

М-да-а! Валери взбалмошная, высокомерная, хамоватая эгоистка и снобка. Ошиблась она дверью, видишь ли! Не с тем переспала! Жизнь испортила и себе, и бедному Энсли.

Пока я читала дневник, наступило утро, и явились две служанки. Они были так похожи, что я поначалу приняла их за близнецов, хотя при ближайшем рассмотрении стало ясно, что они просто сестры. Обе были стройными и светловолосыми, с одинаковыми голубыми глазами и мягкими чертами лица. И одеты в одинаковые голубые платья и белые передники - форму дворцовых служанок.

Они докладывают, что из поместья доставили мои вещи.

Оказалось, привезли немного — несколько платьев, нижних рубашек, и две пары башмаков.

Вместе с вещами прибыла Таня, у которой я и спрашиваю:

— Почему так мало? А остальное?

— Не знаю, миледи! — отвечает девушка — Генерал сам нагружал! Похватал что под руку попалось, и сказал — Отправляйте!

Вот же! Зря я ему посочувствовала! Жмот! Одежды моей ему жалко, что ли?

Хотя...У меня будет повод съездить в поместье — за остальными вещами. А там, глядишь, и останусь.

Ближе к обеду в мои покои неожиданно является принцесса Камила.

Удивительно… С чего бы?

Я наблюдаю, как она грациозно переступает порог, и ее шелковое платье шуршит по каменному полу. И думаю о том, что всего несколько дней назад принцесса едва удостоила меня холодным взглядом, а теперь — вот она, с медом в голосе и сладкой улыбкой на губах.

— Валери, дорогая!

Голос Камилы звенит, как фальшивая нота.

Принцесса раскрывает объятия, но они оказываются такими же тёплым, как зимний ветер. Я, в ответ, едва касаюсь ее плеч, чувствуя, как ее тело напрягается от притворства и неприязни.

— Камила, какой неожиданный визит! — говорю, улыбаясь, и велю служанкам подать чай и миндальное печенье.

Мы с принцессой усаживаемся за столик у окна, куда горничные уже водрузили серебряный поднос с чайником, чашками, и сладостями.

Принцесса поправляет складки платья, и ее пальцы нервно перебирают кружева.

— Валери, как ты? — спрашивает с сочувствием — Не слишком пострадала от этих… ужасных разбойников?

— Не слишком! — нарочито бодро отвечаю я — Энсли быстро примчался, и убил всех! Эти изверги ничего не успели сделать! Разве что… — я слегка прикасаюсь к плечу — небольшая рана от ножа осталась.

— Ах!

Камила вскрикивает так громко, что я вздрагиваю от неожиданности, и всплескивает руками:

— От ножа?! Бедняжка!

Ее глаза метнулись к моему плечу, будто пытаясь разглядеть следы раны сквозь ткань, а ее рука тянется ко мне... Я ловко отклоняюсь, взяв чашку с чаем.

И говорю:

— Теперь все в прошлом! А рана уже заживает.

Принцесса вздыхает, прижав руку к своей груди.

— Весь дворец был в ужасе из-за твоего похищения! — восклицает она — Мы так переживали…

— Очень трогательно, спасибо! — улыбаюсь я — Но, как видишь, я в порядке!

— Если тебе что-то нужно… лекарства, доктор…

Камила замолкает, будто ожидая, что я попрошу о чем-то важном.

— Благодарю, но помощь не требуется! — продолжаю улыбаться.

Тишина повисает между нами, нарушаемая лишь тихим звоном ложечек о фарфор. Затем мы пьем чай, обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о новых нарядах, и придворными сплетнями… Каждая ее фраза, каждое слово гладкие, как отполированные камни.

Наконец, Камила поднимается.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, Валери! — говорит она, улыбаясь так сладко, что у меня начинают ныть зубы — В любое время. Я буду рада!

— Благодарю! Обязательно зайду.

Провожаю её до дверей.

Оставшись одна, гляжу на чашку Камилы. Чай в ней был почти не тронут.

Зачем она приходила?

Только удаляется принцесса, как прибывает принц Альен. Да что такое? Гости за гостями!

Интересуюсь, как его дела — принца ведь обвиняли в покушении на Императора!

— Я все еще под подозрением! — грустно сообщает Альен — И под домашним арестом! Мне запрещено покидать территорию дворца!

Сочувствую, и интересуюсь — как он узнал, что меня похитили, и где держат?

Принц улыбается.

— Ирония судьбы. Или, наоборот, хорошая работа Королевской Сыскной Службы, главой которой являюсь, как ты знаешь, я.

Откуда мне это знать? Но киваю.

— Так вот! Девчушка, похитившая тебя, остановила телегу нашего осведомителя! И он сразу доложил. По описанию жертвы, и месту, где ее погрузили в повозку, я понял, что это ты. А куда тебя привезли, осведомитель тоже знал.

Благодарю Альена за спасение (хотя спас меня Энсли).

Принц ведет себя странно — вернее, продолжает вчерашнюю линию. Многозначительно, нежно смотрит, говорит комплименты, и пытается взять за руку.