— Я выпил достаточно крови за эту неделю, — буркнул Мужун. — Мне пора. Мои горы зовут. Скучно у вас тут. Интриги, бумаги... То ли дело дома — сосед украл барана, ты сжег его дом, все довольны.

Он хлопнул Яо Чэня по плечу.

— Ты хороший вожак, парень. Если столичные крысы снова начнут кусаться — свистни. Мы придем.

Он вскочил на коня и, гикнув, поскакал к воротам, уводя за собой свою дикую орду.

Шэн остался.

Он подошел к нам. Тьма в нем спала, но она изменила его. Он стал тише, глубже. Словно часть его уже была не в этом мире.

— Я тоже еду, — сказал он. — На Куньлунь.

— Шэн... — начал Яо Чэнь.

— Не надо, — брат остановил его жестом. — Мне это нужно. Я должен найти себя заново. Того Шэна, который был Генералом, больше нет. Есть кто-то другой. И я должен с ним познакомиться.

Он посмотрел на меня.

— Спасибо тебе, Ли Юй. Ты вернула мне брата. И ты вернула мне честь.

Он достал из-за пазухи что-то завернутое в ткань.

— Это тебе. Для ребенка.

Я развернула ткань.

Там лежал маленький амулет. Клык волка, оправленный в черное серебро. Он был теплым.

— Это оберег, — пояснил Шэн. — Я зарядил его своей... новой силой. Но это сила защиты. Никакая тень, никакой демон не посмеет подойти к тому, кто носит это. Твой ребенок будет в безопасности.

У меня на глаза навернулись слезы.

— Спасибо, брат.

Шэн неловко погладил меня по плечу. Потом крепко обнял Яо Чэня.

— Береги её. И Империю. Я вернусь, когда придет время.

Он сел на своего вороного коня — того самого, который прошел с ним через Проклятую Долину и выжил.

— Прощайте!

Он тронул поводья и поехал на запад, вслед за заходящим солнцем. Одинокий всадник, несущий на плечах тяжесть мира и собственной души.

Мы смотрели ему вслед, пока он не превратился в точку на горизонте.

— Он вернется, — тихо сказал Яо Чэнь.

— Конечно, — ответила я. — Он ведь Яо. Яо всегда возвращаются домой.

Месяц спустя

Поместье Яо

Жизнь входила в колею.

Я сидела в саду, вышивая пионы на маленькой распашонке. Тетушка Чжао, которая теперь стала еще более властной и заботливой, крутилась рядом, отгоняя мух и подавая чай.

Ворота распахнулись, и вошел Яо Чэнь. Он вернулся со службы. Усталый, но довольный.

Он подошел ко мне, поцеловал и сел рядом на скамью, положив голову мне на колени.

— Устал? — я перебирала его короткие волосы, которые уже начали отрастать.

— Ужасно. Эти министры хуже големов. Голема можно просто сломать, а с министром нужно договариваться.

— Ты справляешься.

— С твоей помощью. Твои советы по налоговой реформе сегодня спасли меня от головной боли. Кстати, твой отец передает привет. Он снова обыграл меня в го.

— Ты поддавался.

— Немного. Старику нужно чувствовать себя победителем.

Мы помолчали, наслаждаясь покоем.

— Знаешь, — сказал он вдруг. — Я думал о том дне. Когда ты остановила паланкин под дождем.

— И что ты думал?

— Я думал: "Какая сумасшедшая". А потом: "Какая красивая".

— А сейчас?

Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх.

— А сейчас я думаю: "Какое счастье, что она стала моей женой".

Я наклонилась и поцеловала его.

— Я тоже рада, Яо Чэнь. Судьба не ошибается. Я шла к Генералу, чтобы спасти жизнь. А пришла к тебе, чтобы найти любовь.

Ветер качнул ветви сливы, и белые лепестки посыпались на нас, как снег. Но этот снег был теплым.

Это была весна, наша весна.

Год спустя

Праздник Середины Осени

От лица Ли Юй

Луна сегодня была полной и круглой, как золотое блюдо, обещая изобилие и счастье. Весь Чанъань был украшен разноцветными фонариками. С городских стен доносились звуки музыки и радостный гул толпы — люди праздновали, запускали в небо бумажных драконов и ели лунные пряники.

Но в поместье Яо было тихо. Это была уютная, семейная тишина, которую мы с Яо Чэнем оберегали больше, чем государственную казну.

Я сидела в саду, в том самом павильоне, где когда-то, кажется, в прошлой жизни, я впервые увидела, как мой муж тренируется с мечом. Теперь здесь стояла резная колыбель из красного дерева.

В колыбели спал наш сын.

Яо Ань. "Спокойствие".

Мы долго спорили об имени. Яо Чэнь хотел назвать его "Лун" (Дракон) или "Вэй" (Величие), но я настояла. В нашем доме было достаточно драконов и величия. Нам не хватало простого мира.

Малыш завозился во сне и причмокнул губами. У него были глаза отца — черные, внимательные, с длинными ресницами. И, к счастью, мой нос, а не фамильный "клюв" Яо.

— Он спит? — раздался шепот за моей спиной.

Я обернулась.

Яо Чэнь стоял на дорожке, держа в руках два кувшина с вином и поднос с закусками. Он снял официальную мантию Первого Министра, оставшись в простом домашнем халате небесно-голубого цвета. Волосы его отросли и теперь были собраны в аккуратный пучок, закрепленный простой деревянной шпилькой.

— Только что уснул, — шепнула я, вставая ему навстречу. — Не шуми. У него режутся зубы, он капризничал весь день.

— Весь в мать, — усмехнулся Яо Чэнь, ставя поднос на столик. — Характер — кремень. Сегодня утром он описал Министра Финансов, когда тот попросил подержать его на руках. Я чуть не повысил Министра за проявленное терпение.

Я тихо рассмеялась, обнимая мужа за талию.

— Ты устал.

— Есть немного, — он потер шею. — Совет — это змеиное гнездо. Каждый пытается урвать кусок власти, пока Шэн медитирует в горах, а Мужун пасет овец. Но они забывают, с кем имеют дело. Я управлял борделями и наемниками. Политика — это то же самое, только шлюхи одеты дороже.

Он наклонился и поцеловал меня. От него пахло чернилами, дорогим чаем и... домом.

— Но теперь я здесь. И я намерен забыть об Империи до рассвета.

Мы сели за столик. Я разлила вино.

— Пришло письмо, — сказала я, доставая свиток из рукава. — С голубиной почтой.

— От Шэна? — глаза Яо Чэня загорелись.

— Да.

Я развернула бумагу. Почерк Генерала был твердым и рубленым, как удары меча.

"Брат, сестра. Я добрался до пика Небесной Тишины. Монахи здесь молчат, и это лучшее общество, которое у меня было. Тьма... она все еще здесь. Но теперь она как старый пес, который спит у ног. Иногда рычит, но не кусает. Я учусь управлять ею. Настоятель говорит, что через пару лет я смогу вернуться в мир, не боясь его разрушить. Я видел знамение. Звезда упала на Восток. Я знаю, что наследник родился. Пусть он растет крепким. P.S. Яо Чэнь, если ты разжиреешь на министерских харчах, я вернусь и буду гонять тебя по плацу, как новобранца".

Яо Чэнь улыбнулся, но в уголках его глаз блеснула влага.

— Старый ворчун. Я скучаю по нему.

— Он вернется, — сказала я. — Он обещал.

— Да.

Мы выпили вина. Оно было сладким и терпким, как осень.

— А что твой отец? — спросил Яо Чэнь.

— Папа счастлив. Он пишет мемуары. И учит Аня играть в го... точнее, учит его не глотать фишки. Мачеха и сестры... я слышала, они осели в какой-то деревне на юге. Ли Хуа вышла замуж за торговца рыбой. Говорят, она держит его в ежовых рукавицах.

— Рыбак? — хохотнул Яо Чэнь. — Ирония судьбы. Она хотела поймать дракона, а поймала карпа. Ну, хоть сыта будет.

Ветер качнул фонарики над нами. Тени заплясали на лице моего мужа. Он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Прошел год. Год назад я стояла под дождем, готовая продать свою жизнь, лишь бы спасти семью. Я ненавидела его. Я боялась его.

А теперь... я не представляла, как дышать без него.

— О чем ты думаешь? — спросил он, накрывая мою руку своей.

— О том, что ошибка Нефритовой Девы стала лучшим решением в моей жизни, — честно ответила я.