Это было не вопросом. Утверждением. Он видел то же, что и магистры в Академии — пустые каналы, серую ткань, отсутствие магии.

— Нет, — подтвердила я. — В объявлении говорилось, что это предпочтительно.

— Да, — он склонил голову набок, рассматривая меня. — Предпочтительно. Потому что магия привлекает неприятности. А у меня и так их достаточно.

— Ваша дочь, — сказала я. — Ей пять лет?

— Шесть в следующем месяце.

— Немая?

Он сделал паузу. Его серебряные глаза сузились, и на секунду мне показалось, что он сейчас вышвырнет меня вон.

— Не немая, — сказал он наконец. — Не говорит. Но слышит и понимает всё. Отвечает жестами и рисунками. Если вы не готовы работать с таким ребёнком — дверь за вами.

— Я готова, — сказала я.

— Вы выглядите так, будто не ели неделю, — заметил он. — И боитесь меня. Это умно. Я действительно опасен.

— Я не боюсь, — солгала я.

— Лжёте. Это ещё умнее. Тот, кто не боится, подписывает себе смертный приговор. Тот, кто боится, но идёт вперёд — возможно, выживет.

Он протянул руку. Я не поняла жеста — не пожала, не подала свою. Он заметил моё замешательство и усмехнулся — первый раз за разговор. Усмешка была кривой, недоброй, но не жестокой.

— Объявление, — сказал он. — Отдайте.

Я отдала листок. Он взял его двумя пальцами, поднёс к глазам, и листок загорелся синим пламенем. Ни дыма, ни пепла — просто исчез, как будто его никогда не существовало.

— Теперь, — сказал он, — вы здесь не по объявлению. Вы здесь по моему приглашению. Это значит, что все условия — мои. Вы работаете на меня. Я плачу вам золотом и защитой. Вы не задаёте лишних вопросов. Вы не заходите в закрытые комнаты. Вы не трогаете вещи, которые не принадлежат вам. Вы не используете магию — хотя здесь она вам и не понадобится, потому что ею пользуются только я и моя дочь.

Он замолчал и посмотрел на меня.

— Вопросы?

Сотня вопросов вертелась у меня на языке. Кто вы? Почему ищете няню без дара? Где предыдущие няни? Что случилось с вашей женой? Почему вы живёте в этом странном доме? Почему ваши глаза серебряные?

Но я вспомнила его слова: «Не задаёте лишних вопросов». И промолчала.

— Нет вопросов, — сказала я.

— Хорошо. Тогда идите за мной. Я покажу вам комнату и познакомлю с дочерью. Её зовут Лира.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Я последовала за ним, стараясь ступать бесшумно. Мои ботинки скрипели на белом камне, и этот звук казался кощунством в этой беззвучной, холодной красоте.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, с высокими окнами, выходящими на море. Сквозь чёрное стекло вода казалась кроваво-красной — наверное, из-за заката, который только начинался.

— Ваша комната будет рядом с комнатой Лиры, — сказал он, останавливаясь у одной из дверей. — На случай, если ей что-то понадобится ночью.

Он открыл дверь.

Комната оказалась маленькой, но красивой. Белые стены, чёрная мебель, кровать с балдахином, письменный стол, шкаф. На окне — шторы из тяжёлого шёлка, которые не пропускали свет.

— Здесь вы будете жить, — сказал он. — Вещи можете разобрать позже. Сначала — знакомство с Лирой.

Он пошёл дальше по коридору и остановился у следующей двери. Эта дверь была украшена резьбой — цветы, птицы, деревья. Детская рука, неумелая, но старательная, вырезала на дереве какие-то символы. Я узнала их.

Магические руны.

— Она рисует их везде, — сказал он, заметив мой взгляд. — На стенах, на полу, на бумаге. Я не знаю, что они означают. И она не может объяснить.

Он открыл дверь.

Комната Лиры была полной противоположностью всему, что я видела до этого. Она была яркой, почти кричащей. Стены были выкрашены в жёлтый и оранжевый — цвета солнца, которого не хватало в этом доме. На полу лежал ковёр из разноцветных лоскутов. Игрушки — деревянные лошадки, тряпичные куклы, механические жуки — были разбросаны по всей комнате.

А в центре комнаты, на ковре, сидела девочка.

Маленькая. Худая. Волосы — белые, как снег, хотя ей было всего пять лет. Глаза — огромные, серые, с длинными ресницами. Она держала в руках кусок мела и рисовала на полу круг. Внутри круга были символы. Те же самые руны, что и на двери.

Когда мы вошли, она подняла голову. Посмотрела на меня.

Я ожидала увидеть страх. Или любопытство. Или хотя бы обычную детскую настороженность.

Но в её глазах было что-то другое.

Знание.

Она смотрела на меня так, будто уже знала меня. Будто ждала. Будто видела меня во сне, и теперь проверяла, совпадает ли реальность.

— Лира, — сказал мужчина мягким голосом, которого я у него ещё не слышала. — Это Сайфер. Она будет жить с нами и присматривать за тобой.

Девочка не отвела взгляда. Она медленно поднялась с пола, и я заметила, что её ноги босые и грязные — хотя пол был чистым. Она сделала шаг ко мне, потом второй.

И вдруг взяла меня за руку.

Её пальцы были холодными. Холодными как лёд. Но в этом холоде была не смерть, а что-то другое. Что-то, что я не могла объяснить.

Она подняла мою руку и приложила к своей щеке. Закрыла глаза.

Она проверяла меня. Чувствовала. Через касание. Как делают маги, когда хотят узнать суть человека.

Но в ней не было магии. Или была? Я не могла понять.

— Она… — начала я.

— Она тебя приняла, — сказал мужчина. В его голосе прозвучало удивление. — Обычно ей нужно несколько дней, чтобы привыкнуть к новому человеку. С тобой — сразу.

Он посмотрел на меня с новым выражением. Не доверием — слишком рано для доверия. Но чем-то похожим.

— Меня зовут Мэриус, — сказал он. — Добро пожаловать в мой дом, Сайфер. Я надеюсь, ты не пожалеешь.

Я посмотрела на девочку, которая всё ещё держала мою руку и не открывала глаз. Посмотрела на мужчину с серебряными глазами.

— Я уже жалею, — сказала я. — Но отступать некуда.

Мэриус усмехнулся — на этот раз почти тепло.

— Тогда приступим.

Дорога к поместью заняла у меня почти полтора часа.

Я не спешила. Не потому, что боялась — хотя боялась, и это было глупо отрицать. А потому, что каждый шаг давался мне с трудом. Тропа, вырубленная в скале, была узкой, местами осыпающейся, и одно неверное движение могло отправить меня в полёт к подножию утёса, где волны разбивали камни в крошево.

Я смотрела под ноги и думала.

О том, что у меня нет дара. О том, что я иду в дом мага, который нанимает только нулей. О том, что предыдущие няни исчезали. О том, что у меня нет выбора.

«Ты солдат, — напомнила я себе. — Ты прошла Академию Теней. Ты видела смерть, предательство, отчаяние. Ты справишься».

Но солдат без оружия — просто мясо.

А я была солдатом без магии. Без щита. Без меча. Без возможности даже зажечь свечу, если вокруг станет слишком темно.

Ветер с моря хлестал по лицу, холодный и солёный. Я подняла голову и увидела его.

Дом.

Он стоял на самом краю утёса, врезаясь в небо острыми шпилями из чёрного стекла. Белый камень, которым были облицованы углы и карнизы, сверкал в лучах послеполуденного солнца так ярко, что глазам было больно. Огромные окна — от пола до потолка — отражали облака, и казалось, что дом парит между небом и морем.

«Красиво, — подумала я. — И страшно».

Вокруг дома был сад. Чёрные и белые цветы, которых я никогда раньше не видела, росли прямо на камнях, без видимой почвы. Их лепестки тихо светились даже при дневном свете — слабым, фосфоресцирующим свечением, которое заставило мою кожу покрыться мурашками. Магия. Очень старая и очень сильная.

Я подошла к воротам.

Кованое железо, покрытое серебряной патиной. На воротах — герб: дракон, сжимающий в лапах кристалл. Я не узнала этот герб. Значит, Мэриус не принадлежал ни к одному из известных магических домов. Или принадлежал, но к такому древнему, что о нём забыли даже архивариусы Академии.

У ворот стоял стражник.

Только это был не человек.