Я поднесла Кубок к губам.

«Если ты выпьешь, ты умрёшь, — сказала Жница внутри меня. — Я чувствую яд».

«Я знаю».

«Тогда зачем ты это делаешь?»

«Ради неё».

Я сделала глоток.

Жидкость обожгла горло, растеклась по телу огнём. Я закричала — от боли, от ужаса, от отчаяния. Кубок выпал из рук, покатился по полу.

А потом я увидела Лиру.

Она стояла надо мной, живая, невредимая. А наёмник лежал на полу, сжимая горло — из его рта шла пена.

— Ты… — прошептал он. — Ты…

— Я не дура, — ответила Лира. — Я вижу будущее. Я знала, что ты придёшь. И я знала, что ты любишь сладкое вино. Я добавила в твой кубок яд за час до того, как ты схватил меня.

— Но я проверял вино… — прохрипел он.

— Ты проверял не то вино, — сказала Лира. — Ты проверял то, что стояло на столе. А я налила яд в твою флягу. Ту, что у тебя за поясом.

Она улыбнулась — холодно, по-взрослому.

— Я — дочь мага-убийцы. Я знаю всё о ядах.

Наёмник замер. Его глаза остекленели.

Он был мёртв.

— Лира, — прошептала я, пытаясь встать. Горло всё ещё горело, но яд Кубка не убил меня — только обжёг. — Ты… ты спасла меня.

— Я спасла нас всех, — ответила она. — Ты бы выпила яд и умерла. А я бы осталась одна с ним. Я не хотела этого.

— Как ты узнала, что он придёт?

— Я видела, — ответила она. — Этой ночью. Во сне. Он пришёл на корабле, спрятался в лесу. Ждал, пока вы уснёте.

— И ты пошла к нему сама?

— Я пошла, чтобы отвлечь, — сказала она. — Чтобы он не убил вас во сне.

— Ты рисковала жизнью.

— Я делала то, что должна была, — ответила она. — Как и ты.

Мэриус вбежал в храм, схватил Лиру на руки и прижал к себе.

— Ты жива, — повторял он. — Ты жива.

— Я жива, — подтвердила Лира. — И Сайфер жива. И ты жив. Все живы.

— Кроме него, — я кивнула на наёмника.

— Он заслужил, — сказала Лира. — Он убил не меньше десяти человек. Король платил ему за каждую смерть.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела его прошлое, — ответила она. — Когда он держал меня, я коснулась его руки. И всё увидела. Его жертвы, его похождения, его удовольствие от убийств.

— И ты не испугалась?

— Я разозлилась, — сказала она. — Поэтому добавила яд в его флягу.

Я смотрела на неё и понимала — эта девочка намного сильнее, чем я думала. И намного опаснее.

— Мы должны уходить, — сказал Мэриус, опуская Лиру на землю. — Король узнает о смерти своего наёмника и пришлёт других.

— Или придёт сам, — добавила я.

— Или сам, — согласился он.

— Куда?

— Домой, — ответила Лира. — В Стеклянный дом. Там наши вещи, наша защита, наш Кубок-копия.

— Там опасно, — напомнил Мэриус.

— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть моя комната. И кровать. И игрушки. Я устала спать на полу.

Мы рассмеялись — нервно, истерично, но искренне.

— Хорошо, — сказал Мэриус. — Едем домой.

Он поднял на руки Лиру. Я подобрала с пола Кубок — настоящий — и спрятала его за пазуху. Он был тёплым, почти горячим.

— Сайфер, — позвал Мэриус.

— Да?

— Ты как? Жива?

— Жива, — ответила я. — Хотя пить из Кубка больше не буду.

— Мудрое решение.

Мы вышли из портала, и он закрылся за нами. Алтарь погас.

— Что будем делать с телом? — спросила я, кивнув на наёмника.

— Оставим здесь, — ответил Мэриус. — Король найдёт. Пусть знает, что его людей убивают.

— А если он придёт за ним?

— Тогда мы встретим его, — сказал он. — Все вместе.

Лира зевнула и прижалась к отцу.

— Я устала, — сказала она. — Можно я посплю?

— Спи, — ответил я. — Мы тебя разбудим, когда приедем.

Она закрыла глаза и мгновенно уснула — ребёнок, уставший от убийств и магии.

Мы шли через лес к берегу, где стоял наш корабль.

— Как ты думаешь, — спросил Мэриус, — король знает, что мы возвращаемся?

— Наверняка, — ответила я. — У него везде шпионы.

— Тогда дом будет не безопаснее, чем остров.

— Дом — это дом, — сказала я. — Там есть стены. Там есть магия. Там есть портрет Серафины, который может стать свидетелем.

— Ты всё ещё злишься на меня?

— Я никогда не перестану злиться, — ответила я. — Но я устала злиться. Сейчас я просто хочу жить. И чтобы Лира жила.

— А я?

— А ты — живи, если сможешь.

Он усмехнулся.

— Честно.

— Всегда.

Мы вышли к кораблю. Мэриус уложил Лиру в каюту, проверил паруса. Я стояла на корме и смотрела на остров, который исчезал в тумане.

«Ты убила человека, — прошептала Жница. — Снова. Но не ты, а девочка. Ты спаслась чужой смертью».

«Я спаслась своей решимостью выпить яд, — ответила я. — И её умом».

«Ты всё равно убийца. И она — убийца. И он — убийца. Семейка».

«Зато вместе», — ответила я.

И улыбнулась.

Корабль отчалил. Ветер наполнил паруса. Мы плыли домой.

Мы плыли домой три дня.

Три дня, в течение которых я училась быть человеком.

Звучит странно, да? Я и была человеком. Плоть, кровь, кости — всё на месте. Но внутри меня, в тех глубоких каналах, где когда-то пульсировала магия, а потом проснулась Жница, теперь была тишина. Не пустота — тишина. Как после бури, когда волны успокаиваются, ветер затихает, и только мокрый песок напоминает о том, что шторм был.

Я сидела на корме корабля, смотрела на воду и пыталась понять, кто я теперь.

Лира спала в каюте — после всего, что случилось на острове, она была истощена. Её тело требовало отдыха, но разум отказывался. Она часто просыпалась с криком, рисовала на стенах каюты кровавые картины, а потом снова засыпала. Мэриус говорил, что это нормально — её дар развивается, и видения становятся всё более яркими, всё более невыносимыми.

— Она станет сильнее, — сказал он вчера вечером, сидя рядом со мной на корме. — Или сойдёт с ума. Пока непонятно.

— Ты всегда смотришь в будущее с пессимизмом, — заметила я.

— Я смотрю в будущее с реализмом, — ответил он. — Разница большая.

Я не стала спорить.

К вечеру третьего дня показался берег. Порт Кровавых скал был виден издалека — огни, дым, суета. Но мы не пошли в порт. Мэриус обогнул скалы и причалил к маленькой бухте, скрытой от посторонних глаз.

— Отсюда до утёса полчаса пешком, — сказал он. — Лиру понесу я, ты иди за нами.

— Я не инвалид, — огрызнулась я.

— Ты ранена, — напомнил он.

Рана на моём плече, которую наёмник-иллюзионист нанёс мне ещё на острове, до сих пор не зажила. Я перевязывала её каждый день, но она гноилась, болела, пахла чем-то сладковатым. Мэриус сказал, что клинок был отравлен, но смог нейтрализовать часть яда своей магией. Часть. Не весь.

— Пройдёт, — сказала я.

— Пройдёт, — повторил он, но в его голосе не было уверенности.

Мы поднялись на утёс по старой тропе. Дом встретил нас тишиной и темнотой. Голем-стражник стоял у ворот, но не шевелился — его магический источник, видимо, разрядился за время нашего отсутствия.

— Я перезаряжу его завтра, — сказал Мэриус, открывая дверь ключом (обычным, железным — магический замок тоже разрядился).

Внутри дома было холодно и пыльно. Недели без присмотра сделали своё дело. Лира чихнула, проснулась и прошептала:

— Я дома.

— Да, — ответил Мэриус. — Мы дома.

Он уложил её в её кровать, поцеловал в лоб и вышел в коридор. Я ждала его, прислонившись к стене.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он.

— Тебе тоже.

— Я проверю защиту.

— Ты устал.

— Я маг, Сайфер. Я могу не спать несколько дней.

— Не надо, — сказала я. — Останься.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул и пошёл за мной в комнату Серафины — ту самую, где я спала до отъезда.

Мы легли на кровать, не раздеваясь. Я прижалась к его плечу, чувствуя тепло его тела.

— Мэриус, — сказала я.

— Мм?

— Ты боишься короля?

— Да, — ответил он. — Он сильнее меня. И у него больше ресурсов.