Что-то тёмное, древнее, злое.

Оно шевелилось в глубине моей души, как змея в норе.

Я посмотрела на свои руки. Они не светились. Дар ушёл. Но зло осталось.

— Что это было? — спросил Мэриус.

— Не знаю, — ответила я.

Но я знала.

Кубок сказал правду. Я — Жница. И моя сила — не просто дар. Это проклятие. И оно проснулось.

— Сайфер, — Мэриус подошёл ко мне, взял за плечи. — Посмотри на меня.

Я подняла глаза. В его серебряных зрачках отражалось моё лицо — бледное, испуганное, чужое.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Голод, — прошептала я.

— Голод?

— Я хочу твою магию, — сказала я. — Хочу взять её. Выпить. Всю.

Он отшатнулся.

— Оно проснулось, — сказал я. — Не дар. То, что внутри дара. Жница. И она голодна.

Лира заплакала.

Тихо, без звука — слёзы текли по её щекам, а рот был открыт в беззвучном крике.

Она видела будущее. И оно было ужасным.

— Успокой её, — сказал Мэриус.

Я притянула Лиру к себе, обняла. Но внутри меня что-то шевелилось — тёмное, злое, голодное. Оно хотело чужой магии. Оно хотело впитать в себя всё, до последней капли.

— Держись, — прошептал Мэриус. — Держись, Сайфер. Не дай ему взять верх.

Я зажмурилась.

Я представила себе Лиру. Её улыбку, когда она впервые надела мне венок на голову. Её рисунки. Её холодные пальцы, сжимающие мою руку.

И тёмная волна отступила.

На секунду.

Но она знала, что вернётся.

— Остров, — сказал Мэриус, показывая вперёд. — Мы почти на месте.

Я открыла глаза.

Вдалеке, в полосе тумана, показалась зелёная точка — остров. Маленький, почти игрушечный.

— Там нет магии, — сказал Мэриус. — Там Жница не сможет питаться. Ты будешь в безопасности.

— А вы? — спросила я.

— Мы — да, — ответил он. — Потому что мы не маги? Ты, Лира и я?

— На острове нет магии, — повторил он. — Совсем. Её не чувствуют, не используют, не поглощают. Там мы все равны.

— Ты хочешь запереть меня в месте без магии? Чтобы я не превратилась в монстра?

— Я хочу дать тебе время, — ответил он. — Время, чтобы ты научилась контролировать Жницу. А потом — мы вернёмся.

— А если я не смогу?

— Тогда останешься на острове навсегда, — сказал он. — Но ты будешь жива. И Лира будет жива. Это главное.

Корабль причалил к берегу. Песок был розовым — я никогда не видела такого. Море — бирюзовым. Небо — чистым, без единого облака.

Остров был прекрасен.

Но внутри меня шевелилось зло.

И оно сказало: «Здесь нет еды. Ты умрёшь от голода. Скорее — убей их. Выпей их силу. Хотя бы немного».

Я сжала кулаки.

Я не поддамся.

— Мы останемся здесь на месяц, — сказал Мэриус, выпрыгивая на песок. — Я построил хижину в прошлый раз. Там есть еда, вода, книги.

— Ты бывал здесь раньше?

— С Серафиной, — ответил он. — Мы хотели сбежать сюда. Но не успели.

Он протянул руку — помочь мне сойти с корабля. Я не взяла её. Спрыгнула сама, держа Лиру на руках.

Ноги утонули в тёплом розовом песке.

— Красиво, — сказала я.

— Да, — кивнул Мэриус. — Лучшее место, которое я знаю.

Мы пошли к хижине. Маленькой, из тёмного дерева, с соломенной крышей. Внутри — кровати, стол, очаг. Просто. Но уютно.

Мэриус развёл огонь. Лира села на пол и начала рисовать на песке, который мы натащили внутрь.

Я стояла у окна и смотрела на море.

Внутри меня Жница шевелилась — как спящий зверь, который чувствует, что его клетка открыта.

«Сдерживайся», — приказала я ей. — «Или я запечатаю тебя снова».

«Ты не сможешь, — ответила она. — Я сильнее. Я — это ты».

— Нет, — прошептала я. — Ты — не я.

— Ты с кем говоришь? — спросил Мэриус.

— С собой, — ответила я.

Он не стал спрашивать подробности.

Ночью я не спала. Сидела на пороге хижины, смотрела на звёзды. Они были другими — не те, что над портом, и не те, что над утёсом. Ярче, ближе, как будто их можно было достать рукой.

Жница затихла. Наверное, потому что магии вокруг не было. Ни капли.

Я вздохнула свободно в первый раз за много дней.

А потом услышала шёпот.

Не изнутри — снаружи. Из моря.

«Вернись, — говорил голос. — Вернись к нам. Мы ждём тебя».

— Кто вы? — спросила я.

«Древние. Те, кто создал Кубок. Те, кто создал Жниц. Мы ждали тебя тысячу лет».

— Зачем?

«Ты — ключ. Ты откроешь дверь. Ты выпустишь нас».

— Я не хочу вас выпускать.

«Ты выпустишь. Потому что у тебя нет выбора. Твоя сила растёт. Скоро ты не сможет её контролировать. И тогда — мы придём».

Шёпот стих.

Я сидела на песке и дрожала — не от холода, от ужаса.

Остров не был безопасным.

И магия здесь была.

Она спала в глубине, под водой.

И она звала меня.

Наутро я рассказала Мэриусу о голосе. Он побледнел.

— Это невозможно, — сказал он. — Здесь нет магии. Я проверял.

— Проверь ещё раз, — ответила я.

Он достал магический кристалл — маленький, тусклый. Обычно он светился, когда рядом была магия. Сейчас — нет.

— Ничего, — сказал он. — Ты ошиблась.

— Я не ошиблась, — покачала головой я. — Магия здесь есть. Но она… другая. Она не реагирует на твой кристалл.

— Какая?

— Древняя, — ответила я. — Та, что была до магии. Та, что создала Кубок.

Мэриус убрал кристалл.

— Тогда мы не можем здесь оставаться, — сказал он.

— А куда мы можем уйти? — спросила я. — На утёсе — купол. В порту — король. На острове — древние. Везде враги.

— Есть ещё одно место, — сказал он. — Но я не хотел туда возвращаться.

— Какое?

— Дом моей матери, — ответил он. — В горах. Там нет магии, нет людей, нет пути для короля. Но… там умерла Серафина. Там началось проклятие.

— Мы поедем туда, — сказала я. — Если это единственный шанс спасти Лиру.

— И тебя, — добавил он. — Ты тоже нуждаешься в спасении.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Жница затихла — но я знала, что она там. Ждёт.

— Хорошо, — сказала я. — В горы. Когда едем?

— Через два дня, — ответил Мэриус. — Нужно подготовить корабль к долгому путешествию.

— А Лира?

— Лира будет с нами.

Я кивнула и пошла собирать вещи.

Но внутри меня Жница улыбнулась.

Она знала, что в горах есть магия. Много магии.

И она будет пить.

Мы не поехали в горы.

Я проснулась на рассвете от того, что Лира трясла меня за плечо. Её глаза были огромными, испуганными. В руках — планшет с рисунком.

Корабль, тонущий в чёрной воде.

— Что это? — спросила я спросонья.

Она показала на карту, которую Мэриус оставил на столе. На карте был отмечен путь к дому его матери — через пролив, который на рисунке Лиры был залит кровью.

— Мы не можем туда плыть, — поняла я. — Там смерть?

Лира кивнула и зачеркнула рисунок крест-накрест.

— А куда мы можем?

Она нарисовала остров. Тот самый, на котором мы сейчас находились — но другой. С руинами, пальмами, и маленькими фигурками людей, которые кланялись девочке с белыми волосами.

— Здесь, — сказала я. — Ты хочешь остаться здесь?

Лира кивнула и показала на сердце — «здесь безопасно».

— Но вчера голос из моря говорил, что здесь есть древняя магия. Ты не боишься?

Она покачала головой — «ты защитишь».

Я не была в себе так уверена.

Когда Мэриус проснулся, я показала ему рисунки Лиры. Он долго смотрел на них, хмурился, потом вздохнул.

— Значит, не судьба, — сказал он. — Остаёмся на острове.

— А голос из моря?

— Мы найдём его источник, — ответил он. — И либо запечатаем, либо уничтожим. Лира права — здесь безопаснее, чем в горах.

— Почему?

— Потому что в горах нас ждёт засада, — сказал он. — Я не знал, но её рисунок… корабль, тонущий в крови… это был бы конец.

Мы позавтракали в хижине — вяленым мясом, фруктами и пресными лепёшками, которые Мэриус испёк на углях. Лира ела молча, но иногда поглядывала на дверь, как будто ждала кого-то.