— Ничего страшного, — сказал он. — Главное, что ты жива.

— А что, если память не вернётся? Что, если я никогда не вспомню, как любила тебя?

— Тогда мы начнём сначала, — ответил он. — Я буду ухаживать за тобой. Ты привыкнешь ко мне. И полюбишь снова.

— А если нет?

— Тогда я буду рядом, как друг. Как советник. Как страж.

— Ты готов отказаться от любви?

— Я готов отказаться от всего, — сказал он. — Кроме Лиры.

— А я? Ты готов отказаться от меня?

— Я никогда не откажусь от тебя, — ответил он. — Но если ты не захочешь быть со мной — я приму.

Я смотрела на него, и в груди разрасталось тепло. Не воспоминание — предчувствие. Я знала, что этот человек не лжёт. Чувствовала.

— Расскажи мне о Лире, — попросила я.

— Она пророк, — ответил он. — Видит будущее. Рискует, когда слишком много знает.

— А сейчас?

— Сейчас она знает, что ты поправишься, — сказал он. — Но не знает, когда вернётся память.

— А что она видит обо мне?

— Что ты будешь счастлива, — ответил он. — С нами.

Лира пришла вечером, с рисунком в руках.

— Я нарисовала это для тебя, — сказала она. — Чтобы ты вспомнила.

Она протянула мне бумагу. На ней был утёс, море, Стеклянный дом. А на переднем плане — три фигуры: мужчина с седыми волосами, молодая женщина и девочка. Они держались за руки и смеялись.

— Это мы? — спросила я.

— Да, — ответила Лира. — Это было на утёсе, когда ты только пришла к нам. Ты прочитала мне сказку, а папа принёс чай. Мы смеялись, потому что ты назвала его ворчуном.

— Я называла его ворчуном?

— Ты много чего называла, — усмехнулась Лира. — Но только ласково.

Я смотрела на рисунок. Глаза щипало.

— Почему я плачу? — спросила я.

— Потому что ты вспоминаешь, — сказала она.

— Я не вспоминаю.

— Вспоминаешь, — повторила она. — Сердцем.

Я прижала рисунок к груди и заплакала. Не знаю почему. Просто слёзы текли сами.

Мэриус стоял в дверях и смотрел.

— Не плачь, — сказал он. — Всё будет хорошо.

— Я не знаю, почему плачу, — ответила я. — Я просто… чувствую.

— Это первый шаг, — сказал он. — Чувства вернутся раньше, чем память.

Я кивнула, вытерла слёзы.

На следующий день пришёл посол.

Тот самый, с которым я должна была венчаться. Я не помнила его, но Мэриус объяснил: он хотел на мне жениться, украсть трон, уничтожить нас.

— Зачем ты пришёл? — спросил Мэриус, когда посла ввели в малый зал.

— Я знаю, как вернуть ей память, — сказал посол, кивнув на меня.

— Как?

— Есть артефакт, — сказал он. — Он хранится в моей империи. С его помощью можно восстановить любые воспоминания.

— Цена? — спросила я.

— Трон, — ответил он. — Вы отдаёте мне трон, я возвращаю вам память.

— Нет, — сказал Мэриус.

— Не торопись, — сказал посол. — Без памяти она не сможет править. А без трона вы ничто.

— Мы найдём другой способ, — ответил Мэриус.

— Не найдёте, — усмехнулся посол. — Я единственный, кто знает, где артефакт.

— Я не верю тебе, — сказал Мэриус.

— А ей вернёшь память, — сказал посол. — Подумайте. У вас три дня.

Он ушёл.

Мы остались втроём.

— Я не отдам трон, — сказала я.

— Но ты не вспомнишь ничего, — ответил Мэриус.

— Значит, не вспомню.

— А если я соглашусь? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

— Я сделаю это ради тебя.

— Не надо, — я взяла его за руку. — Я вспомню сама.

— Как?

— Не знаю. Но я попробую.

Я посмотрела на него. В его глазах была боль.

— Поцелуй меня, — сказала я.

— Что?

— Поцелуй меня, — повторила я. — Я вспомню.

Он наклонился, коснулся моих губ.

Ничего не произошло.

— Не получилось, — прошептала я.

— Получится в другой раз, — сказал он.

Я улыбнулась.

— Я соврала, — сказала я. — Я всё помнила с первой секунды. Просто хотела, чтобы ты признался, что любишь.

Он замер.

— Что?

— Я помню всё, — сказала я. — Нашу встречу на утёсе. Лиру. Твой портрет. Темницу. Свадьбу. Дракона. Демона. Я помню, как стала полубогиней. Всё.

— Зачем ты притворялась?

— Хотела услышать, что ты меня любишь, — ответила я. — Ты никогда не говорил этого прямо. Только «я люблю тебя» в темнице, но я тогда была полужива. А сегодня ты сказал. По-настоящему.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Всегда любил.

— Я знаю, — ответила я. — И я люблю тебя.

Я поцеловала его сама. На этот раз — по-настоящему.

Лира хлопала в ладоши.

— Я знала, — сказала она. — Я всё знала.

— Ты поэтому нарисовала тот рисунок? — спросила я.

— Да, — ответила она. — Чтобы ты вспомнила. Но ты и так помнила.

— Я хотела проверить его, — ответила я. — Хотела знать, готов ли он отдать трон ради меня.

— И готов? — спросил Мэриус.

— Ты сказал «нет», — ответила я. — Это правильно. Трон не нужно отдавать.

— А если бы я сказал «да»?

— Тогда я бы не призналась, что помню, — сказала я. — Пришлось бы продолжать притворяться.

— Ты жестока, — усмехнулся он.

— Я просто умна, — ответила я.

Послу мы отказали.

— Убирайся, — сказала я. — Мы не нуждаемся в твоём артефакте. И память ко мне вернулась.

— Когда? — спросил он.

— Сегодня утром, — соврала я. — Чудо.

— Ты врёшь.

— Возможно, — ответила я. — Но трона ты не получишь.

Он ушёл, злой.

Мы остались одни.

— Что теперь? — спросил Мэриус.

— Теперь — жить, — ответила я.

— А война?

— Я полубогиня, — сказала я. — Я остановлю войну. Силой или миром.

— А если миром?

— Тогда я выйду за тебя замуж, — сказала я. — По-настоящему.

— Ты предлагаешь мне руку и сердце? — удивился он.

— Да, — ответила я. — А ты согласен?

— Спрашиваешь, — он улыбнулся.

Он поцеловал меня.

Лира смотрела и улыбалась.

— Наконец-то, — сказала она. — Я устала ждать.

— Ты ждала? — спросила я.

— Всю жизнь, — ответила она. — Я видела вашу свадьбу в видениях. Чёрное платье, белые цветы. Ты плачешь от счастья.

— Я не люблю чёрное, — сказала я.

— Тогда белое, — ответила она. — Какая разница?

— Разница есть, — сказала я. — Чёрное — для траура. Белое — для радости.

— Будет белое, — сказал Мэриус. — Я подарю тебе белое платье.

— А когда свадьба?

— Через месяц, — ответил он. — Когда закончится война.

— А если война не закончится?

— Тогда после войны, — ответил он. — Я подожду.

— Я тоже подожду, — сказала я.

Мы стояли в зале, обнявшись. Лира прижалась к нам.

— Семья, — сказала она.

— Семья, — согласились мы.

За окном светило солнце. Война ещё не кончилась. Но она кончится.

Потому что мы были вместе.

А вместе мы могли всё.

Победа над послом не принесла нам покоя.

Я знала это, ещё когда стояла на поле боя, ощущая, как божественная сила пульсирует в моих венах. Что-то было не так. Слишком легко империя отступила. Слишком быстро посол согласился на переговоры. Слишком гладко всё складывалось.

— Ты что-то скрываешь, — сказал Мэриус, когда мы вернулись во дворец.

— Я не скрываю, — ответила я. — Я думаю.

— О чём?

— О том, кто на самом деле управляет послом. Он не был самостоятельной фигурой. Слишком слабый маг, слишком трусливый, чтобы действовать в одиночку.

— Империя?

— Империя — это ширма, — сказала я. — За ней кто-то стоит. Кто-то, кто знает о драконах, о Жницах, о Кубке. Кто-то очень старый и очень сильный.

— Ты думаешь, это…

— Я не знаю, — перебила я. — Но я хочу это выяснить.

Лира рисовала. Она рисовала без остановки с самого утра — на стенах, на полу, на бумаге. Её рисунки были хаотичными, пугающими — чёрные тучи, падающие звёзды, огонь.

— Лира, что ты видишь? — спросила я.

— Тьму, — ответила она. — Большую тьму. Она идёт с севера. Она старше короля, старше империи, старше магии.