Я закрыла глаза.

«Ты вляпалась, Сайфер, — повторил внутренний голос. — Ты вляпалась по-крупному. Теперь ты не просто няня. Ты невеста опасного мага. И у тебя нет выхода».

— Сколько времени у нас есть? — спросила я.

— Месяц, — сказал Мэриус. — Через месяц король предъявит ультиматум: либо Лира едет ко двору, либо война.

— А что произойдёт через месяц?

— Либо мы найдём способ победить, — сказал он. — Либо я отдам жизнь, чтобы спасти её.

— А я?

— Ты — моя невеста. — Он посмотрел мне в глаза. — Если мы объявим о помолвке официально, у тебя появится иммунитет. Тебя нельзя тронуть без объявления войны моему дому. А война никому не нужна.

— Значит, я должна играть роль до конца месяца? — спросила я.

— Дольше, — сказал он. — До тех пор, пока Лира не станет совершеннолетней. Тринадцать лет.

Я рассмеялась. Горько, надрывно.

— Вы шутите?

— Ни капли, — ответил он. — Я предлагаю тебе сделку, Сайфер. Ты играешь роль моей невесты, а потом — жены — и помогаешь мне защищать Лиру. Я плачу тебе золотом, даю защиту, кров, еду. А когда Лира вырастет — ты свободна. С хорошим приданым и с хорошими рекомендациями.

— Или я умру раньше, — сказала я.

— Или ты умрёшь раньше, — согласился он. — Но шанс выжить здесь выше, чем в порту Кровавых скал. Ты сама это знаешь.

Я смотрела на него.

На его серебряные глаза, в которых застыла усталость. На его руки, которыми он нежно поправлял одеяло Лиры сегодня утром — я заметила, хотя он думал, что я не вижу. На его лицо, которое сейчас было открытым, без масок.

И я поняла, что у меня нет выбора.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Он кивнул.

— Тогда завтра мы объявим о помолвке. А сегодня — иди спать. У тебя был долгий день.

Я встала и направилась к лестнице. Уже на ступеньках я обернулась.

— Мэриус?

— Да?

— Портрет. Вы сказали, что Серафина просила пощады в последние мгновения. Вы тоже просили?

Он не ответил. Только отвернулся к фонтану, и его силуэт в серебряном свете стал похож на памятник.

Я поднялась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок.

«Не верь его слезам, — шептал голос из дневника. — Он сам…»

Он сам что?

Убийца? Жертва? И то, и другое?

Я не знала.

Но я знала одно: я ввязалась в игру, правила которой не понимаю. И если хочу выжить, мне нужно научиться играть лучше, чем Мэриус.

И лучше, чем посол.

И лучше, чем король.

Я закрыла глаза.

Завтра я стану невестой.

Сегодня я просто выживу.

Я проснулась от того, что кто-то смотрел на меня.

Открыла глаза — в дверях стояла Лира. Босая, в ночной рубашке, с растрёпанными белыми волосами. В руках она держала кусок мела и свою неизменную доску — маленький грифельный планшет, на котором обычно рисовала.

— Доброе утро, — сказала я, садясь на кровати.

Она подошла и молча показала мне рисунок. На доске была нарисована я — в платье, с короной на голове, а рядом — Мэриус, и между нами — сердце, пронзённое стрелой.

Я невольно улыбнулась.

— Ты знаешь? — спросила я. — Про помолвку?

Лира кивнула. Потом стёрла рисунок и нарисовала новый — три фигуры: она, я и Мэриус, держащиеся за руки. Вокруг — солнце, цветы, птицы.

— Ты хочешь этого? — спросила я.

Она кивнула с очень серьёзным лицом. Потом взяла меня за руку и прижала к своей груди — там, где сердце.

— Хорошо, — сказала я. — Я постараюсь быть хорошей… мачехой. Или кем я там буду.

Лира улыбнулась, развернулась и убежала.

Я сидела на кровати и смотрела ей вслед. Эта девочка, которая не говорила ни слова, умудрялась объяснять целые миры за несколько секунд. И она, кажется, действительно хотела, чтобы я стала частью их семьи.

Или это был её дар — заставлять людей чувствовать то, что нужно ей?

Я отогнала эту мысль. Лира была ребёнком. Просто ребёнком, который потерял мать и хотел, чтобы рядом с отцом снова появилась женщина.

После завтрака Мэриус позвал меня в свой кабинет. Он сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Его лицо было сосредоточенным, почти мрачным.

— Садись, — сказал он, указывая на стул.

Я села.

— Нам нужно поговорить о деталях, — начал он. — О нашем… соглашении.

— Фиктивной помолвке, — уточнила я.

— Назовём это временной стратегической необходимостью. — Он отложил бумаги и посмотрел на меня. — Ты уже знаешь, что Лира — цель для королевства. Но есть ещё кое-что, о чём я не сказал тебе вчера.

— Что именно?

— Лира — не просто наследница моего долга, — сказал он медленно. — Она — ключ к древнему оружию. Оружию, которое может уничтожить целые армии. Или — дать власть над всеми магами континента.

Я замерла.

— Какому оружию?

— Артефакт называется «Кубок Перерождения», — ответил Мэриус. — Он был создан тысячу лет назад, в эпоху войн между магами и людьми. Кубок может либо даровать магию тому, у кого её нет, либо забрать её у мага навсегда. Энергия кубка запечатана в крови моей семьи. И Лира — последняя, кто может его активировать.

— Поэтому король хочет её, — поняла я. — Не как невесту для наследника. А как ключ.

— Да. Брак — это только предлог. Им нужен Кубок. И они готовы убить любого, кто встанет на их пути.

— Кого — «они»?

— Король, его советники, посол Эстебан, — перечислил Мэриус. — И, возможно, кто-то из моего ближайшего окружения. Я не знаю, кому можно верить. Поэтому я держу Лиру здесь, на утёсе, вдали от всех.

— А почему вы не уедете? На другой континент, где никто вас не найдёт?

— Потому что Кубок привязан к этому месту. Ритуал активации может быть проведён только здесь, в старом храме под домом. Если мы уедем, король найдёт Кубок сам — без Лиры. И тогда он сможет использовать его как захочет.

— А если Лира умрёт?

Мэриус побледнел.

— Не говори так, — сказал он тихо. — Даже в шутку.

— Простите.

Он встал и подошёл к окну. Море за стеклом было спокойным, почти зеркальным.

— Я обещал тебе, что попытаюсь разблокировать твой дар, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не забыл.

— И как вы это сделаете?

— Кубок, — ответил он. — Если Лира активирует его не для оружия, а для дарования силы… он может вернуть тебе магию. Не всю, не такую, как была. Но достаточную, чтобы ты могла защитить себя.

— Вы предлагаете использовать Лиру как инструмент для восстановления моего дара?

— Я предлагаю тебе сделку, — повернулся он ко мне. — Ты помогаешь мне защищать Лиру. Играешь роль моей невесты, отвлекаешь внимание, отводишь подозрения. Когда придёт время — я активирую Кубок и верну тебе магию.

— А если Кубок убьёт Лиру?

Он помолчал.

— Ритуал безопасен для носителя, — сказал он наконец. — Если его проводят правильно. А я знаю, как это делать.

— Откуда?

— Потому что я уже делал это, — сказал он. — С Серафиной. Она пришла ко мне без дара, как ты. И я дал ей магию. Не много, но достаточно, чтобы она могла жить в моём мире.

— А потом её убили, — заметила я.

— Потому что я не защитил её, — голос Мэриуса дрогнул. — Я не повторю эту ошибку с тобой.

Я смотрела на него и не знала, верить ли. В его словах было слишком много выгоды — для меня, для него, для Лиры. И слишком много риска.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна на сделку. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы расскажете мне всё. Не по частям, не урывками. Всё. Кто вы, кто ваша семья, кто убил Серафину, что такое Кубок на самом деле, и почему Лира рисует символы, которых не знают даже магистры Академии.

Мэриус долго смотрел на меня. Его серебряные глаза, казалось, видели насквозь — мои страхи, мои надежды, мою готовность предать, если он солжёт.

— Хорошо, — сказал он. — Но не сегодня. Сегодня у нас подготовка к балу.

— К какому балу?

— Завтра в порту состоится ежегодный приём. Все аристократы и магистры с побережья будут там. Нам нужно показаться вместе, чтобы слухи о нашей помолвке распространились.