Усаживаю сестрицу на стул в центре комнаты, закутываю в простыню и подступаю к ней с ножницами. Пока Кики с опаской косится на инструмент в моих руках, обхожу ее кругом, оценивая, как можно улучшить дурацкую прическу.
Лори тем временем рассматривает бальный наряд Люси. И не просто рассматривает, а безжалостной рукой обрывает с него бантики, отрезает рюшечки и снимает блестяшечки. На страдальческие охи сестрицы поясняет:
— Тебе вообще не нужны украшалочки на платьях. Твой стиль — лаконичность и простота, потому что фигура у тебя такая, что не нуждается ни в каких нагромождениях. Рюши и банты делают тебя похожей на кремовый торт. К тому же в оборках теряется твое роскошное декольте!
— Но рюши — это красиво и богато, — ноет Люси. — На балу я должна найти жениха, а кто на меня посмотрит в убогом платье⁈
— Выбирай сама: или ты слушаешься нас и используешь свой последний шанс найти мужа… Или продолжаешь уродовать себя неудачной одеждой и возвращаешься домой незамужней! — приводит Лори аргумент, после которого Люси замолкает. Вздыхает, морщится, но героически молчит.
Я тем временем берусь за челку Кики. Укорачиваю, делаю филировку, придавая легкость и воздушность. Добавляю немного асимметрии… И стоит сделать это, как лицо сестрицы преображается: нос теперь выглядит короче, а щеки словно округлились. Глаза кажутся огромными и видно, что они красивой формы. Придать им немного глубины тенями, и будет роскошно. А косметика есть у Лори!
Дальше я быстро заплетаю волосы сестры в тонкие косички. Из них собираю красивый узел на затылке, придавая головке Кики изящества. Затем берусь за косметику. Применив свои земные знания, выравниваю сероватый тон кожи, подчеркиваю скулы и затемняю кончик носа, делая его зрительно короче. Чуть-чуть теней на веки, немного местного аналога туши на ресницы, каплю блеска на губы — и дурнушка превращается в очень милую девушку.
Лори тем временем берется за платье Кики, а Люси попадает в мои руки. Волосы у младшей сестры густые, вьющиеся, довольно ухоженные. Ровнять их не надо, так что я сразу собираю их в высокую причёску. По бокам выпускаю волнистые прядки, удлиняющие лицо. Ровнять тон кожи Люси не нужно — она у нее и так бархатистая и гладкая. Так что просто наношу ей легкий макияж на глаза и губы — и оп, вторая красавица к балу готова!
Лори помогает Кики надеть платье, и мы слегка обалдело смотрим на волшебно похорошевших девчонок. Кики выглядит как хрупкая, изящная статуэточка, на которую хочется любоваться и любоваться. А Люси с ее богатым декольте, небесно-голубыми глазами и роскошной прической — настоящая рубенсовская красавица-аристократка. Да мы с Лори точно феи!
Вот только сами к балу приготовиться не успеваем, похоже… Ладно, голому собраться — только подпоясаться!
Тут подруга вспоминает, что хотела еще кое-что добавить к моему бальному платью, и убегает. А я ненадолго остаюсь в комнате сестер. Усаживаю их и начинаю проводить инструктаж на тему правильного поведения на балу.
— Девочки, запомните: на празднике, да и везде, ведете себя гордо и с достоинством. Но не спесиво и не надменно! Улыбаетесь сдержанно, но искренне. Разговариваете приветливо и доброжелательно. Если вам понравится какой-то мужчина, просто слегка улыбнитесь ему — и всё! Никаких хихиканий, никаких заигрываний — покажите, что знаете себе цену. И главное, в присутствии мужчин поменьше болтовни, побольше загадочного молчания…
В общем, минут пятнадцать вдалбливаю в их головы основы правильного поведения, и, кажется, они проникаются. В конце концов, их мать умеет вести себя как аристократка, значит, и дочки должны хоть что-то впитать от манер родительницы!
Закончив с наставлениями, оставляю сестер и иду к себе в комнату — надо хоть как-то успеть собраться на бал. Открываю дверь в комнату и застываю на пороге — ого, а у нас гость! Вернее, гостья… Да еще какая!
Рядом с Лори красивая до обалдения женщина в белом платье, сплошь расшитом стразами. Глубокое декольте, колье-чокер, длинные перчатки, диадема в высокой прическе — вот как надо наряжаться на бал!
И еще в руке эта леди держит… что-то вроде длинной серебряной указки с крупным набалдашником, тоже усеянной стразами. Выражение лица у дамы надменное, не слишком довольное, и, кажется, она отчитывает за что-то Лори. Во всяком случае, подруга выглядит виноватой и несчастной.
— Э-э-э, здравствуйте, — произношу, заходя в комнату. Представляюсь: — Я Анна Ротшибельд, соседка по комнате и подруга Лори.
Женщина в ответ смотрит на меня, как на пустое место. Не отвечая на мое приветствие, поворачивается к Лори и нагло требует:
— Выгони ее! Наш разговор еще не закончен!
— Но… — теряется подруга, а я втыкаю руки в бока и сообщаю надменной дамочке:
— Пардон, но я никуда не уйду! А вот вам не мешало бы ответить на приветствие и сказать, кто вы и с какой стати мою подругу обижаете!
Женщина поворачивается ко мне, изумленно поднимает одну бровь. А Лори кидает на меня умоляющий взгляд и начинает торопливо объяснять:
— Анна, прости, я тебе не говорила, но… Мое второе имя — Золушка. Я здесь не просто так. Я на задании: спасаю сказку и этот мир от катастрофы, — показывает на женщину. — А это моя крестная-фея Шалама. И у нас большая проблема со сказкой…
Что⁈ Что-что⁈ Лори — Золушка⁈ А я тогда кто?
Глава 41
Оторопело перевожу взгляд с расстроенного лица Лори на надменную физиономию «крестной».
— Ты не можешь быть Золушкой, Лори. Это я Золушка! Меня сюда забросил мой фея, и это моя сказка пошла совсем не в ту сторону! — отвечаю я наконец.
— Что⁈ Да какая ты Золушка! Врушка наглая, — фыркает эта… как ее Лори назвала? Шалама, кажется. Имечко так себе, конечно, но ей идет.
— Я — Золушка, и у меня есть… — снова начинаю я.
— Самозванка! — перебивает меня Шалама и ногой в серебристой туфельке как топнет со злостью. — А-а-а, я поняла!
— Что вы поняли? Что отправили свою подопечную не по тому адресу? — интересуюсь с иронией.
— Поняла, что ты отрицательная героиня, решившая пролезть в чужую сказку, чтобы испортить ее! Теперь понятно, почему у нас все наперекосяк идет! Пакостница мерзкая! Пошла вон! — и фея замахивается на меня своей указкой с набалдашником.
Я отскакиваю в сторону. Лори испуганно вскрикивает.
— Эй-й, вы бы так себя не вели, дамочка! Сначала разобраться нужно, кто тут самозванец, а потом уж драться кидаться, — пытаюсь приструнить фею, но она уже переключается на Лори. Начинает осыпать мою подругу оскорблениями, среди которых «тупица» и «недотепа» — самые милые слова.
Вот так добрая волшебница! Какая-то злобная фурия, а не фея! Пожалуй, тут мне повезло больше, чем Лори. Мой Грег, хоть и бестолковый иногда, но понимающий. Умеет признавать свои ошибки, а признав, пытается исправить. Не ругается, как торговка рыбой на базаре, разговаривает вполне мило, интеллигентно…
И надо же, только подумала про него, мой фей тут как тут. Выходит из-за шкафа со своей довольной улыбочкой, во всем великолепии розовой шевелюры и со словами: «Что за шум, а драки нет?».
Видит размахивающую своей указкой фею Лори и кривится.
— А, нет, драка есть. Шалама, не душа моя, опять скандалишь? Что тебе понадобилось в моей сказке, заноза высокомерная?
Женщина, увидев Грега, сразу переключается на него. Начинает надувать щеки и тыкать указкой в его сторону. Визжит:
— Это ты, тупица единороговый, что тут делаешь? Ты уже достал меня!
— Я к своей подопечной Золушке пришел, — отвечает Грег невозмутимо и отвешивает мне элегантный поклончик.
В ответ Шалама начинает краснеть-бледнеть и потрясенно шепчет: — Не может такого быть! Ты все врешь, Грег! Наверняка все перепутал, не в ту сказку забрался, баран бестолковый!
— Или ты все перепутала, злючка, — ухмыляется Грег и подмигивает нам с Лори. — Уверяю тебя, Анна — настоящая Золушка, о чем у меня имеется подтверждающий документик.
