Ко мне тут же подскакивает лакей и пытается взять мою сумку. Я не даю — зачем, она не тяжелая. Так и говорю парню. Он смущается, шепчет, что положено вещи участниц относить в комнату.

Я кошусь на сундуки сестриц и говорю, что он еще натаскается до грыжи в позвоночнике. Прошу просто показать мне направление. Под внимательным взглядом госпожи Левенты и смешками сестер иду к своему жилищу.

Комната пятнадцать оказывается последней в длинном коридоре. На всякий случай стучу и слышу веселый девичий голос:

— Заходите, кто там такой вежливый?

Открываю дверь в надежде, что моя соседка будет такой же приятной по характеру, как ее голос. Помещение небольшое, но уютное и даже с маленькой террасой, куда выводит стеклянная балконная дверь.

В комнате две кровати, два плательных шкафа, два туалетных столика с пуфиками перед ними. Возле каждой кровати — коврик в тон голубым покрывалам и шторам. В общем, мило, уютно и ничего лишнего.

Обладательница приятного голоса оказывается… тоже приятной. Невысокая, худенькая, с порывистыми движениями девушка. На щеках и носу — конопушки, широкий улыбчивый рот и голубые, как васильки, глаза. Еще волосы — целая охапка волос цвета красного золота, которые она в данный момент пытается уложить в прическу. Получается у нее не очень, потому что волосы длиной ниже попы, и их о-очень много.

— Я Анна Ротшибельд, — представляюсь и выпаливаю раньше, чем успеваю подумать. — Помочь с волосами? Я умею заплетать красивые косички.

— Правда, можешь помочь? — восклицает девушка обрадованно. — А я Лори Красавина. Мой папа был родом из соседнего королевства, поэтому у меня такая фамилия… необычная.

— Красивая фамилия, — одобряю я. Ставлю сумку и иду к туалетному столику, где Лори разложила море расчесок, щеток, шпилек и заколок. Оглядываю их, с уважением произношу:

— Богато у тебя.

— Это мамиными стараниями. Она у меня обожает делать прически. А я вообще не умею с волосами обращаться, хотя она меня все детство учила. Я больше одеждой люблю заниматься. Фасоны придумываю, выбираю подходящие ткани и отделку, — объясняет Лори, пока я начинаю расчесывать ей волосы.

Косится на мое платье и предлагает:

— Могу тебе помочь подобрать и украсить наряд для каждого этапа отбора.

Я вздыхаю.

— С радостью воспользовалась бы твоей помощью, Лори. Но это платье — единственное, что у меня есть. Буду брать принца широкой улыбкой, счастливым блеском глаз и умом.

— Умом — это хорошо. Наш принц Артур — интеллектуал, интересуется историей и древними артефактами, — одобряет Лори.

Она замолкает, но в зеркальном отражении я вижу ее внимательный взгляд, скользящий по моему убогому платью. И в нем ни капли осуждения и презрения. Только интерес, такой… профессиональный.

Я тем временем начинаю заплетать из ее роскошных волос тоненькие косички, которые затем собираю в красивый узел. Такую прическу я научилась делать на парикмахерских курсах. Когда-то я надеялась придать аккуратный вид своей непослушной гриве: старательно плела косички и делала завитки.

Свои волосы в итоге оставила в покое, но всем подругам с тех пор делала праздничные укладки и прически. Вот и здесь, в этом мире, пригодилось мое умение. Хорошо хоть, сестрицам не проболталась, что умею с волосами обращаться, — иначе они совсем бы заездили меня.

Украшаю узел на голове Лори шпильками с цветными бусинами и сверху прикрепляю заколку в виде птички. Отступаю посмотреть, что получилось — а красиво вышло, сама не ожидала.

Лори тоже смотрит на себя в зеркало, поворачивая голову из стороны в сторону. Потом достает круглое зеркало на ручке, рассматривает с его помощью прическу сзади.

Поворачивается ко мне и с круглыми глазами шепчет:

— Анна, ты даже мою маму превзошла! Красота, просто слов нет!

— А почему шепотом? — спрашиваю, почему-то тоже понизив голос.

— Ой, это я по привычке! Если при моей маме похвалить прическу, которую сделала не она, — обиды не оберешься, — объясняет Лори и начинает смеяться.

Я хохочу вслед за ней, чувствуя, как настроение подпрыгивает выше крыши — похоже, мне с соседкой очень и очень повезло! Ну хоть что-то приятное в этой ломаной сказке!

Это Лори, соседка нашей неправильной Золушки)

До обеда остается минут десять, когда в дверь стучат. Не бойко и официально, а так, будто стучит тот, кто боится потревожить. Я подхожу, открываю — и правда: у порога стоит девочка лет шестнадцати, вся такая застенчивая, в униформе дворцовой служанки.

— Простите… леди, вас приглашают в трапезную, — говорит она с придыханием, как будто произнесла магическое заклинание. — Обед подаётся в малой столовой, вас сопроводят.

Девочка пятится и исчезает, а я поворачиваюсь к Лори:

— Ну что, пошли очаровывать королевские тарелки?

Лори хихикает, поднимается, и мы направляемся в коридор, где нас уже дожидается очень важный слуга в серебристо-синей ливрее. Перед дверью в малую столовую уже толпится добрых три десятка девушек: шелестят юбками, поигрывают локонами, неловко переминаются с ноги на ногу. Кто-то придирчиво осматривает свой наряд, кто-то оценивает чужой. И всё это — под поверхностным слоем вежливости.

Я стараюсь не смотреть на их платья, потому что моё всё так же выглядит, будто его шили из старой занавески. Но зато у меня теперь союзник — соседка с чудесным характером и открытой душой. А это уже немало.

Нас ведут в длинный зал, похожий на миниатюрную версию королевской столовой: высокие окна, тяжелые шторы, столы на двенадцать персон, серебро и фарфор. Даже страшно становится — вдруг что-то зацеплю или уроню. Мы с Лори садимся рядом за самый последний стол. Я успеваю заметить, что сестрицы успели оккупировать самые видные места по центру.

Когда все расселись, в зал входит госпожа Левента — та самая грозная распорядительница, у которой даже тень, кажется, ходит по линейке. Голову держит прямо, высокомерным взглядом обводит зал, и сразу становится как-то… тише.

Она не повышает голоса, но всем хорошо слышно каждое слово:

— Леди, поздравляю! Вам невероятно повезло оказаться на отборе для Его Высочества принца Артура. Вас ждут несколько недель испытаний. Кто дойдёт до финала — будет решать принц, но вы можете повлиять на его решение. Ваш ум, характер, выдержка и способность вести себя достойно будут оцениваться ежедневно. И, возможно, даже более пристально, чем ваше участие в конкурсах.

Распорядительница делает паузу. В зале по-прежнему тихо, слышно, как муха бьётся в стекло со стороны улицы.

— Первый конкурс начнётся завтра. Его суть вы узнаете утром. Подсказок не будет. Совсем! Так что рекомендую провести вечер с пользой, а не в пустой болтовне.

Ещё одна пауза. Я краем глаза замечаю, как Люси замирает с вилкой на полпути к рту. Впрочем, в такой позе сидит большая часть девушек. Остальные, у кого нервы покрепче, — и я этим искренне восхищаюсь, — продолжают обедать, словно распорядительница достойна внимания не больше, чем та муха за окном.

— За нарушения дисциплины — покидаете отбор. За неподобающее поведение — то же самое. За попытку очаровать персонал или вмешаться в дела других участниц — на выход. На этом всё. Остальная информация будет завтра.

Распорядительница замолкает и кивает — и это, видимо, означает, что можно продолжить обед. Девушки вздыхают, кто-то шепчет «мамочки», а я смотрю на Лори. Она тоже в лёгком напряжении, но улыбается.

— Что бы это ни было, — шепчет она, — мы справимся. Главное — не носиться, как куры на огороде.

Я только улыбаюсь фразе своей новой знакомой и принимаюсь за обед.

Меню, кстати, просто сказка — никакой похлебки на воде, как дома. Тут тебе и тушёная утка с ягодным соусом, и хлеб свежий, и даже морковка — не просто морковка, а тонкими спиралями, уложенная веером. На десерт подают крем с орехами и вишнями, от которого у меня едва не началась эйфория. Так вкусно, что я с трудом удержалась от сладострастных гастрономических стонов.