— Хорошо, — нетерпеливо сказала она, переступая на месте. — Я постараюсь побыстрее…

Мазур отошел поглубже в парк, уселся на облюбованную скамейку под высоченным тополем с облетевшими листьями. Листья толстым слоем усыпали потрескавшиеся бетонные дорожки, неподалеку уныло возвышается чаша фонтана— на первый взгляд, бездействующего со сталинских времен. Три фигуры на постаменте посреди широкой чаши облупились настолько, что не разобрать, то ли пионеров когда-то изображали, то ли трех поросят.

Пять минут. Шесть. Семь. Светло-коричневые занавески с еще более светлым узором не шелохнулись.

Он ждал еще минуту — учитывая непредвиденные случайности и накладки. Однако в толк не мог взять, что за накладки могут помешать человеку непринужденно выйти на балкон или хотя бы выглянуть, находясь в гостях у земляка и собрата по профессии. Либо засада, либо…

Вообще-то он мог и уйти. У него не было прямого приказа бросать Джен в подобной ситуации, но был другой приказ: спасать в первую очередь кассеты. Выводы сделать нетрудно. И все же…

Можно сказать, он к ней привязался. А можно сказать — не привык бросать…

Решительно встал, быстрыми шагами приблизился к углу дома и направился к балкону. Напрягся, подпрыгнул, ухватился за ржавые вертикальные прутья, сделал парочку махов — и перебросил тело через перила, бесшумно, как учили. Оглянулся вокруг — ни зевак, ни прохожих. Достал пистолет, держа его дулом вверх, сделал глубокий вдох, выдох…

И ворвался в комнату сквозь узкую щель в приотворенной двери, левой рукой отбросив занавеску, держа пистолет в полусогнутой правой. Тот, что связывал руки лежащей ничком Джен, еще успел поднять голову — в следующий миг Мазур угодил ему твердым носком кроссовки по болевой точке меж шеей и плечом, сбил на пол, добавил еще. Вихрем пронесся в кухню — никого. Туалет и ванная пусты. Дверь заперта изнутри и заложена на стальную щеколду.

Вернувшись в комнату, он быстренько развязал Джен руки и справедливости ради той же веревкой спутал запястья бесчувственному хозяину. Отмотал от валявшейся тут же довольно объемистой бухточки нейлонового канатика еще кусок, связал ноги, накинул на шею скользящую петлю и другой конец привязал к лодыжкам — теперь хозяин при резком движении сам себе надежно перехватил бы дыхание. Наклонился над Джен, похлопал по щекам. Нигде не видно газового баллончика или шприца — похоже, просто-напросто вырубил приемом, сволочь такая…

Зажал ей нос, приподняв за плечи. Вскоре Джен, не открывая глаз, стала фыркать и слабо вырываться. Медленно разлепила веки.

— Привет, — сказал Мазур. — Говорил я тебе? Встать можешь?

— Сейчас… — она приподнялась, села, потирая левой рукой висок. — Ты откуда…

— Шел мимо, — нетерпеливо сказал Мазур. — Что, поссорились?

— Он меня встретил, предложил выпить… Я пошла к окну… чтобы занавеску… дальше не помню, — охнула, потерла шею. — Болит, и плечо…

Мазур повернул ее голову:

— Он сам из этой бутылки пил?

— Ага…

Схватив со стола бутылку «Гленливета», Мазур запрокинул Джен голову и влил в рот добрый глоток. Она глотнула, закашлялась. Сзади послышался стон.

— Ну вот, и резидент проснулся, — сказал Мазур. — Сорок восемь утюгов… Эй, лежи-ка смирно!

Сдавленный хрип — это связанный попробовал перекатиться на живот, но петля моментально сжала ему глотку, и он замер в прежней позиции. Джен, пошатнувшись, поднялась и упала в кресло.

— Быстренько и подробно… — сказал ей Мазур.

— Я вошла. Узнала его по фотографии, назвала пароль. Он ответил. Перебросились парой фраз, он предложил выпить, принес бутылку из кухни, я пошла к балкону…

— Тут и ударил, — закончил за нее Мазур. — Значит, в предательстве или двойной игре не обвинял? Просто врезал исподтишка? Едва впустив в квартиру?

— Ага…

— Ну, ты и теперь еще сомневаешься, что я был прав?

— Теперь не сомневаюсь, — похоронным тоном призналась Джен. — Но это же проверенный агент, меня заверяли…

— Милая, а ты не забыла, каковы ставки в игре? — ласково, как несмышленого ребенка, спросил ее Мазур. — Тут у любого мозги поплывут и зелененькие президенты в глазах замелькают…

У Джен было лицо человека, враз лишившегося доброй половины иллюзий, — потерянное, печальное. Злорадствовать не хотелось: пусть взрослеет потихоньку…

— Ну, как ты? — спросил Мазур.

— Нормально, — попыталась она улыбнуться, привстала, охнула и упала назад, схватившись за живот.

— Что?!

— Пустяки, ничего пока… Так, кольнуло.

— Ну, посиди пока, — сказал Мазур. — У меня тампоны в кармане, может, тебе надо?

— Нет, рано… — она отерла со лба бисеринки пота. — Что-то я немножко расклеилась…

Откровенно говоря, Мазуру хотелось, наплевав на феминизм, обнять ее — и не только утешения ради. Увы, не время и не место. Лежащий вновь пошевелился, уже гораздо осторожнее.

— Кричать будете? — вежливо спросил его Мазур. — Что-нибудь насчет пожара или грабителей? — и поднял пистолет со спущенным предохранителем. — Бога ради, можно во всю глотку…

Тот молчал, по роже видно, лихорадочно просчитывал ситуацию. Мазур поднялся с корточек, неторопливо обошел комнату — телефона нет, стандартная меблировка. Выдвинул ящики стола — ага, небольшая рация-переноска с кольчатой антенной, потому телефон и без надобности. А эта модель детектора нам знакома…

Он взял черную коробочку и старательно обошел квартиру, не пренебрегая уборной. Нет ни «жучков», ни работающих магнитофонов. Значит, никто не услышал происходящего, на выручку не придет…

Налив себе рюмочку, Мазур присел рядом с лежащим и старательно обыскал его. Извлек пистолет из подмышечной кобуры, бросил в угол — у самих этого добра хватает, — а вот ключи от машины, наоборот, хозяйственно переправил себе в карман. Бегло осмотрев пригоршню разных мелочей, швырнул их на стол и, выпрямившись, повернулся к Джен:

— Ты его первая будешь допрашивать? Галантно уступаю очередь…

Она кивнула. На лбу и висках снова сверкали капельки пота — точно, начинаются женские проблемы. Попросила:

— Посмотри, может, где-нибудь найдется диктофон. У любого агента должен быть на всякий случай…

— Ну как же, — ворчал Мазур, выдвигая ящики. — Незабвенный Дэйл Купер, он меня достал со своей Даяной, которой к тому же и не существовало, я так подозреваю… «Даяна, Даяна, в меня летит бутылка из-под виски, нет, из-под джина…» Есть диктофончик. Сейчас перемотаю… А твой диктофон, кстати, где?

— А мой был ради экономии места вмонтирован в передатчик, который ты так галантно шарахнул об дерево.

— Ну, извини… Держи. Сейчас я тебе создам все условия для продуктивной работы… — Мазур протащил связанного по полу, положил у самых ног Джен. — Вот, теперь тебе и голос напрягать не придется.

В комнате стояла жарища. Мазур догадался, почему был приоткрыт балкон: батареи прямо-таки раскалены, котельная, как водится, работала в соответствии со своим загадочным планом расхода топлива, ничего общего не имеющим с потребностями обывателей. Отдернул занавеску указательным пальцем, выглянул — поблизости никого. И закрывать балкон не стал.

— Давай, — сказал Мазур, носком кроссовки коснувшись уха лежащего. — Будешь вежливо и подробно отвечать на вопросы дамы, иначе я, богом клянусь, уши тебе твоими же яйцами заткну…

— Подождите, — глядя зло и затравленно, сказал связанный. — Не валяйте дурака. Джен, ты что, настолько спелась с этим красным? Может, и трахаетесь уже?

— Моя сексуальная жизнь тебя не касается, — отрезала она.

«Молодец, девочка», — подумал Мазур. И сказал:

— У меня такое впечатление, что кое-кто из присутствующих спелся с красными еще интимнее, и это, что характерно, не мисс Деспард…

— Ты что же, думаешь… — вырвалось у Джен.

— А ты еще не поняла? — покачал головой Мазур. — Не верю я в совпадения. Он здесь сидит с ведома наших братских спецслужб, он вознамерился тебя отчего-то связать… Не улавливаешь некоей закономерности? Впрочем, я на твое мнение не давлю, можешь сама попробовать…