— Значит, вы ее открыли, Гертруда?

Она смущенно кивнула. — Ну да, пришлось, я же не знала, что там внутри и мне ли это.

— Вы там копались?

Она покачала головой. — Нет, она была слишком странной. Но я увидела, что сверху лежат распечатки электронных писем от Палле Расмуссена.

— Вот же черт, — вырвалось у Карла.

Роза уже надевала силиконовые перчатки. Она осторожно приподняла крышку.

— Вы знали об этой коробке раньше? Она принадлежала Паулине? — спросил Карл.

— Э-э, да, возможно. Давно она говорила, что сохранила избранные письма в картонной коробке. Наверное, это она и есть. Но я не понимаю, зачем она засыпала их солью.

— И что нам об этом думать? — спросил Карл остальных, когда женщина ушла.

— По-моему, это указывает во все стороны одновременно, — сказала Роза. — Если бы полиция нашла это у Паулины после обнаружения тела, это могло бы навести на подозрения в отношении самой Паулины в связи со смертью Палле Расмуссена. Она явно выражает ярость по поводу его плохо скрываемого интереса к другим женщинам, а ревность, как известно, — лидер в статистике мотивов убийств.

— То есть Паулину можно было заподозрить в убийстве? — Карл покачал головой. — Но коробку-то не нашли. Где она была?

— Именно. Раз наши коллеги ее не нашли, значит, ее вынесли из дома до их прихода. Или ее там вообще не было. Возможно, Гертруда Ольсен знает гораздо больше, чем хочет показать.

— Да, Гертруда могла солгать и сама насыпать соль. Но простите меня, зачем ей это делать? Она ведь ни в какой момент не была под прицелом? — сказал Карл.

Роза задумчиво уставилась в пустоту. — У нас никто не под прицелом, Карл. Ты должен смотреть шире. Она могла быть влюблена в Паулину. Согласись, она выглядит довольно мужеподобно. Может, это она убила Палле Расмуссена из чистой ревности?

— Мы ведь согласны, что убийца Палле Расмуссена — тот же самый человек, что убил и всех остальных в нашем списке?

В ответ раздалось неясное бормотание, но в целом они были согласны.

— Тогда слушайте, народ. Хорошо, что мы креативим, но если бы Гертруда Ольсен имела отношение к этим делам, с какой стати ей самой вылезать из кустов именно сейчас? Давайте будем честными. Как говорит Роза, у нас нет ни тени конкретики ни по поводу смерти Палле, ни по поводу смерти Паулины, а значит, убийцей может быть кто угодно.

— Слушай, Карл. Как по мне, у этой дамочки предплечья как свиные окорока по сто килограммов. Думаю, она вполне могла бы проломить череп механикам Вильдера или скрутить Олега Дудека и Палле Расмуссена, если бы захотела. А уж удержать Пию Лаугесен под водой в бассейне, пока та не «копыта откинет», для нее было бы парой пустяков.

— «Откинет копыта», правильно, Асад. Но да, ты прав, нельзя ничего исключать, хотя я больше склонен верить, что преступник сейчас просто играет с нами в «кис-пуш^[37]».

— «Кис-пуш»? — Брови Асада удивленно подскочили.

— Это значит — дразнит нас, Асад.

— Я думаю, обувная коробка — это осознанная подсказка от убийцы, — Гордон обдумывал теорию. — Так что «кис-пуш» — подходящее слово.

— Подсказка о чем? — спросила Роза. Она выглядела изрядно утомленной.

— Чтобы мы поняли какие-то связи во всём, что произошло за последнее время, — добавил Гордон. — Мы точно знаем, что Паулина не могла сама поставить коробку под дверь Гертруды после своей смерти. Мы также знаем, что соль в коробке создает связь с убийствами в нашей схеме. И если сложить эти два факта, можно прийти к выводу, что крайне маловероятно, что Паулина покончила с собой. Убийца насильно впихнул в нее таблетки, а потом забрал коробку, насыпал туда соли и доставил тому, кто наверняка принесет её нам.

— Хм! Значит, ты выявил связь между нашим убийцей и смертью Паулины Расмуссен. Вы остальные тоже так думаете? — Карл обвел взглядом сосредоточенные лица Гордона, Розы и Асада. — Да, я тоже так думаю. Но почему, черт возьми, убийца решил именно сейчас посвятить нас в эту информацию?

Асад поскрёб щёки. — Он заставляет нас нервничать, и только этого и добивается, я думаю. Сейчас нам нужно соображать ясно, пока не совершено следующее убийство, но как мы можем это делать, когда нас постоянно заставляют думать в нескольких направлениях сразу? Время-то идет.

Роза склонила голову набок. — Я больше верю в то, что убийца законченный псих и ему нравится подпускать нас так близко. Он просто безумен и болен на голову.

В дверь постучали, и прежде чем они успели среагировать, вошел Маркус, а за ним — целая делегация сверлящих взглядами коллег из других отделов. Неужели настал час коллективной порки?

— Карл, мне жаль сообщать тебе это, но по инициативе совместной группы наркополиции Роттердама, Слагельсе и Копенгагена ты стал объектом пристального расследования в связи со старым делом о гвоздезабивном пистолете 2007 года. Вот ордер на обыск твоего дома в Аллерёде.

Затем вперед вышли несколько коллег во главе с комиссаром Терье Плоугом, а прямо за ним — легендарный представитель копенгагенской наркополиции «Сниффер» (Ищейка), он же Лейф Лассен. Не та команда, которую можно было игнорировать.

— Ага, — сказал Карл, когда «Сниффер» протянул ему судебное постановление. — А я-то думал, мне просто влетит за вчерашний трюк на ТВ.

— Это еще будет, Карл, но сейчас дело кажется немного серьезнее.

Он прочитал бумагу, которую держал в руках. — Судья действительно санкционировал обыск дома в Аллерёде? Это же бред. Какой в этом смысл? Там ведь живут Мортен Холланд, его девушка и Харди Хеннингсен.

Терье Плоуг шагнул вперед; ситуация явно не доставляла ему удовольствия. — Мы это знаем, Карл, как знаем и то, что они уже несколько месяцев находятся в Швейцарии. Мы вынуждены просить тебя проследовать с нами, чтобы ты мог поприсутствовать при обыске.

Карл посмотрел на своих коллег из Отдела Q, и все всё поняли. «Ищейки» были настроены чертовски серьезно.

«ДЖУНГЛЕВЫЙ ТЕЛЕГРАФ^[38]» в Рённехольтпаркене никогда не давал сбоев, и хотя в стране действовал запрет на собрания, люди толпились на парковке между многочисленными полицейскими машинами перед домом 73 по Магнолиаванген, когда Карл приехал вместе с Маркусом Якобсеном.

— Что случилось? Это правда, что Мортен и Харди мертвы, раз мы их так долго не видели? — кричал кто-то.

Карл покачал головой и пожал плечами. «Это пустяки, не волнуйтесь», — говорило его лицо, но сам он уже не был в этом так уверен.

Внутри целая армия людей в белых комбинезонах, перчатках и бахилах вовсю работала над тем, чтобы ни одна крошка не ускользнула от их внимания.

Пахло затхлостью, но это было неудивительно. Как давно жильцы уехали отсюда? Он даже не знал точно — возможно, прошли месяцы.

«Стыдно», — подумал он. С тех пор как почти полтора года назад он переехал к Моне, он заезжал сюда от силы три раза. Разве Харди мог быть этим доволен?

— Они ищут деньги, наркотики и цифровые следы, Карл, — сказал Маркус.

— Ну что ж! Но учтите: если найдут много денег, они мои, — сказал он и рассмеялся. «Неуместная шутка», — казалось, мигало неоновым красным цветом лицо Маркуса.

Всплывало много интересных вещей, но они просто не принадлежали Карлу. Брекеты различных конструкций, разнообразные секс-игрушки, которые определенно не соответствовали сексуальным предпочтениям Карла, таблетки, которые могли содержать стероиды, подгузники Харди и присыпка. Всё то, что, по идее, никого не касается, но обыск дома работает иначе.

Когда они закончили с подвалом и практически с первым и вторым этажами, «Сниффер» указал на люк в потолке.

— Интуиция подсказывает мне, что надо лезть туда, — сказал он и за четыре шага поднялся по лестнице.

— Твою мать, — последовал его комментарий, когда он высунул голову в люк. — Тут есть в чем покопаться.

Карл нахмурился и попытался вспомнить. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он был там наверху. Он не помнил когда именно, но помнил, что комната почти опустела, когда его пасынок Йеспер крайне неохотно забрал остатки своих вещей.