— И с тех пор я не могу без тебя, — тихо ответил парень, беря её за руку.

Я улыбнулась, ставя перед ними тарелку с горячим пирогом и миску маринованных яблок — тех самых, что мы заготовили в дождь.

— Приятного аппетита! Пусть ваша история будет долгой и счастливой, — сказала я от всего сердца.

Они покраснели ещё сильнее, но улыбнулись в ответ — и я почувствовала, как внутри разливается тепло. В этот момент мне показалось, что таверна действительно обладает какой-то магией — она соединяет сердца, даёт шанс тем, кто ищет любовь, и укрепляет тех, кто уже нашёл её.

Стоя у стойки, я наблюдала за гостями и чувствовала, как в душе рождается тихая, светлая радость. Эти люди находили здесь что-то важное — любовь, дружбу, понимание. Таверна действительно соединяла сердца.

И в эти моменты я вспоминала того незнакомца — единственного мужчину, с которым у меня что-то было в этом мире. Его лицо уже расплывалось в памяти, но осталось ощущение тепла, искренности, какой-то светлой искры. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить его голос, улыбку, прикосновение — но вместо этого почувствовала, как ребёнок внутри меня слегка толкнулся, будто напоминая: «Я здесь. Я — твоя новая история».

«Может, когда-нибудь я его встречу снова, — думала я. — Или найду кого-то другого. Главное, что теперь я знаю: любовь существует. Она здесь, в этих улыбках, в этих взглядах, в тепле, которое исходит от людей, когда они рядом с теми, кто им дорог».

Я погладила живот — едва заметно, стараясь не привлекать внимания. Мой ребёнок родится в мире, где есть любовь. И я сделаю всё, чтобы он вырос в тепле и заботе. В этот миг мне показалось, что сама таверна шепчет мне: «Всё будет хорошо. Ты не одна. Мы поможем».

В разгар дня в таверну ворвался запыхавшийся мальчишка — посыльный из городской ратуши. Он взбежал на порог, отряхнул пыль с сапог и громко объявил:

— Слушайте все! Слушайте все! По велению королевской семьи в честь окончания сезона дождей и наступления Благословенной Весны устраивается большая ярмарка — «Праздник первых лучей»! Будут гуляния, состязания, выступления артистов и, конечно, ярмарка ремёсел и угощений!

В таверне на мгновение повисла тишина, а потом раздался гул голосов — радостный, возбуждённый. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже начал обсуждать, что возьмёт на ярмарку, а кто-то повернулся ко мне с улыбкой: «Людмила, а вы будете участвовать? Привезёте свои заготовки?»

Я посмотрела на Томаса — он уже сиял от восторга, на Элиаса — тот одобрительно кивал. И сердце моё наполнилось предвкушением. Да, мы будем участвовать. Мы покажем всему городу, что такое настоящая магия «Одинокого сердца» — магия дружбы, любви и новых начал.

Кто-то хлопнул посыльного по плечу, кто-то сунул ему монетку.

— Наконец-то праздник! — воскликнул кузнец Берн. — Я как раз закончил новую серию подсвечников — самое время показать их.

— А я сотку новое полотно с цветочным узором, — подхватила его жена. — Думаю, на ярмарке найдётся покупатель.

Томас подскочил ко мне, глаза горят, щёки раскраснелись:

— Людмила, мы тоже должны участвовать! Ты обязательно должна показать свои творения: томатный морс, квашеную капусту, маринованные яблоки… рыбу!

— Отличная идея, — улыбнулась я, и внутри всё затрепетало от предвкушения. — И ещё можно добавить овощей по-корейски… Представляешь, как это будет вкусно?

— О, это прекрасная идея! — подхватил Элиас задумчиво погладив подбородок. — Я уверен, твои вкусности станут хитом ярмарки.

Весь вечер мы обсуждали детали, каждый старался придумать что-то оригинальное, то, чего не было на предыдущих ярмарках.

Я слушала их воодушевлённые голоса и чувствовала, как во мне просыпается азарт. Впервые за долгое время я ощутила себя не просто выживающей в чужом мире, а частью чего-то большого и живого.

«Мы сможем, — думала я, глядя на Томаса, который размахивал руками, описывая, как украсит наш прилавок, и на Элиаса, который уже прикидывал, сколько банок морса нужно приготовить. — У нас получится. И пусть я жду ребёнка одна — я не одинока. У меня есть друзья, есть дело, есть этот дом, который мы вместе превращаем в место, где рождаются истории».

Когда таверна опустела, я подошла к окну. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона. В груди разливалась тихая радость — не громкая, не бурная, а спокойная, глубокая.

— Всё только начинается, — прошептала я, снова едва касаясь живота. — И я готова к этому пути.

За окном догорал закат, а в душе расцветала надежда. Дождь прошёл. Солнце взошло. А впереди — ярмарка, праздник и новые возможности.

На следующий день весть о ярмарке разлетелась по всему городу. Улицы оживали: ремесленники чинили прилавки, хозяйки пекли угощения, дети бегали с гирляндами из цветов.

Я смотрела на это оживление и чувствовала, как внутри растёт предвкушение. «Праздник первых лучей» — звучит волшебно. И мы станем его частью.

Вечером, когда таверна опустела, я подошла к окну. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона.

— Знаешь, — тихо сказала я, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то, — я верю, что этот праздник принесёт нам удачу. Может, он станет началом чего-то большого — не только для таверны, но и для меня лично.

Элиас, который подметал пол, поднял голову:

— Конечно, принесёт, Людмила. «Одинокое сердце» снова оживает. И ты — часть этого возрождения.

Томас, протиравший столы, добавил:

— А ещё я слышал, что на ярмарке будут выступать странствующие артисты и музыканты. Может потанцуем?

Я рассмеялась:

— Может и потанцуем.

За окном догорал закат, а в душе расцветала надежда. Дождь прошёл. Солнце взошло. А впереди — ярмарка, праздник и новые возможности.

Утро выдалось ясным и тёплым — первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, золотили пылинки в воздухе и играли бликами на полках с заготовками. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась: сегодня день ярмарки, и «Одинокое сердце» впервые покажет себя всему королевству. Сердце забилось чаще от волнения и радости — мы так долго к этому шли!

Ещё вчера я заранее отправилась к мастерицам, чтобы подобрать наряд для ярмарки. В лавке пахло лавандой и свежей тканью — это сразу успокоило нервы. Я долго перебирала платья: одно казалось слишком тёмным, другое — чересчур вычурным, третье — не по размеру.

И вдруг моё внимание привлекло светло-зелёное платье с вышивкой по воротнику и рукавам. Простой крой, но какая изящная отделка! Я приложила его к себе и посмотрела в зеркало — да, это оно. Точно для праздника, но без излишеств.

— Оно чудесное! — улыбнулась я, проводя рукой по мягкой ткани. — Я беру его.

Мастерица, пожилая женщина с добрыми глазами, аккуратно упаковала платье:

— Пусть служит вам долго, милая. И удачи на ярмарке!

Её слова согрели душу. Вернувшись домой, я повесила обновку на видное место, чтобы с утра сразу надеть.

Проснувшись, я первым делом подошла к платью, провела пальцами по вышивке. Ткань была такой приятной на ощупь, чуть шероховатой в местах узора.

— Сегодня будет хороший день, — прошептала я, и внутри разливалась тёплая уверенность.

Надев платье и повязав платок в тон, я покрутилась перед зеркалом. Отражение понравилось: скромно, аккуратно, по-домашнему, но в то же время празднично.

— Теперь можно и к ярмарке готовиться! — сказала я вслух, и настроение стало ещё лучше.

На кухне я принялась мыть посуду для прилавка. Глиняные миски весело поблескивали в солнечных лучах, деревянные ложки приятно пахли свежим деревом, а стеклянные банки с маринадами переливались всеми оттенками осени — от янтарного до рубинового. Я тщательно протирала каждую деталь, напевая под нос незатейливую мелодию, которую когда-то слышала в своём мире. Каждое движение дарило ощущение порядка и готовности — всё идёт как надо.

В кухню вошли Элиас и Томас — оба улыбающиеся, с горящими от предвкушения глазами. Томас нёс корзины для продуктов, а Элиас проверял колёса тележки. Их радость заразила меня ещё сильнее.