Зверюга… нет, дракон, — смотрел на меня. И в его глазах не было угрозы. Он словно… заискивал? Просил о чём-то?

Я сжала кулаки и сделала шаг вперёд.

— Эй! — громко сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А ну-ка, марш отсюда! Это мой огород, и я не позволю какому-то… какому-то… ящеру с крыльями топтать мои грядки!

Дракон слегка наклонил голову, будто удивился.

— Да-да, ты! — я указала пальцем. — Уходи, пока я не позвала Элиаса! Он у нас серьёзный, он тебя… он тебе скажет пару ласковых!

Дракон моргнул.

— Или я возьму ведро воды и оболью тебя! — пригрозила я. — Да, именно так и сделаю!

Он слегка отступил, но не убежал. Вместо этого он издал короткий звук — что-то среднее между урчанием и вздохом, как будто говорил: «Ну вот, опять эти люди с их ведрами».

Что-то манило меня к нему. Не страх, не любопытство — какое-то глубинное, почти забытое чувство. Будто я знала его раньше, будто мы были связаны чем-то, что лежит за пределами слов.

Дракон не двигался. Только его ноздри слегка раздувались, выпуская тонкие струйки пара. Он был величественен и в то же время… беззащитен? Как ребёнок, который боится, что его прогонят.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги дрожали, но я шла.

— Ты… кто ты? — шёпотом спросила я, хотя и не ждала ответа.

Дракон наклонил голову, словно прислушиваясь. Его глаза, большие и янтарные, смотрели прямо на меня. Он сделал осторожный шаг навстречу, не отрывая взгляда.

В этот момент я вдруг поняла, что стою посреди ночи в одном платье и платке, размахиваю руками перед драконом и угрожаю ему ведром воды. «Людмила, — подумала я, — ты точно сошла с ума».

Когда я подошла совсем близко, он медленно вытянул шею и нежно коснулся моего живота своей мордой. А потом заурчал — громко, низко, но так мягко, что это напоминало мурлыканье огромного кота.

Я замерла, чувствуя, как по телу разливается тепло. «Мурлычет, — мелькнуло в голове. — Он мурлычет, как кот. И он только что ткнулся в меня носом. Это что, получается, он… ласкается?»

Я невольно протянула руку и коснулась его чешуи. Она была тёплой, гладкой, с едва заметными бороздками. Под пальцами чувствовалась сила — невероятная, древняя, но не враждебная.

— Ты не хочешь навредить, — поняла я вдруг. — Ты пришёл… за чем-то?

Дракон снова заурчал и слегка кивнул, будто подтверждая мои слова.

В этот момент в голове всплыли обрывки воспоминаний — не моих, чужих. Картины далёких гор, пещер, скрытых в облаках, и голоса, шепчущие о связи между людьми и драконами. О том, что некоторые из них выбирают себе спутников…

— Ты выбрал меня? — тихо спросила я.

Он снова кивнул.

Дракон ещё раз уткнулся мне в живот, издал короткий мягкий звук, похожий на вздох, и резко оттолкнулся от земли мощными лапами. Его крылья распахнулись — огромные, переливающиеся в свете луны, — и он взмыл в воздух, едва не задев меня кончиком хвоста.

Я отпрыгнула в сторону, чуть не упав, и замахала руками:

— Лети, лети! Только грядки больше не топчи!

Я задрала голову, следя за его полётом. Он взлетел выше, выше — и вскоре превратился в мерцающую точку на фоне звёзд, а потом и вовсе исчез за линией леса.

На пороге появился Элиас. Он был в рубашке нараспашку, волосы взлохмачены, глаза сонные, но настороженные.

— Людмила? Что случилось? — голос Элиаса прозвучал за моей спиной.

Я молча стояла, всё ещё чувствуя тепло его морды на своей коже и слушая затихающее эхо урчания в груди.

— Элиас, — я повернулась к нему, и голос дрожал от волнения, — представляете, я видела настоящего дракона!

Он усмехнулся, подошёл ближе и посмотрел на примятую траву и глубокие следы огромных лап на грядках.

— Правда, настоящего! — я указала на следы. — Вот, смотрите — его следы! Он стоял прямо здесь, коснулся меня мордой и… улетел.

Элиас наклонился, провёл пальцами по отпечаткам, потом выпрямился и снова усмехнулся — на этот раз мягче, почти понимающе.

— Я знаю, Люда, — тихо сказал он. — Мы живём в королевстве драконов.

Я замерла, уставившись на него.

— Что… что вы имеете в виду?

Он вздохнул, отряхнул руки и кивнул в сторону таверны:

— Пойдём внутрь, расскажу. Ты, похоже, ещё многого не знаешь о наших краях.

Я ещё раз посмотрела на небо, где только что исчез дракон, глубоко вздохнула и пошла за Элиасом. В голове крутилось: «Драконы. Настоящие драконы. И один из них только что мурлыкал у меня под боком. Что же будет дальше?»

Мы сидели у камина — я с чашкой мятного чая, который слегка дымился, распространяя по комнате успокаивающий аромат, Элиас с кружкой горячего сбитня. Пар поднимался над его кружкой, оседая крошечными капельками на усах. Огонь потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены таверны. Тени танцевали, то вытягиваясь, то сжимаясь, будто живые существа, наблюдающие за нашим разговором. Я всё ещё не могла забыть ночного гостя — его тёплого прикосновения, мягкого урчания… Пальцы невольно потянулись к животу, словно пытаясь вновь ощутить ту удивительную ласку.

Я сделала глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. В голове всё ещё звучал низкий, успокаивающий звук — урчание дракона. «Неужели это правда было? — думала я. — Или мне приснилось?»

Элиас неторопливо начал свой рассказ:

— Наше королевство создано очень давно. Им всегда правили мудрые и справедливые драконы. Сейчас главами королевства являются король Эларин и королева Лириана Великие.

Я слушала, затаив дыхание, и представляла себе величественного золотого дракона. В голове всплывали образы: могучие крылья, рассекающие небо, потоки тёплого ветра, оживляющие землю…

— Эларин — величественный дракон с чешуёй цвета расплавленного золота, отливающей янтарём в солнечных лучах. Его крылья при полёте создавали потоки тёплого ветра, а дыхание, вопреки легендам, не сжигало — оно исцеляло: где бы он ни пролетал, оживали засохшие деревья, расцветали сады, укреплялись стены городов.

«Как это красиво…» — подумала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Перед глазами возникла картина: дракон парит над полями, и там, где касается его тень, бутоны раскрываются один за другим. Я даже представила, как ветер, созданный его крыльями, шевелит мои волосы, а в воздухе пахнет цветами и свежестью.

— Лириана — изящная дракониха с серебристо-голубой чешуёй, напоминающей ночное небо. Её магия была связана с водой и луной: она умела вызывать дожди в засуху, очищать реки от скверны, а в полнолуние её присутствие усиливало целебные свойства трав и родников.

Я невольно вздохнула, представляя себе эту картину: серебристая дракониха парит над рекой, и вода начинает светиться мягким голубым светом. А на берегу травы становятся ярче, цветы — ароматнее, и даже камни будто наполняются силой.

Он продолжил рассказ о том, как король и королева опекают Эльдаль, словно собственных детей. Я слушала, широко раскрыв глаза, и всё больше поражалась масштабу их заботы: как Эларин благословляет поля, а Лириана следит за орошением; как кузнецы ковают металл под взглядом дракона, и тот обретает особую прочность; как ткачихи орошают полотна росой Лирианы, делая их почти неуязвимыми.

В голове крутились мысли: «Значит, магия здесь — это не просто сила, а забота. Они не просто правят — они оберегают, помогают, делают мир лучше».

Когда Элиас упомянул о Великом Пире, я не смогла сдержать улыбку:

— Представляю, какая там суета! Торговцы раскладывают товары, дети бегают между столами, музыканты играют… Наверное, это самый счастливый день в году?

Я улыбнулась, погружаясь в воспоминания, у меня тоже был самый любимый праздник — Новый год. В детстве мама всегда начинала готовиться за неделю: доставала старую глиняную посуду с узорами, вешала на окна бумажные снежинки, которые мы вырезали вместе. Помню, как мы с сестрой спорили, кто будет вырезать самые сложные снежинки — с завитушками и звёздочками. Мама только смеялась и говорила: «Девочки, хватит спорить, давайте лучше вместе сделаем гирлянду из снежинок!»