Здесь всё было иначе. Здесь меня ценили. Элиас благодарил за каждую мелочь — за суп, за цветы у крыльца, за то, что я просто была рядом. Он не требовал, не осуждал, не ставил условий. Он просто… был. И принимал меня такой, какая я есть.

Пальцы невольно открыли тетрадку Марты. Пожелтевшие страницы, аккуратный почерк, местами выцветшие чернила. Я провела по ним ладонью, словно пытаясь ощутить тепло её рук. Что же ты знала, Марта? Почему таверна выбрала именно тебя? И почему теперь она так тепло относится ко мне?

Перевернула первую страницу и прочла заголовок: «Истории истинных пар». Под ним — дата, почти тридцать лет назад.

«Сегодня в таверне встретились двое. Она — странствующая швея, он — кузнец из соседней деревни. Сели за один стол, разговорились. Он заказал пирог с яблоками, она — чай с мятой. А когда расплатились и собрались уходить, оказалось, что оба направляются в одну сторону. Теперь они пишут мне письма — у них уже трое детей».

Ещё одна запись:

«Пара, которая не должна была встретиться. Он — дворянин, она — дочь мельника. Но таверна позвала их обоих: ему приснился сон о волшебном вине, ей — о самом вкусном хлебе. Они пришли сюда, сели у камина, и магия места сделала своё дело. Теперь живут на окраине города, держат пекарню. Говорят, хлеб у них получается таким же тёплым, как тот вечер, когда они познакомились».

Каждая история дышала теплом, надеждой, чудом. Словно таверна действительно была живым существом, которое сводило тех, кому суждено быть вместе.

И тут я наткнулась на запись с особой пометкой — сердечком, нарисованным сбоку. Почерк стал мягче, строчки будто светились изнутри:

«Сегодня в таверну зашёл юноша. Высокий, стройный, с глазами цвета лесной травы. Собирал травы по округе, заглянул перекусить. Я подала ему суп, который только что сварила, — тот самый, что теперь называют „супом Марты“. Он улыбнулся, поблагодарил, а потом спросил про рецепт. Мы проговорили весь вечер. Он рассказывал о травах, я — о таверне. Когда он уходил, то пообещал вернуться завтра. И вернулся. И ещё. И ещё…

Теперь он каждый день здесь. Помогает мне, смеётся над моими шутками, учит различать травы. А я… я поняла, что больше не хочу, чтобы он уходил. Никогда.»

У меня перехватило дыхание. Так вот как они встретились — Марта, хозяйка таверны, и Элиас, молодой травник. Она накормила его супом, а он остался навсегда.

Я закрыла тетрадь, прижала её к груди. В голове крутились мысли:

— Значит, таверна не просто место… Она выбирает людей. Соединяет их. Даёт им шанс на счастье.

— Марта нашла здесь Элиаса.

— А я… что ждёт меня здесь?

«Марта, — мысленно обратилась я к ней, — спасибо, что оставила эту тетрадку. Спасибо, что показала: здесь возможно всё. Даже то, во что я уже перестала верить. Даже любовь, которая примет меня всю — с веснушками, косой, ростом и всеми моими мечтами».

Я положила тетрадь на столик у кровати, решила продолжу чтение завтра, задула свечу и легла. Сон пришёл быстро — лёгкий, светлый, без теней прошлого. Впервые за долгое время я засыпала с улыбкой, а в ушах будто звучали слова:

— Таверна знает. Таверна поможет. И ты достойна счастья.

— Элиас, — я размахивала листом пергамента, чуть не сбив им висящую над столом лампу, — у меня идея!

Лампа качнулась, её тёплый свет задрожал, отбрасывая причудливые тени на стены. Я замерла на секунду, боясь, что сейчас она упадёт и разобьётся, но обошлось — лампа лишь слегка покачалась и успокоилась.

Он оторвался от протирки стаканов:

— Какая на этот раз?

— Нам нужно меню! — вздохнула я. — Настоящее, продуманное, с названиями блюд. Готовлю я более-менее, а вот придумать названия блюд — прям беда. Такое чувство, что не меню, а перечисление овощей с нашего огорода.

Элиас рассмеялся и вытер руки о фартук, на котором уже красовалось несколько пятен от сока — то ли морковного, то ли свекольного.

— Давай посмотрим, что тут у нас.

Я торжественно развернула пергамент. Тот самый, на котором я два часа выводила красивым почерком названия блюд. Чернила ещё не до конца высохли, и я осторожно держала лист за края, чтобы не смазать буквы. Почерк получился аккуратным, с завитушками на заглавных буквах — я старалась.

Меню таверны «Одинокое сердце»:

Суп «Морковная радость».

Салат «Зелёная свежесть».

Овощи на пару «Дары огорода».

Пюре «Картофельное облако».

Хлеб «Тёплый привет».

— Ну как? — с надеждой спросила я.

Элиас помолчал, почесал затылок, потом прищурился, разглядывая пергамент, потом осторожно уточнил:

— А что тебе не нравится? Всё ясно и понятно.

Я слегка покраснела:

— Ясно — это да… Но как будто не хватает какой-то изюминки!

Мы уселись за стол, разложили пергамент, взяли перья и чернила. Начался мозговой штурм. Я окунула перо в чернильницу, и оно заскрипело по бумаге, оставляя тёмные следы. Элиас задумчиво постукивал пальцем по столу, глядя в окно, где уже начинали сгущаться сумерки.

— «Суп „Золотой рассвет“», — предложил Элиас. — Морковь даёт красивый цвет, а звучит уже солиднее. Сразу представляешь утреннее солнце над полем.

— О! — я загорелась. — А салат можно назвать «Вальс зелени» — там же укроп, петрушка, листья салата, они как будто кружатся…

— Отлично! — он хлопнул в ладоши. — Овощи на пару — «Летний бриз». Лёгкость, свежесть, намёк на ветер в жаркий день. Пюре — «Облако на тарелке». А хлеб… «Тёплый привет» оставим, оно очень уютное.

Я записывала новые названия, добавляя свои идеи, и перо чуть ли не летало по пергаменту. В какой-то момент я случайно капнула чернилами на рукав платья, но не обратила внимания — так увлеклась процессом.

— А если сделаем запеканку из кабачков и картошки? Назовём «Секрет старого огорода» — будто рецепт достался от бабушки, проверен поколениями.

— Гениально! — одобрил Элиас. — Сразу хочется попробовать.

— А ещё… — я задумалась, — можно добавить «Волшебные помидоры» — те, что запечённые с травами. Которыми мы угощали соседей.

— Точно, они были волшебными, — подмигнул Элиас, вспоминая вкус.

— Решено, — кивнула я. — Прекрасное меню — небольшое и лёгкое в исполнении.

К вечеру меню было готово. Мы повесили его на видном месте у входа:

«Добро пожаловать в таверну «Одинокое сердце»!

Наши фирменные блюда:

Суп «Золотой рассвет» — с молодой морковью, картофелем и щепоткой мускатного ореха.

Салат «Вальс зелени» — огурцы, редис, свежая зелень, заправленные оливковым маслом с лимонным соком.

Овощи на пару «Летний бриз» — кабачки, брокколи, цветная капуста с лёгким травяным ароматом.

Пюре «Облако на тарелке» — картофель с морковью и мускатным орехом, воздушное и нежное.

«Секрет старого огорода» — запеканка из кабачков и картофеля с сыром и травами.

«Волшебные помидоры» — запечённые с тимьяном и розмарином, под хрустящей корочкой пармезана.

Хлеб «Тёплый привет» — домашний, с семенами льна и подсолнечника, подаётся с ароматным маслом.»

На следующий день первые гости, привлечённые слухами о вкусном ужине, потянулись к нам. Среди них были Марфа и Степан, а за ними — ещё трое соседей.

— Ого! — Марфа ткнула пальцем в меню. — Какие названия-то красивые! Сразу аппетит разыгрался.

— Мы с Людмилой постарались, — гордо сказал Элиас.

— Тогда мне «Волшебные помидоры», — решила Марфа. — Очень они мне в тот раз понравились!

— А мне «Облако на тарелке», — подхватил Степан. — Уж больно название воздушное.

Пока я подавала блюда, прислушивалась к разговорам.

— М-м-м, «Вальс зелени» … — мурлыкала соседка-портниха. — И правда, будто танцуешь с каждым кусочком! Лёгкий, свежий, идеально к рыбе.

— А «Секрет старого огорода» — это что-то невероятное, — восхищался кузнец. — Такой нежный вкус, а сыр так приятно тянется… Будто бабушка в деревне накормила.

Один из гостей, незнакомый мне торговец, даже записал названия блюд на клочке бумаги: