Картина врезалась в память навсегда: отец, склонившийся над столом, находясь между ног у блондинки — его очередная «помощница» с кукольным лицом и силиконовой грудью. Она страстно стонала, запрокидывая голову, а он вдалбливался в неё, рьяно и жадно, словно давно у него не было секса. Но когда понял, что они в кабинете находятся не одни, то резко обернулся. В его глазах тогда было то же самое выражение — хищное, голодное, лишённое всякой нежности.

Я отпрянула, но отец успел заметить меня. Его лицо на мгновение исказилось — не от стыда, а от досады, будто я испортила ему развлечение.

— Крис, подожди за дверью, — бросил он, даже не пытаясь прикрыть свою спутницу.

А она, эта Барби, только ухмыльнулась, поправила юбку и томно протянула:

— Здравствуй, милая. Ты, должно быть, Кристина?

Мне хотелось ударить её. Или расплакаться. Или и то и другое сразу. Но я просто развернулась и выбежала прочь.

Сейчас, глядя на то, как отец провожает взглядом Алину, я снова увидела этот блеск в его глазах. Тот же самый. И поняла: он не влюбился. Нет. Он просто хочет её — так же, как хотел всех тех женщин до неё. Как хотел ту блондинку на своём рабочем столе. Как хотел других, чьи имена я уже не помню, но чьи образы иногда всплывают в памяти, когда я вижу, как он смотрит на очередную «интересную» для него женщину.

— Крис, ты в порядке? — голос однокурсника вырвал меня из воспоминаний.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Просто… задумалась.

Он что-то ещё говорил про вечеринку, про то, как здорово всё организовано, но я почти не слушала. Внутри всё кипело.

«Он не имеет права, — твердила я про себя. — Алина — моя подруга. Единственная настоящая подруга. Та, кто не пытается мне льстить, кто говорит правду, кто…»

Я вспомнила, как Алина совсем недавно шептала мне на террасе: «Он смотрит на меня не так, как на остальных». Тогда я отмахнулась, убедила её, что это просто вежливость. Но теперь поняла: она была права. И это было ещё страшнее.

В голове крутились вопросы. Знает ли Алина, что на самом деле стоит за этим вниманием моего отца? Понимает ли, что для отца это всего лишь очередная игра? Или она, такая искренняя и доверчивая, уже начала верить в его «особый» интерес?

Музыка гремела, гости веселились, но для меня праздник вдруг потерял все краски. Я смотрела на отца, который теперь разговаривал с кем-то из партнёров, и видела не заботливого родителя, а мужчину, привыкшего брать то, что хочет, не задумываясь о последствиях.

«Он сломает её, — поняла я с леденящей ясностью. — Так же, как ломал других. А потом просто забудет. И Алина останется с разбитым сердцем, а я…»

Я сжала кулаки. Нет. Этого не будет. Я не позволю.

— Извини, мне нужно отойти, — бросила я однокурснику и направилась к выходу.

Воздух на террасе был прохладным, но он не мог остудить бурю, бушующую внутри. Я достала телефон, открыла переписку с Алиной и набрала сообщение:

«Нам нужно поговорить. Срочно. Встретимся завтра после лекций в универе, в нашей кофейне, в 15:00. Это важно.»

Нажала «Отправить» и уставилась на экран. Ответ пришёл почти сразу:

«Хорошо. Всё в порядке?»

Я закусила губу. Как ответить? Как сказать подруге, что человек, которого она, возможно, уже начала идеализировать, на самом деле не стоит её доверия?

«Нет, не совсем. Но завтра расскажу. Просто… будь осторожна.»

Отправила и убрала телефон. В груди всё ещё жгло от обиды и тревоги. Я знала, что завтрашний разговор будет тяжёлым. Но я должна была защитить Алину — даже если это означало поссориться с отцом.

АЛИНА

Я стояла перед высоким зданием бизнес-центра, сжимая в руках свою сумочку. Ладони вспотели, а сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышат прохожие.

«Это просто встреча по стажировке, по конференции, — повторяла я про себя, в который раз пытаясь успокоиться. — Обычная деловая встреча. Ничего больше».

Но тело не слушалось. Оно помнило его взгляд, голос, едва заметную улыбку — и сейчас, перед входом в офис, дрожь снова пробежала по спине, а дыхание дало сбой.

Лифт плавно поднялся на нужный этаж. Секретарша с безупречной улыбкой провела меня по коридору и открыла дверь в кабинет:

— Проходите, Виктор Сергеевич вас ждёт.

Я вошла, и воздух будто сгустился. Он сидел за массивным столом из тёмного дерева, в строгом тёмно-сером костюме, и при виде меня поднял глаза. В этот момент мир снова сузился до нас двоих.

— Алина, добрый день, — его голос прозвучал ровно, но в глазах вспыхнул тот самый огонёк, от которого у меня перехватило дыхание. — Присаживайтесь.

Я опустилась в кресло напротив, стараясь не выдать волнения. Он разложил передо мной бумаги и стал объяснять в какой проект втягивает меня. И о том, что хочет предложить мне стажировку в его компании.

— Я подготовил для вас программу стажировки, — он встал, обошёл стол и остановился рядом. Слишком близко. Слишком ощутимо.

Я почувствовала аромат его парфюма — тот самый, древесный с лёгкой ноткой цитруса, что запомнился ещё на вечеринке. Дыхание не хотело восстанавливаться, и я поспешно опустила глаза, делая вид, что изучаю документы.

— Здесь указаны проекты, над которыми вы будете работать, — его рука легла на стол рядом с моей, и я невольно вздрогнула. — Но, признаться, я пригласил тебя не только ради этого.

Я подняла взгляд. Он стоял совсем близко, и теперь я видела, как в его тёмных глазах плещется то же самое чувство, что мучило меня ночью.

— Я не могу забыть вчерашний вечер, — тихо произнёс он. — Твой взгляд, твоё смущение… Ты думаешь, я не заметил, как ты реагировала на мои слова?

Кровь прилила к щекам. Я хотела что-то сказать, оправдаться, но голос пропал. Вместо этого я лишь нервно сглотнула и прошептала:

— Виктор Сергеевич, это… неправильно. Я подруга Кристины. Ваша дочь…

Он чуть наклонился вперёд, и теперь его лицо было так близко, что я ощутила тепло его дыхания.

— Кристина — мой ребёнок, — мягко, но твёрдо произнёс он. — А ты — взрослая женщина. И то, что происходит между нами, касается только нас двоих.

Его пальцы едва коснулись моего запястья — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло кожу. Я задрожала, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и острого, запретного желания.

— Я… я не могу, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он не дал. Его ладонь мягко, но уверенно легла на мою руку, удерживая на месте.

— Можешь, — в его голосе зазвучали бархатные нотки, от которых по спине побежали мурашки. — Ты уже можешь. И ты точно хочешь этого. Я вижу.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я знала, что должна встать, уйти, разорвать этот опасный момент. Но тело не слушалось — оно жаждало продолжения, хотело почувствовать его ближе, сильнее, глубже.

— Подумай об этом, — он наконец отпустил мою руку и отступил на шаг, возвращаясь к столу. — У тебя есть время. Но знай: я не собираюсь отступать.

Я с трудом поднялась, сжимая папку с документами от него. Ноги подкашивались, в голове шумело.

— Я… спасибо за встречу, — выдавила я, почти не слыша собственного голоса.

— До скорой встречи, Алина, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что я поняла: он уже выиграл.

Выйдя в коридор, я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, в груди бушевала буря эмоций. Разум кричал: «Остановись!», но сердце шептало: «Ещё один шаг — и ты узнаешь, каково это — быть с ним».

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Кристины:

«Алинка, ты где? Я уже полчаса жду в кофейне. Всё в порядке?»

Я закрыла глаза, сжимая телефон.

— Нет, Крис, — прошептала я в пустоту коридора. — Ничего не в порядке. И я не знаю, что мне делать.

Но где-то глубоко внутри уже понимала: я не смогу сопротивляться. Не смогу забыть его прикосновение, его голос, его взгляд. И завтра, возможно, я сделаю шаг — тот самый шаг, после которого пути назад уже не будет.