Алина пожала плечами:

— Мне и так нормально. Я люблю разбираться в материале.

— Но ты же не робот! — я наклонилась ближе. — Тебе тоже нужно отдыхать, веселиться. Помнишь, как ты впервые пошла со мной в кино? Ты потом целую неделю сияла, как новогодняя ёлка!

Она засмеялась, и я почувствовала, что попала в точку.

— Ладно, — сказала Алина. — Может, ты и права. Просто я не привыкла…

— Привыкнешь, — я подмигнула. — Я тебя научу.

…

Ближе к зиме, когда за окном уже кружил первый снег, мы сидели в нашей любимой кафешке. Я специально заказала два огромных шоколадных маффина — знала, что это её слабость.

— Алинка, — начала я серьёзно, отложив вилку, — у меня скоро день рождения. Двадцать один год.

— Ого, — она улыбнулась. — Взрослая совсем.

— Да, — я сделала драматическую паузу. — И папа решил устроить вечеринку. В загородном доме.

Алина напряглась — я заметила, как её пальцы сжали чашку.

— Звучит… масштабно, — осторожно сказала она.

— Это будет круто! — я подалась вперёд. — Только близкие, музыка, куча еды… И ты обязательно должна быть там. Без тебя праздник не тот.

— Крис, я не уверена, — она опустила глаза. — Я там никого не знаю, кроме тебя. Вдруг я буду мешать?

— Ты не будешь мешать, — я накрыла её руку своей. — Ты моя лучшая подруга. И если ты не придёшь, я обижусь. По-настоящему.

Алина вздохнула, посмотрела на меня — в её глазах читалась борьба.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я приду. Но если я начну прятаться в углу с тарелкой канапе, не удивляйся.

Я рассмеялась и обняла её так крепко, что она чуть не опрокинула кофе.

— Вот и отлично! — я отстранилась, сияя. — А теперь рассказывай, какое платье ты наденешь. Потому что я уже присмотрела одно — оно идеально подойдёт к твоим глазам!

— Я что-нибудь найду…

АЛИНА

— Ну уж нет, Алина, никаких «я что-нибудь найду в шкафу»! — Кристина решительно схватила меня за руку и потащила к выходу из общежития. — Мы едем по магазинам, и это не обсуждается.

Я пыталась сопротивляться — честно пыталась:

— Крис, у меня есть пара приличных платьев…

— Приличных — да. Но не для вечеринки у моего папы, — она обернулась и строго на меня посмотрела. — Алина, это особенный вечер. Ты будешь блистать. Точка.

И вот мы уже битый час бродили по бутикам в центре города. Кристина перебирала вешалки с такой скоростью, что у меня рябило в глазах.

— Вот! — она торжествующе вытащила длинное платье цвета тёмного вина. — Примеряй немедленно!

Я скептически осмотрела наряд: глубокий вырез, открытая спина, тонкий пояс на талии. Слишком откровенно для меня.

— Крис, я не смогу это надеть…

— Сможешь, — она буквально затолкала меня в примерочную. — И будешь в нём неотразима.

Когда я вышла, Кристина захлопала в ладоши:

— Видишь? Идеально! Платье подчёркивает твою фигуру, цвет идёт к глазам… Алина, ты просто красавица!

В зеркале действительно отражалась какая-то другая девушка — более уверенная, яркая. Но внутри всё сжималось от тревоги: смогу ли я чувствовать себя комфортно в таком образе?

— А туфли, — Кристина уже тащила коробку с чёрными лодочками на высоком каблуке. — И вот эту маленькую сумочку… Всё, комплект готов!

День вечеринки наступил слишком быстро. Мы приехали вместе — Кристина вела машину, весело напевая под радио, а я нервно теребила край платья.

Особняк Виктора Сергеевича поражал масштабами: высокие колонны, широкие лестницы, огни, освещающие подъездную аллею. Гости уже собирались — дамы в вечерних нарядах, мужчины в костюмах. Я почувствовала, как ладони становятся влажными.

— Расслабься, — Кристина ободряюще сжала моё плечо. — Просто будь собой. И помни: ты здесь со мной, а значит, ты — часть семьи.

Мы вошли в зал, наполненный музыкой и смехом. Кристина тут же бросилась здороваться с друзьями, а я остановилась у колонны, пытаясь собраться с духом.

И тогда я увидела его.

Виктор Сергеевич стоял в центре зала — высокий, статный, в безупречном смокинге. Он разговаривал с гостями, кивал кому-то, но в его взгляде читалась отстранённость, будто он находился где-то далеко.

Моё сердце пропустило удар. Это был тот самый человек — отец Кристины, о котором она так тепло рассказывала. Теперь я понимала, что имела в виду подруга, говоря «магнетический»: от него исходила какая-то мощная, почти осязаемая энергия.

Он повернулся, и наши взгляды встретились.

Время словно остановилось. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, как перехватывает дыхание. Его глаза — тёмные, проницательные — на мгновение задержались на мне, изучая, оценивая. В них мелькнуло что-то — интерес? удивление? — а затем он слегка склонил голову в коротком кивке.

Я залилась краской до корней волос. Руки задрожали, и я поспешно опустила взгляд, делая вид, что поправляю ремешок туфли. Что это было? Почему я так реагирую?

— Папа! — Кристина подбежала к нему и повисла на шее. — Ты выглядишь потрясающе!

Он улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему, тепло — и обнял дочь:

— С днём рождения, моя радость. Будь счастлива.

Я стояла в стороне, стараясь стать незаметной, но чувствовала, что его внимание всё ещё где-то рядом, будто он продолжает меня изучать.

Вечеринка шла своим чередом: гости танцевали, смеялись, поднимали бокалы. Я пыталась расслабиться, общалась с Кристиной и её друзьями, но всё время ловила себя на том, что ищу его глазами.

А потом, в какой-то момент, я вдруг осознала, что Виктора Сергеевича больше нет в зале.

Я обернулась к лестнице и увидела его — он стремительно спускался, направляясь к выходу. На мгновение наши взгляды снова пересеклись, и в этот раз его взгляд был… испепеляющим. Таким интенсивным, что у меня подкосились колени.

Он пронёсся мимо — быстро, почти незаметно, как ураган, и исчез за дверью.

Я осталась стоять, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Что это было? Почему один его взгляд вызвал во мне такую бурю эмоций? И почему мне так отчаянно захотелось, чтобы он вернулся?

Кристина подбежала ко мне, сияющая и раскрасневшаяся:

— Ну что, Алинка, веселишься?

Я заставила себя улыбнуться:

— Да, всё отлично. Просто… немного жарко. Пойду на террасу, подышу воздухом.

Подруга ничего не заподозрила — она была слишком увлечена праздником. А я вышла в ночь, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешеный ритм сердца.

Образ Виктора Сергеевича стоял перед глазами, и я понимала: что-то только что началось. Что-то, что изменит всё.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ

Я стоял у колонны, потягивая виски, и наблюдал за гостями. Вечеринка в честь дня рождения Кристины удалась — музыка, смех, блеск огней. Дочь сияла ярче всех, порхала между гостями, обнимала друзей, смеялась. Я гордился ею — она выросла такой яркой, живой, настоящей.

Но что-то отвлекало меня. Какое-то странное напряжение в воздухе, будто где-то рядом сработал детектор, который я давно считал сломанным.

И тогда я увидел её.

Она стояла у колонны, теребила ремешок туфли и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Высокая, стройная, в этом проклятом платье цвета тёмного вина — оно облегало фигуру, подчёркивало линию плеч, оставляло открытой спину. Кристина рассказывала о своей подруге Алине — «скромная, умная, серьёзная», — но сейчас передо мной была не скромница. Или, точнее, в ней была эта скромность — в опущенном взгляде, в румянце на щеках, в том, как она пыталась стать незаметной. И это противоречие — наряд и реакция — ударило по нервам сильнее любого афродизиака.

Моё тело отреагировало мгновенно. Мышцы напряглись, в груди что-то сжалось, а в висках застучала кровь. Желание вспыхнуло так остро, что на мгновение потемнело в глазах. Мне захотелось подойти, взять её за руку, увести в один из тёмных углов особняка и…