Кристина больше ничего не сказала, но её взгляд стал ещё тяжелее.

Остаток дня я провела как на иголках. Каждый раз, когда телефон вибрировал, я вздрагивала, ожидая сообщения от Виктора, но в то же время боялась, что Кристина заметит. Она то и дело бросала на меня странные взгляды, будто пыталась что-то вычислить.

После пар я решила не рисковать и снова отказалась от предложения зайти в кафе.

— Извини, Крис, — я виновато улыбнулась. — Сегодня точно не получится. Мне нужно закончить один проект. И дико болит живот.

С последним я не врала. Живот и вправду сильно болел, видимо, от того, что произошло между нами с Виктором прошлым вечером. И кровотечение не заканчивалось.

Кристина сжала губы, и на мгновение мне показалось, что она сейчас скажет что-то резкое. Но вместо этого она просто кивнула:

— Ладно. Но давай завтра? Без отговорок.

— Обещаю, — я обняла её, чувствуя, как вина сжимает горло. — Завтра точно.

Когда она ушла, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Как долго мы сможем это скрывать? И стоит ли оно того?

Телефон завибрировал. Сообщение от Виктора:

«Как ты? Жду вечера. Приеду в семь».

Я улыбнулась, и тревога отступила, хотя бы на мгновение. Рядом с ним всё казалось проще. Правильнее.

Но потом я снова вспомнила взгляд Кристины — холодный, изучающий — и улыбка погасла.

Что, если она уже что-то знает? Что, если завтрашний «разговор по душам» станет чем-то большим?

Я достала шарф и провела пальцами по шёлковой ткани. Красивая вещь. Но слишком заметная. Слишком говорящая.

Может, стоит его снять? Перестать носить?

Но рука сама потянулась обратно к ткани, прижала её к груди. Нет. Я не готова отказаться даже от таких мелочей. Не сейчас.

«Мы справимся, — подумала я, глядя в окно. — Мы должны».

Но где-то глубоко внутри я понимала: тайны имеют свойство раскрываться. И чем дольше мы их храним, тем больнее будет удар.

АЛИНА

Я стояла у окна, глядя, как капли дождя стекают по стеклу. Часы на стене показывали половину седьмого — Виктор должен был приехать с минуты на минуту. Я поправила волосы, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

«Всё будет хорошо, — мысленно повторяла я. — Просто нужно продержаться ещё немного. До того момента, когда мы сможем всё рассказать Кристине».

Но тут я почувствовала более резкую боль внизу живота — острую, пульсирующую, от которой перехватило дыхание. Я схватилась за край стола, пытаясь устоять на ногах.

Боль усиливалась с каждой секундой, становясь почти невыносимой. В глазах потемнело, по ногам потеплело — я опустила взгляд и увидела алую полосу на джинсах. Кровь. Много крови.

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как силы покидают тело.

Колени подкосились, и я упала на пол, ударившись плечом об угол стола. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я попыталась дотянуться до телефона, но пальцы не слушались. Сознание ускользало, унося меня в тёмную бездну…

Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи. Сквозь туман в голове пробивался знакомый голос:

— Алина! Алина, открой глаза! Чёрт, что с тобой случилось?

Виктор. Это был Виктор.

Я с трудом разлепила веки. Он склонился надо мной, бледный, с расширенными от страха глазами. Пальцы дрожали, когда он ощупывал мой пульс.

— Витя… — выдохнула я, и тут боль снова пронзила тело, заставив застонать.

— Молчи, не трать силы, — он резко сорвал с себя пиджак, скомкал его и прижал к моим ногам. — Держись, я сейчас.

Он поднял меня на руки — легко, будто я ничего не весила, и почти побежал к выходу. Я слышала, как он что-то кричит в телефон — вызывает скорую, но потом решает, что так будет быстрее, и несёт меня к машине.

В салоне «Мерседеса» он положил меня на заднее сиденье, сам сел на водительское сиденье.

— Всё будет хорошо, — повторял он, гладя меня по волосам. — Только держись, Алина. Прошу тебя.

Я хотела ответить, но снова провалилась в темноту.

Очнулась уже в больнице. Белые стены, запах антисептика, писк приборов.

Врач вошёл через несколько минут — средних лет мужчина с усталыми глазами и спокойным голосом. Он посмотрел на результаты анализов, потом на меня.

— У вас серьёзное состояние, — сказал он. — Мы обнаружили предраковое изменение шейки матки. И к тому же повредили ключицу, видимо, при падении, когда потеряли сознание.

Мир будто замер. Предраковое… Эти слова эхом отдавались в голове, не давая вдохнуть.

— Насколько это опасно? — спросила я.

— Ранняя стадия, — врач кивнул. — Шансы хорошие, но нужно начинать лечение как можно скорее. Мы предложим вам несколько вариантов: консервативная терапия или операция. Решать вам. На ключице 100 % нужна операция.

Я закрыла глаза. Представить, что со мной будет дальше, было страшно. Но ещё страшнее было подумать, что я могу не справиться. Что не увижу, как всё уладится с Кристиной. Что не буду рядом с Виктором.

— Я хочу лечиться, — прошептала я. — Что нужно делать?

Врач улыбнулся — впервые за всё время.

— Вот и правильно. Страх — плохой помощник в борьбе. А у вас есть все шансы победить. И даже сохранить детородные функции.

— Там в коридоре ждёт мужчина, оповестить его о вашем состоянии?

— Да. И позовите его ко мне, если можно.

— Хорошо.

Вскоре место доктора появился Виктор.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Мы справимся, — тихо сказал он. — Вместе. Я буду рядом на каждом этапе. Обещаю.

Я посмотрела на него — в его глазах была такая решимость, такая сила, что впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно.

Да, впереди много трудностей. Да, придётся рассказать Кристине правду — и не только о наших отношениях, но и о болезни, о том, каким образом она выявилась.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая его руку. — За то, что ты есть.

Виктор улыбнулся и снова прижал мою ладонь к своей щеке.

— Всегда. Что бы ни случилось — всегда буду рядом.

ВИКТОР

Утро выдалось тяжёлым. Я стоял у окна своего кабинета, глядя на суетливый город внизу, и пытался сосредоточиться на отчётах. Но мысли раз за разом возвращались к Алине. Её голос по телефону утром звучал как-то приглушённо, устало, даже болезненно. У меня даже закралась мысль о том, что вчера я что-то мог ей повредить, когда слишком резко вошёл в неё своим большим членом.

«Всё в порядке?» — спросил я.

«Да, просто немного не выспалась», — ответила она. Но я почувствовал фальшь в её словах.

Я посмотрел на часы — половина седьмого. Пора ехать. Алина должна была закончить с парами несколько часов назад и отдохнуть после них. Мы договорились встретиться у её общежития в семь.

По дороге я отправил ей сообщение: «Буду через пятьнадцать минут». Ответа не последовало. Странно — обычно она отвечает сразу.

Подъехав к общежитию, я припарковался и набрал её номер. Гудки шли, но трубку никто не брал. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Я поднялся на этаж, постучал в дверь её комнаты — тишина. Постучал ещё раз, громче. Ни звука.

— Алина? — я приложил ухо к двери. — Ты здесь?

Тишина.

Сердце забилось чаще. Я достал телефон, чтобы позвонить ещё раз, но вдруг услышал глухой стук изнутри — будто что-то упало.

— Алина! — я заколотил в дверь уже всерьёз. — Открой!

Никакой реакции.

Не раздумывая, я рванул ручку — дверь оказалась не заперта. Толкнув её, я замер на пороге.

Алина лежала на полу возле стола, бледная, с закрытыми глазами. Джинсы между ног были испачканы кровью, а на полу под ней расплывалось тёмное пятно.

— Алина! — я бросился к ней, упал на колени, трясущимися руками нащупал пульс. Слабый, но есть.

— Чёрт, Алина, открой глаза! — я тряс её за плечи. — Что с тобой члучилось⁈

Она едва слышно застонала, приоткрыла глаза.