Отец улыбнулся — впервые за весь разговор по-настоящему, тепло.

— Согласен, — он протянул руку через стол. — Спасибо, Крис. За то, что не отвернулась. И за то, что защищаешь её.

Я пожала его руку, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Может, он и правда изменился? Или хотя бы пытается.

— Только не подведи её, ладно? — тихо сказала я. — Она этого не переживёт.

— Не подведу, — твёрдо ответил он. — Обещаю.

Мы заказали два капучино — как в старые времена. И впервые за долгое время я почувствовала, что, возможно, мы действительно сможем найти выход. Что дружба, семья и любовь не обязательно должны сталкиваться в жестокой битве — может быть и другой путь.

— Кстати, — отец чуть прищурился. — А ты сама-то как? Справляешься?

— Да, — я улыбнулась чуть шире. — Теперь — да. Потому что вижу: ты действительно хочешь всё сделать правильно. И это… внушает надежду.

Он кивнул, и мы замолчали, глядя в окно. Впереди был день рождения бабушки, разговор с Алиной и что-то новое — то, что ещё только предстояло построить. Но главное — мы начали с честности. А это уже половина успеха.

АЛИНА

Два дня прошли как в тумане. Я старалась сосредоточиться на учёбе, но мысли то и дело возвращались к тому разговору с Кристиной и к тому моменту в кабинете Виктора Сергеевича. Его слова, взгляд, лёгкое прикосновение к запястью — всё это пульсировало в памяти, вызывая то жар, то дрожь.

Телефон лежал рядом на парте, будто ожидая сообщения от него. Но его не было. И от этого становилось ещё тревожнее: может, он передумал? Или понял, что я — просто мимолётное увлечение?

— Алинка, — голос Кристины вырвал меня из размышлений. — Ты опять витаешь где-то.

Я вздрогнула и подняла глаза. Подруга стояла рядом, с привычной улыбкой, но в глазах читалась какая-то новая, взрослая серьёзность.

— Извини, — я попыталась улыбнуться. — Просто много мыслей.

— Понимаю, — она села рядом, понизив голос. — Слушай, я тут подумала… Сегодня у бабушки день рождения. Но праздновать будем завтра, так как завтра суббота и удобный день для празднования. Папа тоже поедет. И я хочу, чтобы ты поехала с нами.

Я замерла. Внутри всё сжалось — от страха, от волнения, от того самого предательского трепета, который появлялся всякий раз, когда я думала о нём.

— Крис, я… не уверена, что это хорошая идея, — пробормотала я.

— Именно поэтому она отличная, — Кристина взяла меня за руку. — Нам нужно всё обсудить. Втроём. Спокойно, без нервов. Чтобы не было больше недомолвок, тайн, страхов.

Она говорила так уверенно, что я невольно прониклась её решимостью. В конце концов, она права: чем дольше мы избегаем разговора, тем сильнее запутываемся.

— Хорошо, — выдохнула я. — Я поеду.

Кристина улыбнулась — искренне, по-дружески, и на мгновение мне показалось, что всё может наладиться. Что мы сможем найти какой-то выход, который не разрушит нашу дружбу и не заставит меня отказаться от того странного, пугающего, но такого сильного чувства к её отцу.

На следующий день, прямо с утра, мы выехали на машине Виктора Сергеевича. Я села сзади, стараясь не смотреть на него, но всё равно чувствовала его присутствие — сильное, уверенное, почти осязаемое. Он был за рулём, Кристина болтала о чём-то рядом, а я смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Дом бабушки стоял на окраине города — старый, уютный, окружённый садом. Она встретила нас на крыльце, обняла всех по очереди, и я вдруг почувствовала, как напряжение немного отпускает.

После обеда Кристина заговорщицки подмигнула мне и шепнула:

— Пойдём, помогу тебе с посудой. А папа пока поговорит с бабушкой.

Мы вышли на кухню, и она закрыла дверь.

— Теперь слушай, — серьёзно сказала подруга. — Я хочу, чтобы вы поговорили. Наедине. И чтобы ты наконец поняла: он не играет. Я видела его глаза, когда он смотрел на тебя. И я видела твои, когда ты думала, что никто не замечает.

Я закусила губу.

— А если я всё испорчу? Если он разочаруется?

— Тогда он не стоит твоих переживаний, — Кристина обняла меня за плечи. — Но я думаю, что нет. И хочу, чтобы вы оба были счастливы. Даже если это звучит странно из моих уст. Даже если мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что между вами что-то может быть серьёзное.

Сердце забилось чаще. Я кивнула, не в силах сказать что-то ещё, и вышла из кухни.

Виктор Сергеевич стоял у окна в гостиной, глядя на сад. Услышав шаги, он обернулся — и в этот момент всё внутри меня перевернулось. Тот самый взгляд: тёплый, внимательный, полный чего-то такого, от чего перехватывало дыхание.

— Алина, — он сделал шаг ко мне. — Я рад, что ты здесь. Рад, что ты согласилась на предложение и поехала с нами.

— Я… я тоже, — голос чуть дрогнул, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. — Кристина сказала, что мы должны поговорить.

— Да, — он слегка улыбнулся. — И я благодарен ей за это.

Он подошёл ближе, но не слишком — оставил между нами расстояние, будто давая понять, что не собирается давить.

— Я виноват перед тобой, — тихо произнёс он. — Я напугал тебя тогда. И я не должен был так торопить события. Ты заслуживаешь того, чтобы всё происходило постепенно.

Его слова, такие простые и искренние, сняли какой-то невидимый груз с души. Я почувствовала, как расслабляются напряжённые мышцы, как уходит скованность.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что сказали это.

— И ещё, — он чуть склонил голову. — Я не собираюсь отступать. Но я буду ждать. Столько, сколько нужно. Потому что ты для меня — не мимолётное увлечение. Ты — что-то гораздо большее.

Я не успела ответить. Его рука осторожно коснулась моей ладони — не сжимая, просто лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по телу пробежала знакомая дрожь, а в груди разливалась волна тепла.

Дыхание сбилось. Я подняла глаза — и увидела в его взгляде то же самое чувство, которое бушевало во мне: желание, нежность, трепет.

— Можно? — он чуть наклонился, и я поняла, что он спрашивает разрешения на поцелуй.

Вместо ответа я сделала крошечный шаг вперёд.

И тогда он поцеловал меня.

Не резко, не напористо — мягко, осторожно, будто пробуя на вкус. Его губы были тёплыми, уверенными, но в то же время такими бережными, что у меня закружилась голова. Я невольно ответила на поцелуй, чувствуя, как всё внутри наполняется какой-то новой, доселе незнакомой гармонией.

Когда он отстранился, я всё ещё ощущала тепло его губ. В груди билось сердце, а в голове было удивительно пусто — впервые за долгое время.

— Теперь ты веришь? — тихо спросил он.

Я улыбнулась — по-настоящему, искренне — и кивнула.

— Да.

За дверью послышались шаги и голос Кристины:

— Ну что, вы там не поубивали друг друга?

Мы с Виктором Сергеевичем переглянулись и рассмеялись.

— Нет, — ответила я. — Кажется, мы только что нашли общий язык.

Кристина вошла, посмотрела на нас и улыбнулась — сначала настороженно, потом всё шире и шире.

— Ну, — она скрестила руки на груди. — Раз уж вы тут не поубивали друг друга, может, поможете мне с расстановкой остальных блюд на стол? Бабушка уже заждалась!

Мы пошли на кухню втроём, и впервые за долгое время я почувствовала: возможно, я действительно становлюсь частью чье-то семьи.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ

После поцелуя всё будто переменилось. Воздух стал легче, плечи перестали тянуть вниз невидимые гири тревоги и вины. Я смотрел, как Алина и Кристина расставляют блюда на стол — синхронно, привычно, будто делали это сотни раз, и вдруг осознал: я впервые за долгое время чувствую себя… дома, в полноценной семье.

Бабушка, мудрая женщина, сразу уловила перемену в атмосфере. Она подошла ко мне, когда я помогал нести тарелки в столовую, и тихо спросила:

— Витя, что происходит? Ты какой-то… светлый. Уж не влюбился ли ты, мой великовозрастный мальчик?