— Это правда — согласилась Кристи — Я не из LA. Как ваши Шерил и Сью хвосты коровам на ранчо не крутила, но тоже из бедной семьи рабочих. Мне пробиваться надо. С тобой рядом — девушка прямо посмотрела мне в глаза — Можно очень круто подняться. А главное, быстро! Вон ты на какой тачке раскатываешь уже…
— Хочешь к нам?
— Хочу! — с вызовом ответила блондинка
— В «зайки» пойдешь?
— Платить будешь?
— Да и хорошо. Но контракт жесткий.
— Я уже с тобой трахалась — засмеялась Кристи — И мне даже понравилось. По-жесткому тоже.
— Ты неправильно все поняла. Трахаться со мной это бонус. Но есть и разные денежные штрафы. Если растолстеешь, за ссоры с девчонками… Если будешь трахаться на стороне, залетишь — выставлю вон. Понятно?
Дождавшись кивка, продолжил:
— Плюс нужно будет сфотографироваться голой для журнала.
Кристи задумалась, потом тряхнула головой.
— Я согласна! Даже если выдавят из универа, возьму академ. Потом, как заработаю, доучусь.
Я потер руки. Отлично, 4 зайки у меня есть, два следующих номера я центральные развороты и обложки закрываю красивыми девушками. А там глядишь, еще кто-нибудь появится.
— Молодец. Приходи завтра, оформим тебя. А сейчас колись. Откуда эта массовка у офиса?
— Я спала когда-то вон с тем кудрявым.
— Лоуренсом? Так кажется?
Я пригляделся к высокому, кудрявому парню, что Кристи представила первым.
— Ага, у него родители из Британии. Он сам возглавляет студенческий комитет от демократов, очень политически подкованный. Я как услышала в новостях, что возле офиса Ловеласа митинг консерваторов, сразу подумала, что можно здорово комитетом пропиариться. Ну и тебе помочь. Подкинула идею Лоуренсу. Ну и дальше он все уже сам сделал.
— Правильно все сделала. Ладно, жду завтра с утра.
— Трусики надевать или не надо? — Кристи облизала алым языком губки.
— Надо подтянуть в нашу тусовку Рейчел — я проигнорировал провокацию — Мне нужно две блондинки.
— У тебя уже есть близняшки.
— Если ты будешь постоянно со мной спорить…
— Все, все, я поняла. Подумаю, как.
* * *
В центральном холле было «жарко». Звонило сразу два телефонных аппарата, по третьему Долли разговаривала, одновременно что-то записывая. Сидело с полдюжины посетителей. Я узнал курьера из типографии, юриста от вашингтонской компании, что защищало наши тиражи. Кивнул им, прошел к стойке.
— Доброе утро, Кит! — сказала Долли, зажимая одну трубку плечом и что-то быстро строча в блокнот другой рукой. — Подожди секунду!.. Да, слушаю, «Ловелас»! Нет, мистер Миллер сейчас недоступен… Да, перезвоним… Нет, журнала на складе нет, звоните в клубы «Мокамбо», там еще остались партии…
Я прислонился к стойке, наблюдая это зрелище. Долли работала как телефонная станция целого города — одна. Надо ей нанимать помощников. Увы, займ, что пришел от Хью Брэдли — уже были расписаны. Дорасплатиться за допечатку 1-го номера, авансировать 2-й.
Наконец секретарша с видимым облегчением положила трубку, улыбнулась мне — Уф! С самого утра не продохнуть. Все хотят журнал, Кит. Все. Я уже и счет потеряла, сколько звонков.
— Куда отправляешь?
— Всех по клубам «Мокамбо» — там еще остались экземпляры. Последние, правда, но что-то есть.
— Правильно делаешь, — кивнул я. — Продолжай в том же духе. Обещай, что допечатанные номера выйдут на следующей неделе.
Долли взяла карандаш, стукнула им по блокноту — у неё была такая привычка, когда она собиралась сообщить что-то важное.
— Кит, ещё звонили с телеканала NBC.
— И что им нужно?
— Хотят пригласить тебя на вечернюю программу. «The Today Show» с Дейвом Гарроуэем. Тебя… и Монро. Два гостя.
Я молчал секунду, переваривая это.
NBC. «The Today Show». Дейв Гарроуэй — это не местный Боб с его «Часом Пик» на KTLA. Это не городской скандал. Это национальный уровень. Это вся страна смотрит.
— Ого, — только и сказал я.
— Вот именно, — Долли смотрела на меня с той особой интонацией, которая у неё означала: «Я понимаю, что это серьезно, и жду, что ты скажешь что-нибудь умное». Вот только вырез декольте секретарши сильно отвлекает. Так, надо собраться.
— Позвони им. Дай согласие и обсуди дату, — сказал я. — Только сначала уточни, прямой ли эфир или запись. И кто будет вести — сам Гарроуэй или кто-то из его команды. Это важно.
— Поняла. — Она уже открывала блокнот. — Ещё — много звонков насчёт новой доски для серфа. Раз сорок уже спрашивали, где достать такую доску, как на фотографии. Я не очень понимаю, что отвечать.
Я почесал затылок, взял бумажку, написал адрес Сола. Потом набросал текст телеграммы — жду в LA, можно сделать хороший бизнес на новых досках. Деньги на билет — высылаю переводом. Добавил адрес Ловеласа.
— Вот, — я протянул ей листок. — Пошлёшь это срочно во Фриско. Телеграммой. И вместе с ней — денежный перевод вот этому человеку. Вот тебе сто долларов, чек отдашь Китти.
— Поняла, — Долли убрала всё в ящик, не глядя. Деловая женщина.
Телефоны снова зазвонили хором. Она, как по команде, потянулась ко всем трём. Я оставил её воевать с аппаратами и двинулся дальше — делать обход.
* * *
Рекламный отдел располагался в дальнем крыле, за стеклянной перегородкой. Там у нас работали три девочки — Мэри, Луиза и Пегги, — и все три были из тех, кого принято называть «профессиональными оптимистками»: верили, что реклама в журнале может продать что угодно, включая лёд эскимосам и снег пингвинам.
— Вот мистер, Миллер, познакомьтесь — Мэри представила мне грузного седого мужчину с обветренным лицом, что сидел у нее за столом — Наш первый рекламодатель.
Одет тот был добротно, но без претензий — хороший твидовый пиджак, начищенные, но явно «рабочие» ботинки. Плюс шляпа, которую он снял и держал на коленях.
При виде меня он поднялся, пожал руку.
— Мистер Миллер? Хоакин Фостер. Ферма в долине Сан-Хоакин. Выращиваю зерно, овощи. Специализируюсь на моркови.
— Морковь, — повторил я, пожимая его руку. Рукопожатие было такое, что пальцы пришлось потом незаметно поразминать. — Присаживайтесь, Хоакин. Что привело вас к нам?
Он сел обратно, снова водрузив шляпу на колени, и немного откашлялся — как человек, который знает, что сейчас скажет что-то, чего обычно не говорят в приличных конторах, но всё равно скажет, потому что цель важнее.
— Значит, так, мистер Миллер. Я прочитал ваш журнал. Хороший журнал, передовой. — Он сделал паузу, очевидно ожидая, реакции — Красивые, хм… картинки.
— Спасибо, — сказал я серьёзно.
— Значит, у вас символ — зайцы, верно? Кролики всякие?
— Верно.
— А кролики, как вам известно, — продолжил он с видом человека, который только что открыл тайну мироздания, — любят морковку.
— Это общеизвестный факт, — согласился я.
— Вот! — Хоакин хлопнул ладонью по шляпе. — Я и думаю: сделайте мне фотосессию. Ваша зайка — красивая девушка, значит — с морковкой. Ест ее, держит в двух руках, улыбается, еще что-нибудь. И телефоны моей фермы. Оптовые поставки моркови, дешевые цены! Я хорошо заплачу!
Ширли за его спиной беззвучно улыбалась в папку. Луиза изучала потолок. Мэри кивала каждому слову фермера.
— Сколько? — спросил я.
Хоакин набрал воздуха, выдержал паузу, какую выдерживают люди, когда собираются произнести сумму, от которой сами немного столбенеют.
— Тысячу долларов! — объявил он с видом Рокфеллера, открывающего новый банк.
Я кивнул спокойно.
— Это реально. Костюмы у нас есть, реквизит несложный. Можем организовать.
— Вот! — он снова хлопнул по шляпе. — Сразу понял, вы люди серьёзные. Я и приехал.
— Девочки оформят договор. Но сначала — выберите модель. Мэри, позвони Берни, пусть захватит портфолио.
Наш фотограф примчался тут же. Минуты не прошло.
Фермер открыл папку со снимками, начал, причмокивая, рассматривать девушек. Он явно был человеком, привыкшим оценивать качество продукта внимательно и без суеты.
