— Что? — он картинно вздёрнул брови в ответ на мой вопросительный взгляд. — На кухне обстановка более … способствует пищеварению.

Я тихо фыркнула. Ну-ну. Интересно, у себя дома он так же завтракает на кухне? Хотя, это не моё дело. Мало ли какие у герцогской семейки порядки. Моё дело — сварить такой кофе, чтобы он язык проглотил от удовольствия. Я решила приготовить его на дровяной печурке. Была у нас такая — маленькая, но удаленькая. Дрова разгорались в ней легко, будто она сама каждый раз с огнём договаривалась. Вот и сейчас, — стоило только щёлкнуть пальцем, как маленькие полешки радостно вспыхнули. Через пару минут под уютное потрескивание дерева варочная плита раскалилась, обдавая рядом стоящих жаром. И скажу я вам — вот такое тепло разительно отличается от магического. Оно живое. И еда, приготовленная на таком огне — живая. Даже кухня наполняется неповторимым запахом, когда в печурке горит обыкновенный огонь.

Аромат свежесваренного кофе быстро заполнил маленькую кухоньку, смешиваясь с запахом горящих поленьев и чего-то печёного, что готовилось тут вчера. Я с упоением вдохнула этот неповторимый запах. Как хорошо дома!

Марк, прислонившись к косяку двери, наблюдал за мной с нескрываемым интересом. Его взгляд был настолько пристальным, что я почувствовала, как щёки снова начинают пылать. Чтобы скрыть неловкость, я, протянув ему чашку, спросила:

— Вам кофе с собой сделать?

— Тебе, — поправил Марк, завладев и чашкой и моими пальцами. — Мы же договаривались.

— Тебе, — повторила я эхом, снова погружаясь в тёмный бархат его глаз.

— Кофе с тобой — мечта…

Его глаза неумолимо приближались, радужка вспыхивала волшебными огоньками…

— Ой, — пролепетала я, — огонёчки!

То, что произошло дальше, никак не поддавалось здравому смыслу. Раденбергский застыл, словно натолкнулся на невидимую стену, крылья тонкого породистого носа раздулись, глаза совсем стали чёрными и в них огоньки уже не вспыхивали, а превратились в яростный огонь, сметающий всё на своём пути. Вот ещё немного, и я тоже вспыхну, поглощённая его напором.

— Ты сказала, что видишь у меня в глазах огни? — тихо прохрипел он.

— Ой! А вы уже кофию напились!

Дана! Чуйка у неё срабатывает каждый раз, что ли!

— Ну, вот, господин, — ворковала она, вновь ввинчиваясь между нами. — Уже и время в Академию отправляться. А там уже и сестра ваша, леди Марго с женихом своим ждёт. Я им тоже кофию с «Утренней гадостью» сделала, пьют они, и очень довольны.

Я видела, с каким сожалением Марк выпустил мои пальчики. Признаюсь — была в этом с ним солидарна. Но и Дане надо сказать «спасибо», что удерживает меня от опрометчивых поступков. Я ж ведь не невеста зубных дел мастера. Мне честь надо блюсти. А тут такие соблазны…

— Ой! — Дана сделала «страшные» глаза. — А вы что, ещё не пили кофий? Или это вторая чашка? Так у нас госпожа и третью может сделать! Только … — она внимательно всмотрелась в моё пылающее лицо. — Не в себе она что-то сегодня с утра. Не заболела ль, родненькая?

Я была подвергнута тотальному общупыванию на предмет возможной болезни.

— Не в себе, говоришь? — хмыкнул Марк, не отводя от меня пристального взгляда. — А мне это… нравится. Это так необычно! И притягивает…

По спине пробежал незнакомый холодок. Что Марк имел в виду? Стало, действительно, не по себе от его слов. Притягивает, видишь ли. А ничего, что сам зимой женится?

Воспоминание об этом предстоящем событии мгновенно вернули меня на грешную землю. Я пожелала Светлости «приятного аппетита» и поспешила в зал.

— Тина! — Марго так обрадовалась мне, словно мы год не виделись. — Я только что получила сообщение от отца! Он протолкнул проект с детским центром в палате лордов! Теперь можно начинать готовить санаторий к приёму детей!

Отличная новость! Она заполнила радостью все мысли!

— Через два месяца у нас в Академии будут «королевские каникулы», и мы сможем с тобой лично присутствовать при ремонте!

Да, был такой перерыв в занятиях в каждом учебном заведении — праздновали День рождения императора.

— В городе будет целая неделя ярмарок и всевозможных гуляний! — продолжала щебетать Марго. — Никто и не заметит, что нас не будет!

Да, может, и не заметят. Но я собиралась на этой ярмарке заработать! Как раз ударят первые настоящие морозы, и горячие напитки с печёностями будут хорошо продаваться!

— А ты хотела участвовать? — догадалась подруга по моему помрачневшему лицу. Немного подумала и снова зажглась улыбкой: — Это ж великолепно! Марк с Ричи потренируются в многоразовых порталах! — она снова засияла новогодней гирляндой. — Нам же не надо постоянно там присутствовать. Будем наведываться в перерывах, скажем, по вечерам. Как раз проверим, что рабочие сделают за день! Верно, Ричи? — острый локоток девушки многозначительно пихнул блондина. Тот скривился и кивнул.

— Завтрикать будете, господа? — вклинилась в поток слов будущей герцогини Даксвен моя Дана.

— Нет-нет, — Марго поспешно подскочила, увлекая за собой жениха. — Мне надо до занятий к отцу наведаться. Ричи! Чего сидишь? Открывай портал!

Даксвен виновато улыбнулся, кивнул подошедшему другу и поспешил следом за невестой в тамбур. А Марк остался.

В Академию мы с ним прибыли тютелька в тютельку за минуту до начала пары. Мне повезло, что первое занятие у нашей группы было практическое у мастера Оберхайде по кулинарии, и никаких учебников и тетрадок он не требовал.

Я с облегчением(?) скинула со своей талии руку парня и понеслась в аудиторию. Около самой двери кто-то резко дёрнул меня за косу. Больно так дёрнул, аж слёзы из глаз брызнули.

— Я тебя предупреждала, дохлятина?

Люция! Что она тут делает? У них же занятия совсем в другой части здания!

— Ты чего? — я попыталась освободиться, но хватка у этой дамочки была железной.

Настроена девица была решительно, судя по разъяренному оскалу.

— Я тебя предупреждала? — шипела она мне в лицо. — Как ты посмела прикоснуться к моему Марку? Я тебя в порошок сотру!

Люция замахнулась, на пальцах вспыхнул огонь, который вот-вот должен был сорваться и нанести мне ощутимый вред. Или спалить до тла…

Я смотрела на огненные кружева и неожиданно, даже для самой себя, руки вскинулись, пальцы изогнулись в заученном жесте, а с губ сорвалось заклинание кружева, что вчера так усердно зубрила.

Хоп! Рекреацию огласил дики визг.

— Аа-а-а-а!

И это орала не я! Это истошно вопила моя врагиня! А я стояла и хлопала ресницами. Ух, ты! Как я могу! Справедливо возгордилась!

Просто Люция бесновалась сейчас в сети из моих кружев, а её огонь планомерно слизывал с неё одежду и волосы… Мда. Волосы жалко. Но ничего, полежит у целителей в боксе — они восстановят её шевелюру.

В этот момент дверь аудитории отворилась и из неё вышел мастер Оберхайде.

— Что тут происходит?

Обозрев картину — вопящая Люция и ошарашенная я, — он молниеносно принял правильное, на его взгляд, решение: окатил девицу магической водой. Огонь, конечно, погас, ведь потенциал и сила у мастера намного больше, чем у студентки. Но кружева никуда не делись! Так и оплетали полуголую Люцию. Кажется, даже ещё плотнее.

— К ректору! — рявкнул преподаватель.

В Академии мастер славился вредным характером. Но сейчас он проявил благородство: снял мантию, чтобы укрыть обнажённые телеса Люции. Эх, жаль, что звонок на пары уже прогремел! Люция имела бы сногсшибательный успех у студентов мужского пола — посмотреть у неё есть на что. И спереди, и сзади — одним словом, кровь с молоком и булочками.

И тут вышла осечка: мантия преподавателя, столь любезно накинутая на разъярённую девицу, стала исчезать на глазах. Такое впечатление, что моя кружевная сетка с удовольствием уничтожает материю.

— Нет-нет-нет, — забормотал Оберхайде, наблюдая за исчезновением своей мантии. Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, он бросился к Люции с намерением спасти остатки материи. Но кружевная сеть, словно живая, ощетинилась щупальцами, не позволяя мастеру притронуться к её «еде». Хорошо ещё, что она только неживую материю уничтожает. Хотя… Кто знает, вдруг она, когда «сожрёт» мантию, за Люцию примется? Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных. Я немного позавидовала врагине, что она не видит это со стороны.