— Не надо никого искать, — Марк элегантно поставил на стол пустую чашку. — Отец пришлёт нашего семейного целителя. Он посмотрит и решит, что делать.

— Вашего целителя? — ахнула я. Это ж сколько денег надо, чтобы услуги личного целителя герцога оплатить!

— Ну, да, — холодно ответил парень. — Ты же не забыла, что твоя сестра является теперь достоянием всего государства? Её здоровье — это проблема государства.

— Она ещё маленькая для такого внимания к своей персоне! — ощетинилась я. — Сейчас вы пришлёте своих магов, а потом потребуете оплату! Нет уж. Я сама буду лечить сестру!

— Тина, успокойся, — Марго погладила меня по руке. — Марк имеет в виду, что теперь Лина на государственном обеспечении.

— Я сказала — нет! Я сама буду обеспечивать сестру! А как она вырастет, пусть сама решает, где применить свои способности!

— Девочки, — Марк вздохнул и укоризненно покачал головой.

— Да! — Марго оживилась, будто что-то вспомнила. И действительно, вспомнила! — Мы же пришли обсудить с тобой проект для детей-инвалидов!

Под лёгкие, — и не очень, — пирожные и горячий свежеприготовленный кофе обсуждение прошло на ура. Дети герцога Раденбергского, естественно, никогда не сталкивались с проблемой инвалидности, а я знакома со многими проблемами, воспитывая сестрёнку. Им было важно знать всё. И я рассказывала, что могла вспомнить, и что волновало сейчас. Марк расспрашивал, задавая конкретные вопросы, а Марго записывала всё на кристалл памяти, вставляя свои замечания, уточняя непонятное ей и вообще, комментируя. Вот, казалось бы двое детей от одних родителей, а такие разные! Марго — весёлая, жизнерадостная и любознательная девушка, а Марк — серьёзный и спокойный. Как такое может быть? Непонятно.

Часа через два, уничтожив целый поднос пирожных и пирожков, выпив пару литров кофе, Раденбергские, наконец, перестали меня пытать расспросами. Честно говоря, за время разговора я устала больше, чем за целую ночь у духовки.

— Спасибо, Эйтина, — церемонно склонил голову Марк. — Твои сведения очень ценны. Мы и не предполагали, что у людей с ограниченными возможностями столько проблем.

— Да, мы пойдём. Узнали пока всё, что нужно. Но, если что, — Марго красноречиво приложила ладонь к уху, — я позвоню!

Я решила проводить дорогих гостей до самого выхода, как того требовал этикет. Уже у самой двери Марго вспомнила ещё об одном:

— Тина, найми всё же гувернантку сестре. Думаю, дохода от торговли тебе хватит на её жалованье. И процент от проекта ещё будешь иметь. Правда, это будет только через пару месяцев.

— Какой процент? — удивилась я.

— Как какой? Твоя же идея? Твоя! — тряхнула она головой и смоляные локоны красиво спружинили. — Значит, тебе положен процент за идею. И не спорь! Тебе что, деньги не нужны?

Вздохнув обречённо, я должна была признаться:

— Нужны. Мне ещё прошение в службу опеки подавать. А там госпошлина, как телега с лошадью стоит.

— Кстати! Чуть не забыл! — оживился Марк, хлопнув себя ладонью по лбу. — Вот что значит, не в меру есть сладкое! — Он улыбнулся, обнажив жемчужные белоснежные зубы. Красивая улыбка. Она очень шла молодому магу. — Держи!

Раденбергский протянул мне пакет с бумагами.

— Что это? — с опаской спросила я.

В последнее время от бумаг я не ждала ничего хорошего.

— Это документы на опекунство. Теперь ты являешься единственным опекуном младшей дочери погибшего барона Ромэро — Эвелины Ромэро.

От счастья я немного опешила. Потом правила приличия совсем вылетели из головы, — взвизгнув, повисла на шее у наследника герцога. Да ещё поцеловала его в щёку! Ужас! Благо мы находились уже в тамбуре и никто не видел моего позора. Это ж надо молодой леди так себя вести не благородно! Самой обнять мужчину! И поцеловать! Опомнившись, чуть в обморок от стыда не свалилась, и сразу почувствовала на своей талии горячую ладонь Марка. Это отрезвило. Что он обо мне может подумать? Что я доступная женщина? Какой кошма-а-ар… По двигающимся губам поняла — Марк что-то говорит. Но что? Уши заложило и все слова парня улетали в плотную вату. Пришлось несколько раз встряхнуть головой и прикусить до боли щёку. Только тогда незримая вата истаяла.

— …И бумаги на наследство. Граф отстранён от управления баронством. Теперь оно в твоих руках, — ворвались в моё сознание последние фразы.

— Баронство? Сейчас?

Да, месяц назад я мечтала об этом. Но сейчас, являясь студенткой Академии, как я могу работать, учиться и ещё управлять баронством?

Будущий правитель герцогства понял моё замешательство правильно. Он улыбнулся уголком красиво очерченных губ и сказал:

— Лорд Жильверн уже позаботился о новом управляющем. Учись спокойно, Эйтина. После обучения сама можешь распоряжаться. Если, конечно раньше замуж не выйдешь. Тогда твоим баронством будет распоряжаться супруг.

Всё это он говорил, так и прижимая меня к своему боку! А потом замолчал, глядя на меня своими чёрными омутами глаз. Не знаю, сколько мы так стояли. Я вообще лишилась способности двигаться и соображать. Стояла и тонула в его глазах.

— Кхм, — тихое покашливание вывело меня из ступора.

Спасибо, Марго!

— Марк, мы уже опаздываем к семейному обеду! — напомнила она, легонько стукнув брата по плечу изящной ручкой в тонкой кружевной перчатке. — Маменька будет недовольна!

Парень едва заметно вздрогнул и моргнул. Волшебство рассеялось…

Я тихо ойкнула, отстранившись. Лицо опалило пламенем. Наверное, стояла красная, как свекла. Чувство стыда и неловкости накатило с новой силой. Бездна, надо же сесть в такую лужу!

— Спасибо за прекрасный кофе, — негромко произнёс Марк своим бархатным голосом с лёгкой хрипотцой. — Жаль, нельзя им насладиться ещё раз, но уже дома.

Странно. Раньше я не замечала, что он так подхрипывает. Не до того было, наверное. И… Что он сказал про кофе? Ему понравилось? Правда? Слова сами сорвались с губ:

— Вам сделать кофе с собой?

— С тобой? — чёрная нить левой брови выгнулась в изумлении.

Смущение опалило огнём не только лицо, но и уши, и шею, и, вообще, всё. Горячая волна накрыла с головой и, шипя, расползлась по ногам.

— Нет, вы не так поняли! Я имею в виду кофе на вынос.

Задумчиво-печальная улыбка вновь озарила лицо парня.

— Нет, не надо, — он странно смотрел на меня своими чёрными омутами глаз. — Я лучше сам позже наведаюсь на чашечку.

Раденбергский слегка наклонил голову, прощаясь, открыл дверь и они с сестрой вышли на залитую солнцем улицу, где стояло шикарное ландо. Конечно, им по статусу только такое и положено. А я стояла, заторможенная, и наблюдала, как высокий брюнет элегантно протягивает руку изящной красотке, помогая той сесть в экипаж.

Блин, Тина! О чём думаешь? Я дала себе мысленную оплеуху. Он — сын герцога! Наследник правителя края! А я? Бедная сиротка-баронесса. И хоть уже и не такая бедная, но всё же ему не пара.

Эта мысль отрезвила расшалившуюся фантазию, и я побежала на кухню. Надо использовать оставшиеся часы выходного дня с пользой. Завтра на учёбу.

В который раз я благодарила отца за артефакт переноса многоразового использования! Без него бы мне пришлось совсем туго: мотаться туда-сюда из Академии в кофейню и обратно — сколько же денег нужно на экипаж!

Неделя пролетела, словно один миг. Учиться было интересно. В группе меня не доставали. Вернее, сначала попытались, узнав, что я из провинции. Но, когда узнали, что моей соседкой по комнате является Маргарита Раденбергская и мы с ней дружим, отстали. Хотя и в свои компании не приняли. Но я не расстроилась. Когда мне в студенческую жизнь вливаться? У меня режим дня: Лекции — практика — библиотека — иногда занятия с Марго — кофейня. И снова по кругу. Это им, родительским деткам, хорошо. Не надо думать о пропитании, о дальнейшей работе и так далее. А мне — всё самой. Спасибо лорду Жильверну, что побеспокоился о хорошем управляющем баронства. Хоть за наследство родительское душа не сильно болит. Надеюсь, что там всё будет хорошо, пока я грызу гранит науки.