— Госпожа вынуждена отъехать по делам, — выдала Дана заготовленную версию. Ну не могу я показаться в торговом зале! Копчиком чую — опекун не оставит в покое.

— Ну что ж, — ресторатор ещё раз оглядел витрины с товаром, — это у вас и весь ассортимент?

— Что Вы, господин, — солнечно улыбнулась девушка. — Мы только начинаем!

— То есть, у вас можно ожидать и горячие блюда?

— Что Вы, господин, — повторилась Дана, — у нас только сладкое и пирожки. Всё к кофею! Ну, если всё хорошо пойдёт, и тортики будем делать! На вынос!

Мужчина потёр переносицу и неожиданно тепло улыбнулся:

— Тогда я вам желаю успехов! Не вижу в вашей кофейне конкурента, наоборот — она возьмёт некоторую часть моих клиентов, нежелательную для меня, и освободит места для более представительных посетителей. А вашу хозяйку я буду рад видеть на субботнем чаепитии.

Дана замялась: отказать прямо — это будет оскорблением, но и принимать нельзя! Я замерла — не хотелось портить так удачно начинающееся соседство! Что горничная, — хотя, какая она уже горничная? — придумает? И она придумала!

— Ох, господин, моя хозяйка не совсем эм-м-м-м… разговаривает. Ей всегда неуютно в обществе, поэтому и старается не выходить в свет.

На лице ресторатора отразилось сожаление и понимание.

— Тогда не стану настаивать, но предложение на субботние чаепития остаётся в силе! — вытащив из внутреннего кармана сюртука маленькую золотистую карточку, он протянул её Дане.

— Благодарствуйте, господин! — просияла девушка, прежде чем взять визитку. — Я обязательно передам госпоже!

Потом впорхнула стайка щебечущих девиц. Они с удивлением читали названия сладостей, хихикали в кулачки, затем осмелились и заказали по чашке чая «Гадость науки» и по эклеру. Видимо, понравилось, и цены устроили, так как они ещё купили шесть штук и попросили упаковать в коробку. Я порадовалась, что заранее предвидела такое развитие событий и заказала подходящую тару.

Следом ввалилась толпа парней-студентов с сумками, в которых просматривалась канцелярия. Те, не стесняясь, громко гоготали над ценниками, затем основательно уселись за столики — их было четыре в зале, — навернули по пять пирожков с различными начинками и выпили почти по литру кофе. И куда столько влезло?

К полудню стали подтягиваться гуляющие мамочки с детьми, затем пожаловал директор редакции местной газеты — он узнал о кофейне от господина Жиля, у которого обедал. И уже к вечеру нас посетила чопорная старушка, — похоже, чья-то экономка, — с мальчиком-служкой. Она отведала пирожное безе, благосклонно кивнула и купила по две штуки каждого вида пирожных и пирожков.

К вечеру витрина с пирожными опустела, и я с радостью нафеячила ещё немного, чтобы хватило до закрытия.

Я была счастлива! Если так пойдёт и дальше, я смогу найти для Лины мага, который не только поддержит её здоровье, но и вылечит! И, да, я знаю, что это очень дорого. Но сделаю для этого всё!

*****

Крыс сидел в коридоре второго этажа и злобствовал. Это ж надо, а! Он так надеялся, что его выходка поставит крест на деятельности этих фифочек! Так — нет же! Открытие прошло так удачно, что хозяйке пришлось даже доделывать ещё пирожных! И пирожки возвращающиеся на занятия студенты, размели. У-у-у-у, бедные-несчастные-голодающие! Только что из дома! Не кормили их там, что ли? От возмущения у зверька трясся длинный хвост, а над призрачной шерстью вспыхивали маленькие сиреневые искры, которые, пролетев немного, медленно таяли в вечерней полутьме. Мозг Филимона усиленно искал способ выкурить нахальных дамочек со своей территории. Он самозабвенно перебирал все возможные варианты и не заметил, что в коридоре уже не один.

— Ой, какая прелесть! — раздался удивлённый возглас.

Крыс подпрыгнул от неожиданности и свирепо гаркнул:

— Где?

Он волчком закрутился по коридору в поисках той самой «прелести».

— Найду — урою, — рычал крыс, стреляя глазами во все стороны.

— Ух, ты, — хихикнули совсем рядом, — самый настоящий волчок!

Филимон остановился и резко поднял голову. Прямо над ним возвышалась детская инвалидная коляска, с которой с непосредственным любопытством смотрели большие синие глаза. Вцепившись тонкими ручками в ободки колес, девочка подкатилась поближе и наклонилась к зверьку:

— А покажи ещё те сиреневые огоньки! Ну, пожалуйста!

Крыс опешил. Это он, что ли, та «прелесть»? Пораскинув мозгами, Филимон пришел к выводу: да. Это его девочка так назвала. Стоп. Это что же получается, — она его совсем не боится? Странно.

— Ты это, — негромко буркнул крыс, — не наклоняйся так, упадёшь. Мне ещё только твоих соплей не хватало тут!

— Я не плакса! — возразил ребёнок. — Я только у целителя плачу, — она потерла колени и виновато улыбнулась: — Больно очень всегда.

— Что же у вас за целители, которые не могут даже обезболить? — недовольно фыркнул Филимон.

— Какие есть, — она горестно вздохнула. — За то когда-нибудь вылечусь. Сестра Тина так говорит.

— А чего сюда припёрлись? — Пользуясь случаем, крыс решил выяснить всё, что мог.

— Ты никому не скажешь? — заговорщически прищурилась девочка.

— Могила! — грызун провёл когтем по горлу.

Она поманила крыса пальчиком. Совершенно не сознавая, что делает, Филимон забрался по юбке на колени малышки и превратился в одно большое ухо.

— Мы сбежали от нашего опекуна, — зашептала девочка. — Он жениться на Тине захотел. Я сама слышала, как она рассказывала Дане.

— Дуры! — от возмущения крыс даже подпрыгнул. — Сидели бы сейчас дома и в ус не дули! А сейчас кто вас содержать будет?

— Тихо! — цыкнула малышка. — Сейчас Дана прибежит, а она терпеть не может всякую живность, вон, даже Мисюсю еле терпит.

— Я говорю: дуры вы, — тут же зашептал Филимон. — Возвращайтесь домой!

— Не-е-ет, — протянула девочка и погладила серую спинку.

Крыс замер, потому, что … потому, что впервые за столько лет почувствовал тепло от детских ладошек и … своё тело … Он подпрыгнул, пытаясь в воздухе осмотреть самого себя.

— Ой! — засмеялся ребёнок. — Какие у тебя коготки острые! А тебя как зовут? Меня — Лина! Прости, не могу книксен сделать, — она как-то сразу поникла. — Ты же не сердишься?

— Филимон я, — буркнул крыс. Ему стало совсем не по себе. Прикосновения ребёнка оказались так приятны! Но это неправильно! Так быть не должно! — И, если не можешь соблюдать приличия, то и не зачем знакомиться! Домой езжайте! Там опекун оплатит целителя, он вылечит тебя, тогда и поговорим!

— Нет, мы не вернёмся, — скрестила на груди худенькие ручки Лина. — Тина поступила в Академию, выучится и сама найдёт целителя!

— Курицы глупые! — прошипел грызун, скатился с коленей и юркнул в пол, просачиваясь серым туманом.

Уже будучи в перекрытиях между этажами он услышал:

— А ты ещё придёшь, Филечка?

— Угу, — раздражённо ответил и передразнил себе под нос: — «Филечка»! Тьфу!

Но как же приятно гладили его маленькие пальчики! Нет-нет, надо озаботиться будущим малышки! Что там она говорила? Сбежали от опекуна? Вот дурёхи!

*****

Спать я снова легла почти под утро. После закрытия Дана приводила в порядок зал, а я кулинарничала. И только, когда витрины полностью были заполнены, а на кухне образовался значительный стратегический запас продукции, — успокоилась. Да и молоко с яйцами закончилось. В порыве вдохновения я ещё соорудила несколько десятков корзиночек с нежнейшим мягким сыром и сочными фруктами, и отправилась спать. Послезавтра начинаются занятия в Академии, значит, надо будет переселяться в общежитие. Кто же у меня будет соседкой? Ведь предстояло как-то договориться с ней, чтобы о моих ночных отсутствиях никто не узнал. А ещё — очень страшно было оставлять одних Лину с Даной. Я, конечно, дам сестренке одноразовый портал, но всё равно — страшно. Вдруг, что случиться?

— Домово-о-ой, — тихонько позвала я духа. — Ты проследишь за Линой? Я тебе на выходных испеку большой шоколадный торт с вишней!