Испытать свои умения в спарринге с живым противником мне в этот вечер так и не удалось. Стоило нам с Димом спуститься по отдельной винтовой лестнице, ведущей из его покоев в подвальное помещение, как под его сводчатыми потолками заметалось эхо от звона колокольца.

— Что еще? — нахмурился Дим, явно разочарованный тем, что нас прервали. Тем не менее игнорировать трель он не стал и, махнув мне рукой, мол, осмотрись пока здесь, направился к лестнице.

Я же решил последовать молчаливому разрешению хозяина дома. Изолированный от общего объема, подвал оказался на диво большим помещением, разделенным на части восемью массивными колоннами, подпирающими довольно высокие своды. Часть этой огромной комнаты оставалась пустой и могла похвастать лишь установленными вдоль стен стойками с самым разнообразным оружием, а вот другая… там Дим, кажется, дал волю своему духу алхимика-экспериментатора. Вдоль дальней стены был установлен длиннющий стол, на котором расположилась богатейшая лаборатория, а рядышком нашлось место даже для небольшой кузницы. По крайней мере, никак иначе наличие наковальни и хитровымудренного горна в углу комнаты я определить не смог. Еще одну стену полностью закрыли шкафы и шкафчики с ингредиентами, а также серванты с тускло блестящими в них флаконами, пустыми и заполненными. А вот рабочую посуду, как я понял, Дим хранит в сундуках под столом лаборатории. Да уж, внук Вурма развернулся на полную. Такой коллекции самых разнообразных эликсиров я не видал даже во время наших с ним визитов к деду. Впрочем, тот хранил большую часть своих разработок вдали от чужих глаз… и цепких рук своего внука, которого хлебом не корми, но дай испытать очередное изобретение любимого деда.

Голос Дима вырвал меня из размышлений в тот момент, когда я пытался лишь по внешнему виду эликсира в очередном неподписанном флаконе определить назначение его содержимого. Ну да, пусть в отличие от моего бывшего носителя и его неугомонного деда меня нельзя назвать гением алхимии, но уж разбираться в этой области на уровне хорошего ремесленника я научился. Спасибо памяти Дима. Вот и пытался разобраться в его работах, все равно в ожидании прихода спарринг-партнера делать было больше нечего.

— Мид! Отвлекись ты уже от этих склянок! — Рука барона настойчиво тряхнула меня за плечо.

— А? — Я обернулся и, рассмотрев выражение лица Дима, невольно нахмурился. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — протянул он и развел руками. — Обокрали тебя, друг мой.

— Че-эго?! — Вот уж ошарашил, так ошарашил!

— Гилд отправил людей в корчму за твоими вещами. Тур, это командир первого десятка моего копья, отправленный к Биггену, только что прислал своего бойца с докладом. В твоей комнате все вверх дном. Одежда вроде бы на месте, хоть и расшвыряли ее по всему номеру, но больше там ничего нет, только пустой выпотрошенный заплечник на непонятной раскоряке.

— Это не раскоряка, а рама, — заторможенно ответил я, офигевая от новостей.

— Идем, Мид, — вздохнул барон. — Будем на месте разбираться, как так получилось и что теперь делать.

— Идем, — кивнул я.

Заведение Биггена встретило нас совершенно неожиданной для вечера тишиной. Обычно-то, как я успел узнать, в это время в обеденный зал заведения набивается весьма немалая толпа народа и гул стоит такой, что на полквартала слышно. А сейчас — мертвая тишина и пустота. Впрочем, насчет последнего я, кажется, немного ошибся. У дальней стены зала под хмурыми взглядами пары гвардейцев барона, выстроившись в шеренгу, мялось с десяток человек. Третий же гвардеец, смутно знакомый рыжий детина, в это же время что-то тихо втирал обильно потеющему хозяину. Бледный Бигген, то и дело нервно вытирающий лицо несвежим платком, сейчас совсем не походил на того солидного содержателя уважаемого заведения, каким я его помню еще по сегодняшнему утру. Совсем скис, бедолага. А уж когда он глянул в мою сторону… Ну да, его можно в чем-то понять. Охрана собственности постояльца в гостинице-владении — прямая обязанность владетеля. И такой удар по репутации, как кража из защищенной духом-хранителем комнаты, может моментально превратить Биггена в банкрота.

Понять можно, а вот простить… Память Дима, которой я некогда пользовался как своей, оставила определенный отпечаток на моем сознании. А сам носитель, как любой житель Ленбурга, был уверен, что воровство во владениях-корчмах вещь редкая до полной необычайности. И мне эта уверенность передалась в полной мере. Оттого я и проявил, как теперь понятно, непозволительную небрежность, оставив без присмотра весьма ценные вещи и деньги в снятом мной номере. Что ж, это будет мне уроком и… целью. Нужно основательно почистить свое сознание от таких вот случайно вложенных «знаний» и «уверенностей», слепое следование которым может оказаться весьма опасным. Но этим можно заняться чуть позже. А сейчас сейчас нужно разобраться, как это вообще могло произойти.

Очевидно, последний вопрос я задал вслух, потому что ответ на него пришел от стоящего рядом со мной весьма хмурого барона Гумпа, в котором сейчас даже я с трудом мог рассмотреть знакомого мне до последней мысли авантюристичного ходока Дима Гренадера.

— Просто, Мид. Есть среди воров такие специалисты, что могут и мимо духа-хранителя пробраться. Есть и алхимики с зельеварами, что для них необходимую оснастку готовят. Незаконно, конечно. Иначе в приграничье воровства в помине не было бы. Вообще. Но это редкость. Воруют обычно на заказ, конкретные вещи и ценности, и стоит это очень недешево, порой больше, чем вообще из заказанного владения вынести можно.

— Но здесь все было несколько иначе, — присоединился к нам рыжий гвардеец, отвлекшийся от беседы с Биггеном.

— Вот как? — Дим вопросительно приподнял бровь, одним движением безмолвно потребовав развернутого ответа от своего подчиненного, и тот его понял.

— Именно, — уверенно кивнул рыжий и повернулся ко мне. — Сударь Мид, сделайте одолжение, взгляните на слуг нашего корчмаря. Никого знакомого не замечаете?

— Никого, но это явно не все люди, работающие в этом заведении, — пробежав взглядом по недовольным, мрачным и просто растерянным лицам прислуги, пробормотал я. — По крайней мере, одной служанки среди них я точно не вижу. А она должна быть здесь. Точно.

— Лийка! — громыхнул вдруг Бигген с яростью, весьма неожиданной для человека, только что пребывавшего в самом унылом состоянии духа. — Говорил же я милсдарю Туру: она это! Сбежала, тварь, с деньгами постояльца, а мне теперь… Это ж… все дело жизни загубила, сучка драная! У-у-у!

Я смотрел, как Бигген извергает площадную брань, и думал о… разном. Очевидно, выражение лица у меня было то еще, потому что на него обратил внимание Дим.

— Эй, сосед! Ау! — Он тряхнул меня за плечо.

— Здесь я, здесь, — отозвался я со вздохом.

— Уже неплохо, — кивнул Дим. — О чем задумался?

— О коварстве, женщинах и судьбе, — почти честно признался я. — Вчера: «милый, еще»… а сегодня бац! И ни «милой», ни «еще», ни денег. Обидно!

— Вот ты шу-устрый, — усмехнувшись, протянул мой бывший носитель. — Два дня в городе и уже служанок в корчмах валяешь.

— Кхм, тебе напомнить прием в ратуше Ленбурга и племянниц городского советника? — в свою очередь фыркнул я. — Помнится, тогда тебе всего полчаса беседы хватило… на месяц встреч, если мне память не изменяет.

— Ми-ид, — укоризненно протянул барон.

— Ты молчишь, и я молчу, — пожав плечами, предложил я. Дим кивнул. — Вот и замечательно. А сейчас я бы хотел увидеть свою комнату.

— Да что там смотреть-то теперь, — вздохнул было Бигген, но словил угрожающий взгляд рыжего Тура и осекся.

Развернувшись, корчмарь ссутулился и тяжело пошаркал к лестнице, а мы последовали за ним. Правда, по пути, Дим остановил все того же Тура и, шепнув ему что-то, указал на прислугу. Гвардеец понимающе кивнул и, резко затормозив, направился к до сих пор переминающимся с ноги на ногу людям у дальней стены зала.

— Тур расспросит их об этой Лие, — произнес Дим, поравнявшись со мной. Вот и хорошо. Мне сейчас будет не до того.