— Берите, — сказала ведьма собравшимся. — Вы знаете, что делать. Нужно найти их алтарь. Ваши поиски должны остаться тайной. Не подведите меня, и награда будет высока.

— Слушаемся, Шулглах.

Каждый из них склонил голову и принял дары. Воины синхронно развернулись и удалились из помещения, оставив меня наедине с хозяйкой.

— Тебе лучше молчать, чужой. То, что здесь произошло должно остаться тайной.

Отвечать ничего не требовалось. Валькирия отправила слугу восвояси и осталась заниматься своими делами. Я же брел от дворца и обдумывал случившееся. Рана успела закрыться, никаких серьезных повреждений не было. На регенерацию всем оказалось плевать, видимо здесь это в порядке вещей. А ведь опасный момент был. Могли сделать вывод, что я из себя что-то представляю. Хотя чего это я, сам по себе момент был запредельно опасен и боюсь думать, какие проблемы он несет.

Зачем ведьма ищет алтарь? Почему она так активизировалась именно сейчас? Ведь тогда, на острове, когда дамочка убила Влада, она была очень близка к заветному. Почему тогда проигнорировала храм? Что изменилось и как поменялись её планы?

Если рассуждать логически, то, что дает храм? Возможность получать усиления. Но это ценно для слабого землянина, а вот местные могут думать об этом в последнюю очередь. Тогда что это может дать? Неужто… Ух… А что, если проклятая ведьма хочет получить доступ на Землю?

Это простая мысль свалилась как сугроб на голову. Я аж споткнулся и чуть не упал, когда додумался до этого. Да ну, бред… Зачем ей это? Что ей делать на земле?

Действительно, что может делать подобное богам существо на целой и безобидной плане, где ей не будет равных. Отдохнет, а потом захватит мир, вот что.

От нарисовавшихся перспектив стало дурно, внутри сжалось от плохих предчувствий. Смогут земляне что-либо противопоставить магии? Ядерное оружие? Ракеты? Технологии? Возможно, но далеко не факт. В любом случае сразу не разберутся, а вот ведьма, если вспомнить, что у неё есть возможность обращать в раба любого, а быть может и что похлеще делать… Сможет буквально поработить мир. Захватит правительство и прощай, демократия и свобода, земля узнает настоящую тиранию.

Как быстро гончие ведьмы справятся с заданием? Словно издеваясь, я увидел, как вдалеке поднимаются в небо десятки всадников. Командиры и их отряды. Такой оравой, да с компасами… Не скажу, что у них самая простая задача, но уверен, рано или поздно справятся.

Что я могу с этим сделать? Как помешать? Очевидно, что нужно не допустить проникновения гулхаров на землю. Ответ банален — сейчас я ничего не могу, а значит нужно стать сильнее. Поэтому надо ускорить бурение туннеля.

Но стоило дойти до барака, как меня там встретил Таг. И что сегодня всем неймется-то?

— Опять отлыниваешь, чужой, — недовольно сказал толстяк.

— Меня вызвали, — пожал я плечами.

— Да, знаю. Но всё равно, я присматриваю за тобой и знаешь, что заметил? Что ты регулярно куда-то пропадаешь.

По спине пробежал холодок. Если его сейчас убить и спрятать труп, это смогут вычислить? Впрочем, мы стоим на виду у других рабов, так что либо перебить всех и тогда точно вычислят, либо молчать и выкручиваться.

— Я работаю старательно, — ответил я спокойно, насколько мог. Хотя сердце бешено колотилось.

— Врешь, чужой. Ты отлыниваешь и за это будешь наказан.

Следом пришла боль. Я знал, что так будет. Мог это предотвратить, но тогда бы спалился. Боль прошла острой иглой через сознание и пронзила мышцы. Я рухнул и забился в судорогах. Обычно это кончается быстро, но в этот раз Таг умудрился закоротить систему и не собирался просто так отставать.

— Никто не может выдержать дольше двух минут, чужой, — голос толстяка доносился как будто издалека, — Посмотрим, сколько продержишься ты. Если окажешься хлипким, то умрешь.

Жирдяй довольно рассмеялся и отошел в сторону. Меня же продолжало трясти, а боль нарастала. Как только Таг отошел достаточно далеко, я выпустил магию и блокировал часть боли. Она превратилась в терпимое покалывание. Теперь изобразить страдания и продержаться отведенное время.

Как и сказал Таг, через пару минут отпустило. Но вставать я не спешил. После такого встать, как ни в чем не бывало, будет слишком подозрительным. К тому же, лежать вполне хорошо. Не смотря на блокировку, мне досталось. Толстяк прав, больше двух минут это выдержать нельзя. Суровая и мучительная смерть. Так что полежу пока, придумаю, как отомстить.

Но каков же урод, он так любые планы обломает. Как теперь ускоряться, если я под пристальным вниманием? Этот вопрос однозначно надо решать.

Как далеко человек может зайти ради своей цели и спасения себя? А ради спасения других? Зависит от человека, разумеется. Но как оказалось, я не был добряком или перестал им быть. Может когда попал в этот мир, когда меня скинул в колодец напарник, когда валькирия жестоко убила Влада или когда оказался в рабстве с мизерными шансами когда-либо вернуться домой. А быть может жестокость всегда дремала внутри, животное начало хищника, готового убивать и переступать через других разумных.

Когда я поднялся после двух минутной пытки, то стал объектом пристального внимания. Таг не врал и выходило, что оставшись живым, я совершил подвиг. Сомнительная слава, к тому же мешающая делать то, что нужно. До этого, когда всем было плевать на меня, я позволял себе отлучаться и бурить проход в скале. Теперь же, когда то и дело ловил чужие взгляды, слишком опрометчиво внезапно исчезать.

К тому же, жирдяй не оставил меня в покое, а то и дело появлялся рядом, выслеживал, что я делаю. Хотелось ему свернуть шею, но более глупой выходки сложно представить. На кого упадут подозрения в случае гибели смотрящего? Уж не знаю, насколько развито судебное право у гулхаров, но первым делом искать среди тех, у кого есть мотивы, думаю, они догадаются.

Поэтому в первый день я ничего не сделал. Ночью тоже остался и никуда не ходил, потому что подозревал, что Таг может заинтересоваться, куда это чужой шастает после отбоя.

На следующий день внимание уменьшилось, но я всё равно не рисковал, отыгрывал роль послушного и исполнительного слуги. Заодно изучал маршруты движения Тага, когда и куда он ходит, прикидывал перспективные места. Самое сложное — остаться вне подозрений, а в идеале — создать алиби.

Та идея, которая оформилась в итоге — вышла жестокой. Достаточно, чтобы я подумал отложить её, но других идей не было или они были сомнительны. Поэтому решено. Собаке собачья смерть.

На удивление я оставался спокойным. До момента принятия решения были сомнения, но потом, как отрезало. Нужно лишь напомнить себе, какие ставки на кону. И ладно только моя жизнь, но ведь ещё есть жизнь моих близких, да и потенциально всей Земли в целом. Пусть звучит пафосно, но это только до момента, пока валькирия не пробьет дорогу в мой мир.

Чтобы воплотить задуманное, я отправился в… сортир. Он тут один на всех рабов стоял и напоминал типичный деревенский вариант. Деревянная будка и дыра в полу. Оттуда раз в пару недель, как накапливалось, вычерпывали дерьмо, и через пару дней должны были повторить. Так что сейчас уровень тот, что надо.

Подходящее для задумки плетение оказалось простым. Магия праха, что высвободится, стоит мне того пожелать, и всё это завернутое в кокон невидимости. Руны же стабилизировали заклинание и выступали приемником для сигнала. Да, я многому научился, подглядывая за гульхарами.

Гораздо сложнее было придумать, как воздействовать на чужой ошейник. Но тоже ничего серьезного. В нужный момент подвешенное заклинание выстрелит энергией, цель которой будет добраться по нужных рун на поводке. На размещение магии ушло пять минут и я отправился ждать вечера.

Я бы мог сказать, что толстяк ходит в нужник строго по расписанию, но это было не совсем так. Он заглядывал туда произвольно, но каждый раз делал это перед тем, как отправиться на боковую.

Сортир находился за бараком, где мы ночевали. Я демонстративно прошел на виду у всех и лег на своё место. Отгораживаться не стал, чтобы меня видело как можно больше народу. Дикари обсуждали свои дела, кто-то валялся, всё как обычно.