Как бы то ни было, первые две атаки противника я парировал довольно легко, от третьего, размашистого удара ушел, ввинтившись между бойцом и стеной пещерного штрека, и упал в низком выпаде, от души полоснув его фальшионом по бедру. Противник отпрянул, неловко отмахнувшись своим тесаком, и матерно что-то прошипел, оперевшись на распаханную мною ногу. Оружие в его руках замелькало сплошной стеной стали, не давая приблизиться. Опытный, мерзавец!
Выиграв таким образом несколько секунд, боец явно взял себя в руки, резко дернул одну из завязок на штанах, затягивая ее до предела, чтобы притормозить кровотечение и, сменив стойку, неожиданно махнул мне рукой. Мол, давай, атакуй. В ответ я пожал плечами, и направленный моей рукой, уже не раз хлебнувший сегодня крови, нож влетел точно в левый глаз противника. И ведь мерзавец почти отбил его! Боюсь, если бы не моя изрядно выросшая сила, этот финт мог и не удаться.
А бой я все же выиграл. Рука противника разжалась, и тесак зазвенел на камнях, а следом и его владелец, вперившийся в меня единственным уцелевшим глазом, чуть постояв, грузно осел на пол. Я же принялся за очередной сбор трофеев. Жаль, что не было времени обыскать того «орла», что улетел инспектировать отхожую яму. У здешних охранников весьма неплохое снаряжение, да и денежки в кошельках водятся. Непонятно только, на кой им в этих пещерах понадобилось серебро и золото? С кем здесь торговать-то?
Разведав дорогу к запасному выходу и убедившись, что там меня не ждут никакие сюрпризы, я развернулся и потопал обратно, но по пути не удержался и заглянул-таки в зал, служивший маяком чутью, благодаря которому мне не пришлось долго плутать в поисках базы работорговцев. Эманации Тьмы здесь были просто запредельными, и входить в само помещение я не рискнул. Остановился на самом пороге и, окинув взглядом открывшуюся картину, освещенную алхимическими лампами, невольно вздрогнул. Больше всего это место напоминало какую-то смесь лаборатории алхимика и прозекторской в морге… вспомнить бы еще, откуда мне известно, как выглядит последнее, м-да. Рабочие столы вдоль стен, заставленные химической посудой, горелками и прочими перегонными кубами, фонящие Тьмой стеллажи с зельями и алхимическими эликсирами, шкафы, явно предназначенные для хранения ингредиентов, в которые я не полезу даже под страхом расстрела. И думать не хочу, какие именно материалы там лежат, учитывая, что в центре помещения возвышается стол с металлическим покрытием и широкими кожаными ремнями, явно предназначенными для фиксации человека. А уж в сторону глубокой, заляпанной кровью ванны, стоящей в нескольких метрах от стола, мне и смотреть не хотелось. Но большую тревогу вызывала огромная, вырезанная на идеально ровном полу окружность с вписанными в нее неясными мне фигурами и знаками. Линии выбитого в камне рисунка казались полными непроницаемо черных чернил, а если присмотреться, то даже в слабом свете единственной алхимлампы, освещавшей эту часть лаборатории, можно было увидеть, как над линиями этого странного «чертежа» вьется тонкий, черный же дымок. Почти прозрачный, но крайней неприятный.
Поняв, что у меня нет никакого желания лезть в это логово колдуна, я осторожно развернулся и на цыпочках, словно боясь потревожить царящую здесь тишину, удалился прочь. Лишь выбравшись в зал, где работорговцы устроили свой лагерь, я почувствовал, что меня отпустило. Нет, я по-прежнему чувствовал эманации Тьмы, но сейчас это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, что придавило меня на пороге лаборатории. И я был этому рад, честное слово! Пусть в логово колдуна лезут святоши, а я туда ни ногой. У меня, вообще, здесь совершенно иная задача, которой, кстати, и пришла пора заняться.
Тюк с вещами, собранными с тел охранников, упал на пол, рядом с небольшим, еле тлеющим костром в «лагере» работорговцев, а я, вооружившись снятой со стены алхимической лампой, двинулся к зарешеченным нишам, а там… Нет, я предполагал, что Лия может оказаться не единственной жертвой этих уродов, но никак не ожидал увидеть целую дюжину пленников, сладко посапывающих на грубо сколоченных топчанах. По четверо в каждой «камере».
Звякнув изъятой у одного из охранников связкой ключей, я открыл замок на одной из решеток и скользнул в нишу. Прислушался к ровному, но уж очень замедленному дыханию пленников, покачал головой и, подняв с топчана бесчувственное тело Лии, вышел из «камеры».
Все попытки разбудить девушку провалились с треском. Нет, я понимал, что работорговцы должны были применить серьезное снотворное, если не хотели возиться с бодрствующим «живым товаром», но крепость примененного ими препарата меня все же удивила. С другой стороны… может, оно и к лучшему? Ну разбужу я всех этих бедолаг и что с ними потом делать? Они ж шуметь начнут, возмущаться, кричать… оно мне надо? Объяснять, что-то им доказывать… нет-нет-нет! Ну его к черту. Беру Лию в охапку, прячу свои вещи где-нибудь поблизости, и бегом обратно в Горный. За ночь, глядишь, доберусь, а там пусть святоши разбираются с перевалочной базой работорговцев, лабораторией и пленниками. Ничего с бедолагами за одну ночь не случится. Но сначала… сначала было бы неплохо осмотреть лежащие у стен грузы. Глядишь, найдется среди этих тюков и ящиков нечто, что я могу забрать себе в качестве награды за вскрытую сеть темных, а? Ну, не все же, что здесь лежит, запрещено, правда?
Как я и предполагал, среди сложенного вдоль стен груза не нашлось ничего, на что могло бы отреагировать мое чутье. Зато вполне обычной контрабанды здесь было более чем достаточно, что, впрочем, объяснимо. Колдун там Риберт или нет, он — торговец. А какой торговец откажется от возможности заработать лишнюю монету? Тем более, что некоторые товары могут принести не один золотой, а десять, сотню или даже тысячу. И для этого они вовсе не обязаны относиться к запрещенным или противозаконным. Порой достаточно провезти вполне обычные товары мимо сборщиков пошлин, не оплатив установленного сбора, чтобы их продажа на месте удвоила прибыль.
Взять хотя бы те же самые пресловутые шкурки гумпов, которыми оказались набиты добрых два десятка тюков из запасов работорговцев. Торговля ими в Горном вроде как находится под контролем Дима. Ха! Но кто мешает оформить сделку вне городских стен? Ходоки передают представителям Риберта добычу, те оплачивают полученное и… в пределах городских стен этот товар не появляется вовсе. Он отправляется в этот схрон, а уже отсюда разъезжается по всей империи, а то и отправляется дальше, за ее пределы. Предельно просто и эффективно. Бедный Дим… Впрочем, с возведением владения на Гумповой речке эту проблему можно будет считать решенной. А вот кое-какие ингредиенты для зельеваров я, пожалуй, все же приберу к рукам. Немного. Пару тючков тут, пару коробочек здесь… Риберту они уже не понадобятся, так чего добру пропадать? Все равно святоши их под себя загребут, бесплатно и без последующего возврата этих ингредиентов на рынок. А городским зельеварам, между прочим, тоже с чем-то работать нужно. Вот им я и сдам эти травки и порошки. По честной цене. М-да, осталось только вытащить все набранное из пещеры и спрятать трофеи до подходящего случая… где-то поблизости.
Устроенный бывшим соседом шум во внутреннем дворе городского особняка Дима не только всполошил гвардейцев, но и выявил весьма серьезное упущение в охране дома. И если командира гвардейцев больше беспокоил первый вопрос, то Гилда, как мажордома и, соответственно, главного «по тарелочкам» на территории особняка, волновал именно второй, то есть вскрывшиеся недостатки охраны вверенного ему объекта. Самого же Дима куда больше заинтересовало содержание записки, столь нестандартным образом доставленной ему чуть ли не прямиком в окно кабинета.
Барон не стал терять время и уже через четверть часа текст послания был доведен до каждого из собравшихся в его особняке гостей.
— Он теперь каждого свидетеля резать будет? — спросил глава стражи, едва получив отчет одного из своих подчиненных, доложившего о найденном патрулем трупе корчмаря Биггена.
