— О, он заметит.

Я пожимаю плечами, выражая своё несогласие. — Кто это с графом?

— Это его жена Дестини. Она концертная пианистка. Стоит сходить на её концерт. Может, попросишь Александра тебя сводить.

— Куда я её должен сводить? — раздаётся за спиной глубокий баритон мужа. Я напрягаюсь, когда он хватает меня за локоть.

— В театр, — говорит Тобиас.

— Не думаю. На пару слов, жена.

Уводя меня от брата, он отводит меня в тихий уголок и прижимается ко мне; его тело внушительное, его янтарные глаза пылают, его аромат ошеломляет.

— Что ты делаешь, как думаешь?

Я смотрю на него с отвращением. — Прямо сейчас? — Я задыхаюсь.

На его челюсти дергается мускул. — Не испытывай меня, Имоджен.

— Испытывать тебя? Я отвечаю на твой вопрос, Александр. Если ответ не тот, что ты искал, возможно, тебе стоит лучше выразиться.

Он планирует моё убийство, это написано у него на лице. Держу пари, он поручит это этому Патрику, а может, и сам. Но я не отступлю. Он ранил меня раньше. Теперь моя очередь нанести ему пару ударов. Это из-за него я чувствую себя раненой.

— Я имею в виду с Тобиасом, — говорит он, стиснув зубы.

— А, понятно, — я многозначительно киваю. — Понимаю, почему тебя сбивает с толку обычный разговор двух людей. У тебя в этом не так много практики.

— Это был не разговор.

— Нет? Тогда просвети меня.

— Ты флиртовала.

Я запрокидываю голову и смеюсь. — Как скажешь.

Он двигает рукой так быстро, что это размыто. Сжимая мою шею своей большой рукой с таким усилием, чтобы передать свои чувства, он шепчет: — Не дави на меня, Имоджен.

Я хватаю его пальцы, пытаясь, но безуспешно, оторвать их. — И что, что я флиртовала? Какое тебе дело? Я тебе не интересна.

— Он мой брат.

— А, точно. Значит, проблема в том, что я флиртую с родственником. Поняла. Что ж, мне повезло, есть куча подходящих кандидатов. Может, этот Донован где-то здесь. Держу пари, он не откажется немного пофлиртовать со мной.

Ноздри Александра раздуваются, я точно прицелилась. Хорошо.

— Если ты приблизишься к Доновану или любому другому мужчине, я прикую тебя к твоей кровати, и ты не увидишь больше ни единой живой души, пока не научишься оказывать своему мужу хоть какое-то уважение.

— Я уже говорила тебе, уважение нужно заслужить, а не требовать.

Он сжимает моё горло сильнее, в его глазах пылает смесь желания и ярости. Его дыхание меняется, становится поверхностным. У меня в животе порхают бабочки, а между ног ноет. Он наклоняется ближе, пока наше дыхание не смешивается. На секунду мне кажется, что он сейчас поцелует меня, и мои губы автоматически раскрываются. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, чтобы доказать, что он меня хочет.

— Ты играешь в опасную игру, Маленькая Пешка.

У меня скручивает живот. И вот он снова с комментариями. У меня такое чувство, будто он знает, что я задумала. Что я задумала всё это время. Меня охватывает желание сглотнуть, но я сопротивляюсь. — А ты говоришь загадками. С другой стороны, что ещё нового?

Я толкаю его в грудь, и он опускает руку. Бросив на него сердитый взгляд, я возвращаюсь к Тобиасу, выдавливая из себя робкую улыбку, хотя этот разговор меня потряс.

— Ты в порядке?

От его беспокойства у меня наворачиваются слёзы, но я их сморгнула. — Я в порядке. Давай. Расскажи мне еще одну сплетню.

Склонив голову набок, он говорит: — Знаешь, Имоджен, мой брат пока не понимает, какой бриллиант он в тебе таит, но он поймёт. Дай ему время.

Я бормочу какую-то банальность и позволяю ему увести меня. Как глупо с моей стороны было жаждать внимания Александра, когда это должно быть последним, о чём я должна думать. Это только усложнит мой план, а мне нужно сосредоточиться именно на этом, а не на боли в груди или боли между ног. Он не должен знать, что я задумала. Единственный человек, который знает о моем плане, — это Эмма. Он либо блефует, либо имеет в виду что-то совершенно другое. Пока мне не предъявят доказательств обратного, я предпочитаю верить во второе.

Оказывается, Тобиас знает практически всех, и мало кто избегает его язвительного остроумия. Я замечаю Элизабет, болтающую с темноволосой женщиной, которую я раньше не видела. Элизабет гораздо более оживлённая, чем в предыдущие две наши встречи. Другая же девушка, однако, погружена в себя, её плечи опущены, словно она несет на себе невидимый груз.

— Кто это с Элизабет? — спрашиваю я у мистера Всезнайки.

Он проследил за моим взглядом. — Её сестра Виктория. Похоже, она проглотила особенно горькую сливу, не правда ли?

Он смеётся, но я лишь слабо улыбаюсь. Мне она кажется скорее грустной, чем злобной. Николас подходит, а Виктория застывает и отводит взгляд. Он берёт Элизабет за руку, и они уходят. Тобиас шепчет мне на ухо какую-то пикантную сплетню, но я слишком занята тем, что наблюдаю, как Виктория смотрит в спину Николаса с выражением тоски на лице.

Ах. Теперь понятно. Бедная Виктория. Она влюбилась в жениха своей сестры. Какая ужасная ситуация. Я могу ошибаться, но, по-моему, нет. Она следит за каждым его шагом, пока толпа не скрывает его из виду, а потом отворачивается, украв бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Она осушает его одним глотком и ставит бокал обратно на поднос, прежде чем официант успевает сделать шаг.

— Извинишь меня на минутку, Тобиас?

Я направляюсь к Виктории, улыбаясь при подходе. — Привет. Мы не знакомы. Меня зовут Имоджен.

— Я знаю, кто ты. — Она слегка улыбается, и это меняет всё её лицо. — Ты выживешь среди Де Виль?

— Я держусь.

— Хорошо. Тебе придётся.

— Не фанатка? — По тому, как она смотрела на Николаса, я бы сказала совершенно противоположное, но я не удивлена, когда она качает головой.

— Большинство из них — придурки.

— Скоро ты станешь частью семьи.

Она усмехается. — То, что у моей сестры нет другого выбора, кроме как выйти замуж за Николаса, не значит, что я когда-либо буду считать себя частью этой семьи. Нет уж, спасибо. Я лучше поем чернослив.

Я усмехаюсь, сразу проникаясь к ней симпатией. Может быть, Виктория станет решением моего одиночества. Я надеялась, что мы с Саскией сблизились бы, но женщины почти не бывает рядом. — Знаешь, Виктория, ты мне по душе.

— Меня зовут Вики. Ненавижу, когда меня называют Викторией. Звучит так, будто меня ругают.

— Хорошо, Вики.

Я уже собиралась спросить ее, не хочет ли она еще выпить, когда у моего плеча появился Тобиас.

Он опускает подбородок. — Виктория.

Она смотрит на меня. Я сдерживаю смешок.

— Тобиас.

— Надеюсь, ты не возражаешь, если я уведу эту даму на танец.

— Даже если бы я возражала, это не имело бы значения. Вы, Де Виль, всегда получаете то, что хотите.

Развернувшись на каблуках, она исчезает в толпе. Тобиас морщится. — Как я и сказал, горькая слива. — Он протягивает руку. — Пошли?

Я полностью не согласна с его оценкой, но, поскольку не вижу смысла спорить, я позволяю ему вести меня на танцпол.

Однако я думаю, что, возможно, я нашла себе друга.

АЛЕКСАНДР

Если бы я мог утащить жену с этого бала, не устроив сцену, я бы это сделал. Не могу оторвать от неё взгляд. Она потрясающая. Её элегантность, когда Тобиас кружит её по танцполу, захватывает дух. И это платье. Я схожу с ума от желания, которому не могу поддаться. Как будто мой отец что-то инстинктивно чувствовал, когда выбрал её моей невестой. Она была рождена для этой роли.

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы принять, что я хочу её. Нуждаюсь в ней. Ситуация с ребёнком — это отдельная проблема, которую я могу решить, и я это сделаю, но я не могу долго держаться вдали от нее. То, как её зрачки расширились, когда я обхватил её горло рукой, вызвало у меня мучительную эрекцию, от которой болят яйца. Если я скоро не кончу в неё, я взорвусь.