— Если да, что бы ты сказал?

Ох, нет, Маленькая Пешка. Так просто ты не отделаешься. — Спроси меня, и узнаешь.

Между нами, двумя противниками, каждый из которых стремится одержать верх, нарастает напряжение. Николас не понимает, чего лишается, женившись на Элизабет. Ссоры с Имоджен делают мой член тверже, чем моя собственная рука или киска любой другой красавицы.

Она выдерживает несколько секунд, её взгляд воинственно сверлит меня. Наконец, её плечи опускаются. — Нет.

Я жду, когда меня постигнет разочарование. Вместо этого, моя грудь наполняется облегчением. Я не понимаю. Зачем ей оставаться моей женой после всех наших сражений? Возможно, ей нравится эта перепалка так же, как и мне. Каковы бы ни были ее причины, мне придётся удвоить усилия. Комната страха была отличной идеей, и она определённо приблизила меня к финишу, но недостаточно. Мой следующий шаг должен ранить её так глубоко, что она даст мне то, чего я хочу.

— Тогда я оставлю тебя отдыхать.

— Просто чтобы ты знал, — говорит она, когда я отхожу от кровати, — я снова меняю свою фамилию на Сэлинджер.

Я поворачиваюсь, широко раскрыв глаза. — Прошу прощения?

— Можешь просить сколько угодно. С меня хватит быть Де Виль. Это имя не соответствует моим личным ценностям. Отныне я буду Имоджен Сэлинджер. В понедельник я подам документы, чтобы всё стало официально.

О, нет, не надо. — Не надо.

— Да ну? — Она слезает с кровати и встаёт прямо передо мной, уперев руки в бёдра. — Попробуй меня остановить.

— Ты моя жена, — кипя от злости, я кричу. — И ты будешь носить мою фамилию. — Она начинает говорить, но я перебиваю её, поднимая ладонь. — На твоём месте я бы хорошенько подумал над следующими словами, которые вылетят твоих из уст, потому что моё терпение на пределе, и поверь, ты не захочешь увидеть, что произойдёт, когда эта нить оборвётся.

Эта угроза, должно быть, сработала, потому что она замолчала. Я сердито посмотрел на неё несколько секунд, почти желая, чтобы она снова бросила мне вызов. Я бы с удовольствием наказал её. Я бы с удовольствием посадил её к себе на колени и отшлёпал, как положено.

— Ешь свою еду, — рявкаю я, топая по комнате. Я почти подумываю запереть её на ночь, но, учитывая её настроение, я бы не удивился, если бы она устроила разгром в комнате.

Громко хлопнув дверью, я выхожу в коридор, кровь кипит в жилах. Из всего, что она сказала и сделала, угроза вернуть девичью фамилию — это уже слишком. Я не могу допустить такого публичного проявления неуважения. Не потерплю.

Я направляюсь в свой кабинет, но когда я прохожу мимо библиотеки, меня окликает Николас.

— Кто поджег твою задницу?

Резко тормозя, я разворачиваюсь и захожу внутрь. Николас и Тобиас сидят на диване, их лица заинтригованы дымом, который, несомненно, валит из моих ушей. Но когда они замечают, что у меня нет брови, у обоих аж брови взлетают на лоб.

— Боже мой, — говорит Николас. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

— Мне нужно выпить. — Схватив графин с бренди, я наполняю стакан наполовину и осушаю половину залпом. Весь день на меня пялились, и я просто схожу с ума от этого.

— Дай угадаю. — Николас искоса смотрит в сторону Тобиаса и трёт подбородок, словно карикатурный злодей из плохого фильма категории В. — Прекрасная Имоджен. А я-то всё думал, почему она так озорно смотрела на тебя, когда я оставил её с тобой вчера вечером, после того как ты отключился.

Это новость, и от неё моё настроение взлетает до небес. — Ты позволил ей увидеть меня в таком состоянии?

— Нет. Она уже стояла над тобой с подушкой в руках. Кажется, она собиралась тебя задушить, — усмехается он. — Я предложил ей помочь мне уложить тебя спать, и она согласилась.

— Так это твоя вина?

— Нет, — он качает головой для большей выразительности. — Это твоя вина. Она всё время твердила о том, что ты уволил Эджертона. Ты должен был сказать ей настоящую причину его ухода, тогда она, возможно, бы этого не сделала. — Он небрежно указал на мое лицо. — Кстати, это просто охренительно. — Они с Тобиасом переглянулись, оба изо всех сил стараясь не расплыться в лучезарных улыбках, увидев мою неудачу.

— Ты знаешь, почему я ей не сказал. — Я отхожу к окну и обратно, гнев во мне всё ещё слишком кипит. — Хочешь узнать о её последнем проделке, помимо этого? — Я щёлкаю пальцем по отсутствующей брови и продолжаю, не дожидаясь ответа. — Она сказала мне, что снова меняет фамилию на Сэлинджер.

Глаза Николаса расширяются. Тобиас теряет самообладание. Он разражается смехом.

Я сердито смотрю на них обоих. — Это не смешно. Клянусь, она давит на все мои кнопки, включая те, о которых я даже не подозревал.

— Я чертовски люблю Имоджен, — заявляет Тобиас.

Я грохнул стаканом по столику. Мы с братьями много ссорились в детстве, но я уже много лет никого из них не душил. — Что ты сказал?

Он бросает взгляд на мои сжатые кулаки, но вместо того, чтобы отступить, как следовало бы, он напирает ещё сильнее. — Я же сказал, что люблю твою жену. — Его ехидная ухмылка чуть не расколола его лицо надвое. — А если бы ты не был таким идиотом, ты бы открыл глаза и увидел, что у тебя есть.

Я делаю движение. Николас вскакивает на ноги и хватает меня за руки, заламывая их за спиной. — Ой, полегче. Не запачкай кровью Аксминстер. Отец вас обоих убьет. Он старше его.

Тобиас встаёт на ноги, как всегда, лениво. У нас с ним похожий темперамент. Мы оба сохраняем спокойствие в критических ситуациях, но сейчас я веду себя скорее как Николас или Кристиан, чем как мой младший брат. Что со мной происходит? Ненавижу это чувство потери контроля, неспособности мыслить логически.

— Брат, когда бы ты ни хотел, я всегда готов. Можем прямо сейчас спуститься в спортзал и подраться, если тебе это нужно. Скажи только слово.

Его рассудительность лопает меня, как воздушный шар, и я обвисаю. Николас отпускает меня, позволяя мне плюхнуться на ближайший стул.

Я потираю лоб. — Почему она так на меня действует?

Мои братья переглядываются. Николас отвечает первым. — Ты уже знаешь ответ. Она давит на тебя, бросает тебе вызов, а ты не привык, чтобы кто-то тебе противостоял, разве что кто-то из нас, или папа, или, может быть, дядя Джордж. И, — он поднимает руки в воздух, — выслушай меня. Думаю, эта девушка тебе нравится больше, чем ты готов признать.

— Что неудивительно, учитывая, что она чертовски хороша, — добавляет Тобиас для пущего эффекта, заслужив хмурый взгляд в качестве компенсации за свои слова.

— Ты бы не подумал, что она такая уж крутая, даже если бы она тебе бровь воском выщипала. Ты хоть представляешь, как больно её отдирать?

— По крайней мере, это была не твоя мошонка. — Его ответ был таким быстрым, что я чуть не получил травму шеи.

— Знаете, что, по-моему, заставило бы вас обоих почувствовать себя лучше? — спрашивает Николас.

Я догадываюсь, к чему он клонит, но я жестом прошу его все равно высказаться.

— Ей нужен хороший трах, и тебе тоже.

Мне хочется сказать им, что я планирую это сделать, но у меня ещё восемь дней, прежде чем я смогу спокойно с ней переспать. Если бы мои братья знали, что я не собираюсь исполнять свой долг — заводить детей, чтобы продолжить род, у них не будет другого выбора, кроме как рассказать моему отцу, а я не могу этого допустить. Мои братья, хоть и преданы мне, больше всего они преданы отцу.

Скоро Николас женится, и я не думаю, что пройдёт много времени, прежде чем он подарит Элизабет ребёнка. Тогда я буду чувствовать себя комфортно.

— Смени пластинку, — я протянул ему стакан. — И принеси мне выпить.

ИМОДЖЕН

Я стараюсь избегать Александра в ближайшие несколько дней, что, честно говоря, не так уж и сложно, учитывая, что я его и так почти не вижу. После его выходки в комнате страха я не уверена, что смогу отомстить, проведя по краю его стакана кусочком чили из скотча или напустив ему в ботинки пауков. Учитывая его скрытую угрозу, пожалуй, лучше сдерживаться хотя бы несколько дней.