Как только она вышла, её соблазнительное тело было мокрым и блестящим, мне следовало уйти. Теперь я не могу выбросить из головы образ её наготы. Это рана, ожог третьей степени, и зажить ей не суждено. Я достаточно сознателен, чтобы понимать, что каждый раз, закрывая глаза, я буду видеть только упругую грудь Имоджен, её округлый живот и пышные бёдра.

Мой отец, несмотря на всю свою власть, деньги и связи, не смог спасти Аннабель. После её смерти я поклялся, что никогда не рискну произвести на свет ребёнка, зная, что силы, неподвластные мне, могут в любой момент отнять его у меня. Если я хоть раз прикоснусь к Имоджен, я не смогу остановиться, и я не могу этого допустить. Поставить себя в такое положение, когда мне придется нести ответственность за ребёнка, самого уязвимого человека на свете… Нет, я не могу этого сделать. Я не сделаю этого.

На улице серое и тяжёлое небо, хотя всё ещё тепло и влажно. Возможно, у меня болит голова из-за надвигающейся грозы, но как только пойдёт дождь, разум прояснится, и я буду знать, что делать. Ненавижу чувствовать себя неуправляемым. Это возвращает меня в то время, когда я проснулся в том вонючем, кишащем крысами подвале, с головой, одурманенной последствием действия препарата, которым похитители вытащили нас из кроватей, и меня охватила паника при виде Аннабель, лежащей рядом без сознания.

Сердцебиение подскакивает, и я замираю, делая несколько глубоких вдохов, пока оно не успокоится. Возможно, мне нужно поговорить с Аннабель, чтобы разобраться в этой путанице. Давно я не был на её могиле, да и на могиле мамы тоже. Меня переполняет стыд. Мои дни могут быть заполнены с утра до вечера, но это не повод отказываться от них.

Выходя из дома, я вдруг замечаю, как что-то заставляет меня поднять взгляд на комнату Имоджен. Она стоит в окне, совершенно голая, словно знает о моей внутренней борьбе и хочет меня подразнить. Показать, что вся власть у неё.

К счастью для меня, она этого не понимает, и я должен сделать так, чтобы она никогда этого не поняла. Несмотря на моё безумное влечение к ней, план не изменился. Как только она исчезнет из моей жизни, по её просьбе мой отец переключит своё внимание на Николаса и Элизабет, и я буду свободен от ответственности. Сомневаюсь, что он стал бы заставлять меня жениться во второй раз, тем более, что я не скрывал, как мне трудно справляться с Имоджен. Он сочтёт расторжение нашего брака своей ошибкой, и я не собираюсь его поправлять.

Боль в паху усиливается, чем дольше я смотрю на неё. Оторвав взгляд от искушения, я отправляюсь в двадцатиминутную прогулку к часовне, где мы с Имоджен поженились всего несколько недель назад. Я обхожу церковь сзади, там, где находится кладбище, пробираясь между могилами наших предков, пока не дохожу до последнего пристанища моей матери и сестры.

Кто-то оставил свежие цветы на могилах Аннабель и мамы, и меня снова охватывает стыд от того, что я так долго не приходил. В первые годы мы все приходили сюда регулярно, но теперь только на дни рождения или Рождество, и то всей семьёй.

Я впервые читаю карточку на Аннабель, и у меня сжимается грудь.

Я думаю о тебе каждый день. Я тебя не знала, но ты всегда будешь моей сестрой. Я люблю тебя, Саския xx

Саскии было всего четыре года, когда умерла Аннабель, и потом читаю открытку, которую она оставила маме.

Я скучаю по тебе. Хотелось бы, чтобы ты была здесь и вела меня по миру. Твоя любимая дочь, Саския xx

Прошло много лет с тех пор, как я плакал, поэтому этот наплыв слёз несколько удивлён. Я моргаю, смахивая их. Саския такая самодостаточная и внешне уверенная в себе, что я часто забываю, насколько она молода. Как её старший брат, я должен больше присутствовать в её жизни. Если ей нужно руководство, то я должен дать ей его. Возможно, ей будет легче говорить со мной, чем с папой, особенно о маме. Я был так поглощен бизнесом, своей жаждой мести, и Имоджен, что забыл о своей роли старшего ребенка. Она должна вернуться из командировки, в которую я отправил её, чтобы держать подальше от Имоджен в пятницу вечером. Тогда я воспользуюсь возможностью и проведаю её.

— Что мне делать, Белль?

Белль — это прозвище, которое я использовал для своей близняшки, и она звала меня Сашей, в то время как остальные члены моей семьи используют гораздо более распространённое имя Ксан. Будучи близнецами, мы были особенно близки, и с тех пор, как эти ублюдки отняли её у меня, во мне не хватает частички, которую я никогда не восполню, сколько бы я ни жил. Моя ненависть к этим убийцам всё ещё пылает, даже несмотря на то, что они мертвы. Вот почему я делаю то, что делаю, почему я убиваю тех, кто насилует и убивает женщин. Только тогда я получаю несколько драгоценных мгновений покоя.

Капля дождя падает мне на плечо, и через несколько секунд она превращается в настоящий ливень. Я укрываюсь в часовне, но вместо уединения вижу лишь Имоджен, стоящую рядом со мной у алтаря, словно воплощение грёбаного сна. И всё же единственное, что я ей сказал, было: — Она выглядела мило.

Мой план, возможно, лучший для меня и для Имоджен, но он только заставляет меня ненавидеть себя еще больше.

Ливень стихает, хотя, когда я выхожу из часовни, он всё ещё идёт. Я поднимаю воротник куртки, опускаю голову и возвращаюсь домой. У меня встречи весь день и до поздней ночи, но, войдя в дом, я направляюсь не в свой кабинет. Я открываю приложение, отслеживающее телефон Имоджен. Она всё ещё в своей спальне и, Боже, надеюсь, всё ещё голая. Понятия не имею, что скажу ей, когда приду туда, но ноги сами несут меня к ней.

Я вхожу без стука. Её нет ни в спальне, ни в ванной, ни в соседней маленькой гостиной. Я оглядываю комнату и ругаюсь. На книге, которую она, должно быть, читает, лежит её телефон. Чёрт возьми. Она сделала это нарочно, и хотя она где-то на территории поместья — охрана бы узнала, если бы она покинула территорию, — предстоит многое проверить, и она это прекрасно понимает.

Может, оно и к лучшему. Мне меньше всего нужно искать искушения. Она, вероятно, оказала мне услугу и облегчила мне следующий шаг, учитывая, насколько ненадежной она оказалась с телефоном. Она не оставила мне выбора, кроме как прибегнуть к более радикальным мерам. Если бы современные технологии слежения были доступны, когда нас с Аннабель похитили, я искренне верю, что моя сестра была бы сегодня жива.

Мой телефон вибрирует, полоска уведомлений предупреждает, что моя первая встреча состоится через пятнадцать минут. Я все еще мокрый после дождя, поэтому иду в комнату переодеться.

Надев чистый костюм, рубашку и галстук, я расчесываю влажные волосы, но когда я пересекаю гостиную, из которой открывается вид на конюшни в задней части дома, что-то привлекает мое внимание.

Я подхожу ближе к окну. Отсюда, поверх крыш конюшен, я вижу загоны на дальней стороне участка, спускающиеся по склону к ручью, тянущиеся на мили. Но меня интересует не ручей и не сочные зелёные поля. Меня интересует женщина, сидящая верхом на лошади, в то время как конюх, которого я уже предупредил держаться от неё подальше, смеется и шутит с моей женой. В его поведении есть что-то тревожное, и не только потому, что он прикасается к чему-то принадлежащему мне. Он не боится последствий неподчинения прямому приказу.

Инстинкты снова дают о себе знать. Открываю почту и нахожу анкету Эджертона. Пересылаю её той же команде, которая проверяет моих клиентов, и прошу провести полную проверку.

Если у Уильяма Эджертона есть скелеты в шкафу, моя команда их найдет.

АЛЕКСАНДР

Через сорок восемь часов после отправки запроса приходит электронное письмо с запросом на проверку биографических данных Эджертона. Я извиняюсь и покидаю встречу, которую провожу, перекладывая ответственность на своего заместителя. Как бы ни было важно мое присутствие на встрече, это не может ждать.