Я охуеваю вот сейчас. Откуда у него, блин, такая информация вообще? Она сказала? Блин, нахера опять лезет меня защищать, будто я маленький…
Мент задумывается, переглядывается с адвокатом.
– Хорошо, – наконец говорит он. – 650 000, личное поручительство и подписка о невыезде. Но если попытаетесь скрыться…
– Не попытаемся, – уверенно отвечает адвокат. – Всё будет оформлено по закону.
Через час бумаги подписаны, залог внесён. Меня освобождают.
Я забираю все личные вещи… Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух и обращаюсь к своему адвокату…
– По поводу камер…
– Не было камер, будем разбираться…
– Вы чё его на понт взяли?
– А ты как думал? Там же всё шито-крыто… Дело наваяли за час… Сильно же ты ему насолил…
– Вы с ней говорили? С Мариной?
– Илья говорил, передал информацию по телефону… Я буду пока разбираться и с клиникой тоже, будь на связи…
– У меня трубы нет. Дадите с Ильей связаться?
– Да, разумеется… – он протягивает мне свою, уже набрав номер, и я приветствую его.
– Всё в порядке там у вас? – спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…
– Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…
– В смысле исчезла…
– В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…
Глава 61.
Марина Чемезова
Я сижу в аудитории, сжимая в руках телефон Анжея… Экран светится, но никаких сообщений больше нет. Ни от юриста, ни от кого‑либо ещё. Каждая секунда тянется как час. В голове крутятся страшные картины… Я боюсь за него. Я так сильно за него боюсь…
Преподаватель что‑то бубнит у доски, студенты делают вид, что слушают, но я чувствую на себе взгляды. Шепотки за спиной, переглядывания, чьи‑то смешки. Всё это раздражает, давит, душит. И мне кажется, что все реально смотрят только на меня с осуждением. С каким-то остервенением… Они меня ненавидят? Быть может… правда я до сих пор не понимаю за что. За то, что он меня заметил? Потому что выделил для себя? Этой какой-то бред… Я уже не могу здесь находиться.
Наконец начинается перерыв, и я не выдерживаю. Встаю и, избегая взглядов Ани и Оли, почти выбегаю из аудитории. Потому что не хочу это обсуждать… И так внутри больно. Нестерпимо… Когда же этот ад закончится?! Когда все оставят нас с ним в покое?!
В коридоре гул голосов отдаётся в висках эхом. Иду в сторону женского туалета – единственное место, где можно хоть на минуту остаться одной…
Захожу, запираюсь в кабинке...
Телефон молчит.
«Ну же, – мысленно умоляю я. – Ответь. Хоть что‑нибудь…».
Слышу, как дверь туалета открывается. Раздаются шаги и знакомые, противные противные. Один хуже другого. Арефьева и её свита… Будь они не ладны…
– Ну что, Чернова теперь точно посадят, – громко говорит Арефьева, подходя к зеркалу. – Надолго. Может, навсегда…
Нарочно ведь это делает. Видимо, знает, что я здесь… Сука.
Её подружки хихикают.
– А где же наша Марина… Чемезова – Чемезова… Ко мне…
Я стискиваю челюсть. Так хочется разбить ей лицо после всего. И это я ещё не стала рассказывать Анжею про то, что это она всё придумала с тем изнасилованием…
– Где твои защитницы? – продолжает она. – Спрятались? Или тоже боятся, что и их за компанию заберут?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Дышу глубоко, считаю до десяти. «Не поддавайся. Не реагируй. Просто выйди и уйди».
Но когда она добавляет:
– А ты, Марина, теперь одна. Без своего крутого парня. Кто тебя теперь защитит? Или ты там планируешь сидеть до конца пар?
…что‑то внутри щёлкает. Почти как взрывной механизм срабатывает. Я больше не стану это терпеть…
Резко открываю дверцу кабинки, выхожу.
– Замолчи, – говорю тихо, но так, чтобы она услышала.
Арефьева поворачивается, удивлённо вскидывает брови.
– Ой, смотри‑ка, заговорила. Что, без Анжея смелости набралась?
Она делает шаг ко мне, её подруги окружают с боков.
– Я сказала – заткнись, – повторяю я, и в этот раз мой голос звучит твёрже.
Она толкает меня в плечо.
– Что ты сделаешь? Плакать побежишь?
И тут я срываюсь.
Первый удар, как молния, вылетает из меня резко и неожиданно. Прямо в нос. Она отшатывается, вскрикивает. Я не даю ей опомниться, второй раз бью насколько хватает сил в живот, третий – по плечу. Подружки кричат, пытаются схватить меня за руки, но я ловлю момент, резко разворачиваюсь и толкаю одну из них в раковину. Они моментально в ужасе таращатся на меня и боятся подходить.
– Отстаньте! – кричу я. – Оставьте меня в покое!
Кто‑то пытается схватить меня сзади, но я вырываюсь, бью локтем назад – попадаю во что-то твёрдое. Слышу сдавленный вздох. Мотаю руками туда-сюда, прекрасно понимая, что если остановлюсь, они меня тут запинают всей толпой. Лишь поэтому я не останавливаюсь и нападаю дальше.
– Ненормальная, Чемезова! Помогите! – вопит Арефьева. – Она меня бьёт!
– Сама начала! – огрызаюсь я.
Вокруг уже толпа. Кто‑то кричит мне «Хватит!», кто‑то подбадривает, кто‑то снимает на телефон – дикари, блин. Но мне всё равно. Я хватаю сумку, которая упала на пол, подбираю рассыпавшиеся вещи – блокнот, ручку, гигиеническую помаду, телефон…
Опускаю взгляд на экран.
Сердце падает в пятки.
Экран телефона Анжея треснут. Видимо, упал и разбился во время драки.
Внутри всё холодеет. Теперь я не смогу даже позвонить ему. Не смогу узнать, что происходит. Вот ведь сука Арефьева. Я её ненавижу…
– Тупая дура, если ещё раз подойдёшь ко мне, останешься без глаз, я обещаю! – выпаливаю на прощанье.
Выбегаю из туалета, проталкиваюсь сквозь толпу. Кто‑то хватает меня за рукав, но я вырываюсь, не обращая внимания. Бегу по коридору, вниз по лестнице, через вестибюль – на улицу.
Воздух холодный и резкий заставляет меня съежиться на ходу. Я глотаю его, пытаясь отдышаться. Руки дрожат. Осматриваю разбитый телефон – бесполезно. Экран чёрный, трещины паутиной, и не включается.
Куда идти?
Только домой… Единственный верный вариант. Если он куда-то придёт, то только ко мне…
Быстрым шагом направляюсь к остановке, ловлю маршрутку. Еду, уставившись в окно… До сих пор трясёт всю. Руки как не мои… А костяшки покрасневшие… И я горжусь собой, что наконец постояла за себя. Горжусь, что именно он меня этому научил. Даже если не прямо, но как-то внутренне. Будто стоял со мной рядом в это самое мгновение. Будто бил моими руками…
Поднимаюсь на свой этаж, копаюсь в сумке, достаю ключи…
И вдруг вижу, что дверь в квартиру приоткрыта… Мама точно не может быть дома, у неё работа… Да и дверь она бы оставлять вот так точно не стала…
Замираю. Сердце тут же пропускает удар.
Не могу ни пошевелиться, ни закричать…
Ничего из этого, а по телу пробегает липкая дрожь…
Глава 62.
Анжей Чернов
После разговора с Ильёй я весь на иголках. Чё делать не знаю, но подозрения у меня не самые спокойные и радужные, поэтому первым делом я добираюсь на универа, где цепляю Аньку между парами, расспрашивая, где Марина. Она говорит, что понятия не имеет, что случилось, но что-то произошло и моя убежала… Остальные бабы при этом молчат и смотрят в мою сторону, как на уголовника. Хотя мне вообще посрать, если честно… А вот то, что Маринка убежала уже как-то подозрительно…
Проверить её дом сначала?
Наконец падаю в свою машину, еду прямиком до них. Отцу уже очень скоро передадут, что меня выпустили, я уверен… Я это усложняет весь процесс…
Поднимаюсь на этаж, подхожу к двери, и замираю. Она приоткрыта. Совсем чуть‑чуть, но достаточно, чтобы понять, что что‑то не так.
Осторожно толкаю дверь. Та скрипит, открывается шире. Внутри полный раздрай. Стул опрокинут, книги разбросаны по полу, ящик комода выдвинут и вывернут, вещи из шкафа валяются кучей у стены. Будто кто-то что-то тут искал, блядь.
