– Ну и кто из вас начнёт? – строго спрашивает мама. – Что это такое? Почему нельзя по‑человечески? Через дверь? М? Анжей…

Анжей делает шаг вперёд, слегка прикрывая меня собой. А она указывает на стулья.

– Я дико извиняюсь, – твёрдо говорит он, присев рядом с мамой. – Такого больше не повторится.

Я тут же сажусь вслед за ним.

– Хотелось бы верить, – мама качает головой. – Антонина Фёдоровна могла увидеть. Слухи бы полетели…

– Мам, она уже видела, – тихо говорю я.

– Что? – брови мамы удивлённо поднимаются.

– Угу… И она молчит, – я киваю.

– Это правда, – поддерживает Анжей. – Этой бабуле памятник можно поставить за молчание…

Мама усмехается, качает головой:

– Боже… Ну вы даёте…

Я делаю глубокий вдох. Пора сказать главное.

– Мам, нам есть что тебе сказать…

– Точнее, мне, – перебивает Анжей. Он поворачивается к маме, смотрит прямо в глаза. – Я люблю Вашу дочь. Хочу быть с ней. Прошу у Вас разрешения, наверное… Потому что понимаю, как всё выглядит.

Мама внимательно смотрит на него, потом переводит взгляд на меня. В её глазах хоть и забота, но и тревога тоже. Ведь она меня чувствует. И сегодня так смотрела, когда я пришла домой… Всё по глазам поняла…

– Почему же моя девочка плачет тогда, Анжей? – мягко спрашивает она.

– Это моя вина… – начинает он.

– Нет, не твоя, – перебиваю я. – Его отец против наших отношений. Потому что у Анжея есть богатая невеста…

Лицо мамы меняется – улыбка исчезает, брови сходятся на переносице.

– Что?!

– Да… Так и есть, – киваю я.

– Господи… Это разве не прошлый век?

– Я тоже так думала, – вздыхаю я. – Но, похоже, в некоторых семьях традиции сильнее здравого смысла.

Мы начинаем рассказывать… Анжей подробно объясняет про давление отца, про помолвку с Дианой, которую организовали без его согласия. Я добавляю детали – про наши тайные встречи, про то, как он пытается сопротивляться воле семьи, но пока выходит то, что выходит…

Потом Анжей рассказывает про свою маму – про то, что начал искать её старых знакомых, про сообщение, которое получил сегодня. Про то, что перед смертью она планировала развод и переезд, но отец ни слова об этом не говорил… Да и Анжей этого не знал. Выходит, знала только её подруга…

Он говорит про Нику и мачеху – про их странный разговор, про слова Милы о том, что он «весь в мать».

– Она так странно это сказала, – хмурится Анжей. – Будто знала маму лично. Но отец никогда не упоминал, что они были знакомы.

Я слушаю, смотрю на него, и вдруг что‑то щёлкает в голове. Мысль, которая давно крутилась где‑то на краю сознания, наконец обретает форму.

Сглатываю, провожу рукой по волосам и тихо говорю:

– Анжей… Мне кажется, что Ника – твоя сестра. Ну не могут люди настолько похожи…

Анжей замирает. Его глаза расширяются, он медленно поворачивается ко мне.

– Что ты сказала?

– Ну ты посмотри на неё, – продолжаю я. – Её черты лица, улыбка, даже то, как она наклоняет голову, когда слушает… Глаза… Это всё – ты. Только девочка. И она так к тебе тянется, будто чувствует родство… Она говорила о тебе, как о родном человеке. Даже если вы не близки…

Анжей молчит, переваривая сказанное. На его лице мешаются эмоции: удивление, недоверие… Ещё что-то, но ощущение, что он и сам думал об этом, просто боялся озвучить…

– Я только одного не понимаю, – наконец шепчет он. – Если это правда, почему он скрывал? Почему не сказал мне? Почему растил нас порознь... Изменял матери?

– Я не знаю…

– Может, есть какие-то другие причины… – предполагает мама. – Может, он не хотел признавать, что у него есть ещё один ребёнок…

– Нужно выяснить точно, – решительно говорит Анжей. – Я должен знать правду…

– Мы поможем, – я сжимаю его руку. – Вместе.

Мама кивает, встаёт и начинает разливать по кружкам вскипевший чай.

– Значит так, – говорит она твёрдо. – Сначала ужин... Потом план действий. И запомните, что бы ни случилось, вы не одни. Поняли?

Мы с Анжеем переглядываемся и одновременно киваем. В груди разливается тепло – не только от мысли, что мама нас поддерживает, но и от осознания, что мы теперь действительно вместе… А значит, что-то у нас всё-таки может получиться… Во всяком случае, я надеюсь на это. Потому что потерять его для меня теперь значит потерять часть себя…

Марина Чемезова

После ужина мне совсем не хочется прощаться с Анжеем… Мы сидим за столом ещё какое‑то время, мама рассказывает забавные истории из своего студенчества, пытаясь разрядить обстановку. Пока мы не знаем в чём именно дело с его матерью, договариваемся не ломать дров, чтобы всё было размеренно и спокойно. Я ловлю на себе его взгляд… Тёплый, внимательный, и внутри всё замирает от счастья. Ощущение, что он наконец действительно здесь. И телом, и душой. Он полностью рядом со мной… Будто сдался.

Но я знаю, что нужно ехать к Айсу… Покормить, поиграть с ним, иначе малыш будет скучать в одиночестве. При одной мысли о маленьком, ждущем своего хозяина, я сама скручиваюсь в клубок. Не хочу, чтобы он надолго оставался один. Всё же это ответственность, которую Анжей на себя взял. И я должна принимать это.

– Мам, – осторожно начинаю я. – Можно я поеду с Анжеем? Мы переночуем у него… Там у него щенок, и ему уже нужно его покормить и выгулять…

– М-м-м… Откуда он взялся?

– Анжей нашёл его ночью возле подъезда…

Мама задумчиво помешивает чай ложкой, смотрит на нас по очереди. В её глазах читается и забота, и тревога, и какая‑то тихая радость за меня.

– Хорошо, – наконец говорит она. – Но только если Анжей пообещает, что утром вы оба будете на парах. И что всё будет хорошо.

Анжей кивает серьёзно. Допивает чай…

– Обещаю. Утром будем на парах, всё в порядке.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгать от радости. Быстро помогаю маме убрать со стола, целую её в щёку, шепчу «спасибо», и уже хочу лететь вслед за любимым в прихожую, когда она хватает меня за руку.

– Малыш, будь осторожнее с его родителями, ладно? Я переживаю, потому что, судя по рассказам такие люди способны на всё. Если что не так, звоните мне. Договорились?

– Конечно, мам…

– Отлично… А мальчик хороший… Правда. По одному его поступку с животным понятно, что хороший. Даже если ершится порою…

Я чувствую, как у меня слезятся глаза.

– Спасибо, мам…

– Предохраняйтесь только, ладно? Я не стала при нём…

– Мам…

– Ну что? Марина… – смотрит на меня с улыбкой. – Иди давай, не притворяйся уже, а…

Я хихикаю и убегаю к Анжею. Он уже стоит одетый, а я быстро заталкиваю вещи для универа в рюкзак, одеваю пальто, и уже через пять минут мы выходим на улицу. Как вдруг слышим тихий «пс», доносящийся из окна, и я вздрагиваю, увидев Антонину Фёдоровну.

– Господи, напугали!

– Молодежь… Всё хорошо у вас?

– Антонина Федоровна! – качаю я головой, а Анжей тихо ржёт себе под нос. Боже…

– Красивого парня себе выбрала, Маринка. Я всегда знала, что из тебя выйдет толк…

У меня сразу же щёки заливает румянцем, я смотреть на неё не могу…

– До свидания, спокойной ночи, Вы тоже хоть куда, – он хватает меня за руку, прощаясь с ней за нас двоих, и ведёт меня к своей машине в свете уличных фонарей. Открывает передо мной дверь, помогает сесть, аккуратно захлопывает её и обходит автомобиль, чтобы занять место за рулём.

Ночь тёплая, звёздная. Город вокруг живёт своей жизнью: где‑то вдалеке слышен смех компании, музыка из проезжающей машины, гул проезжающих авто, мерцание неоновых вывесок. Но я ничего не замечаю, только чувствую, как крепко Анжей держит меня за руку, пока мы садимся в машину.

Он заводит двигатель, тот сразу отзывается низким, мощным урчанием. Плавно трогается с места, ловко вплетается в вечерний поток машин. Я смотрю на его профиль в мягком свете приборной панели, сосредоточенный взгляд на дороге, сильные пальцы на руле, лёгкая тень от ресниц на граненных скулах.