— Заткнись, — прорычал он, разрубая надвое огромного Демона-Паука, который попытался оплести его кислотной паутиной.

К полуночи он достиг вершины.

В самом центре кратера, окруженное озером кипящей черной лавы, росло небольшое, изогнутое деревце. На его ветвях не было листьев. Лишь один-единственный, светящийся мягким, пульсирующим золотым светом плод. Плод Жизни.

Но дерево не было беззащитным.

Озеро лавы взбурлило. Из черной жижи медленно поднялась колоссальная фигура. Хранитель Пика Смерти. Демон-Ифрит, сотканный из магмы и ненависти. Ростом с десятиэтажный дом, с рогами, упирающимися в багровые облака.

— Смертный — голос Ифрита заставил скалы содрогнуться. — Ты пришел за тем, что тебе не принадлежит.

Цзыжань остановился на краю кратера. Он тяжело дышал, его левая рука висела плетью — Паук успел задеть нерв. Его резерв ци был на исходе.

Обычный человек отступил бы. Обычный Грандмастер вызвал бы подкрепление.

Но Шэнь Цзыжань не был обычным.

Он закрыл глаза на долю секунды. Он вспомнил ее наглую улыбку, когда она угрожала принцу Чжао. Вспомнил, как она назвала его "своим самым выгодным активом".

Он открыл глаза. И в них полыхнул абсолютный, смертоносный лед.

— Я пришел забрать то, что спасет ее, — тихо сказал Цзыжань, поднимая меч. — И ты меня не остановишь.

Ифрит взревел и обрушил на него огромный кулак из лавы.

Цзыжань не стал уклоняться. Он выставил навстречу всю свою оставшуюся магию.

— Абсолютный Ноль! — прокричал он древнее заклинание Белого Лотоса, которое не использовал никто уже тысячу лет. Заклинание, сжигающее собственные меридианы ради колоссального выброса силы.

Ледяной взрыв, равный по мощи извержению вулкана, ударил вверх.

Кулак Ифрита, столкнувшись с абсолютным холодом, мгновенно застыл, превратившись в хрупкий обсидиан. Ударная волна пошла дальше, замораживая озеро лавы, покрывая демона коркой тысячелетнего льда.

Хранитель Пика застыл огромной ледяной статуей.

Цзыжань рухнул на колени. Кровь хлынула из его рта. Использование Абсолютного Ноля разрушило почти половину его духовного ядра. Он чувствовал, как его сила уходит, как его статус величайшего воина тает вместе с кровью.

Но ему было плевать.

Он с трудом поднялся, цепляясь за замерзшие скалы. Шатаясь, он дошел до центра кратера, сорвал Плод Жизни и спрятал его за пазуху.

— Я иду, Алиса, — прошептал он, теряя сознание. Последним усилием воли он активировал экстренный телепорт на Пик Холодного Облака.

Вспышка света забрала его с замерзшего Пика Смерти.

Мужчина, который пожертвовал своим бессмертием ради любви, возвращался домой.

Вспышка ослепительного белого света погасла, оставив меня… в тишине.

В абсолютно ватной, стерильной тишине, которую нарушал лишь мерный, монотонный гул кондиционера.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Мое дыхание, еще секунду назад срывавшееся на хрип под проливным дождем, вдруг стало ровным и спокойным. Я сидела в своем кожаном кресле. Том самом, ортопедическом, за две тысячи долларов. За панорамным окном пятьдесят восьмого этажа ползли серые тучи, и мелкий нью-йоркский дождь размывал огни Манхэттена.

На столе из красного дерева царил идеальный порядок. Стопка свежераспечатанных графиков рентабельности. Белая фарфоровая чашка с давно остывшим эспрессо. Мой серебряный «Паркер».

Я опустила взгляд на свои руки. Чистые. Свежий французский маникюр. Никаких сбитых в кровь костяшек, никакой въевшейся грязи Проклятого Леса, никаких шрамов от демонических когтей. На мне был строгий темно-синий брючный костюм, который сидел как влитой.

— Алиса Андреевна? — раздался мягкий, почти синтетический голос от дверей.

Я медленно повернула голову. На пороге стоял мужчина в безупречно скроенном сером костюме. Его лицо было настолько симметричным и лишенным эмоций, что казалось сгенерированным нейросетью. На его бейдже значилось короткое: «СИСТЕМА. Отдел кадров и реинкарнации».

— Что происходит? — мой голос прозвучал сухо. Я не кричала. Опыт антикризисного управления подсказывал: если ты не понимаешь, где находишься, сначала собери данные.

Мужчина прошел в кабинет и сел на стул для посетителей, закинув ногу на ногу.

— Происходит закрытие контракта, Алиса Андреевна, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Вы пережили тяжелый кризис. Ваш микроинфаркт на рабочем месте был купирован бригадой скорой помощи. Пока вы находились в состоянии клинической смерти, ваш мозг, чтобы защититься от шока, сгенерировал сложную, многоуровневую симуляцию.

— Симуляцию? — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Именно. Империя Шэнь, культиваторы, поединки на мечах, магия… — он снисходительно развел руками. — Вы всегда любили жанр фэнтези, не так ли? Ваша ассистентка постоянно включала вам аудиокниги. Ваш мозг просто взял эти образы и создал квест на выживание. Очень креативно для топ-менеджера.

Я положила руки на стол. Поверхность была холодной и гладкой. Слишком гладкой.

— Хотите сказать, что Шэнь Цзыжань — это просто плод моего воображения? Что я не выжигала яд из его груди? Что он не ломал свои принципы ради меня?

— Абсолютно верно, — кивнула Система в человеческом обличье. — Это метафора вашего внутреннего конфликта. Но теперь все закончилось. Симуляция завершена. Вы проснулись. Завтра вас выпишут из клиники. Совет Директоров впечатлен вашей преданностью компании: вы чуть не умерли на рабочем месте. Вам предлагают должность CEO и опцион на акции, который сделает вас долларовым миллионером к концу года.

Он положил на стол передо мной золотую ручку.

— Ваша жизнь здесь — это безопасность, статус и комфорт. Никаких покушений. Никакого Синдиката Теней. Никаких деревянных циновок вместо кровати. Вы победили, Алиса. Просто подпишите акт приемки-передачи, и этот «сон» навсегда сотрется из вашей памяти, не мешая строить реальную карьеру.

Я смотрела на ручку. На график рентабельности. На серый, унылый дождь за окном.

Это было то, к чему я стремилась всю свою взрослую жизнь. Я зубами выгрызала себе путь на вершину корпоративной пирамиды. Я пожертвовала личной жизнью, сном, здоровьем ради этого кабинета. И вот оно — все лежит на блюдечке. Стопроцентный профит. Нулевые риски.

Я взяла ручку. Металл холодил пальцы.

Мужчина в сером костюме одобрительно кивнул.

Я поднесла стержень к бумаге.

«Твои слова звучат как изощренная ложь, Линь Юэ» — вдруг пронесся в моей голове низкий, бархатистый голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Я замерла.

«Если ты сдашься, бой будет остановлен. Да, мы проиграем. Но ты останешься жива».

Запах. В стерильном, очищенном кондиционерами воздухе офиса вдруг отчетливо запахло сандалом, озоном и кровью.

«Я не отдам тебя. Ты слышишь меня, Алиса? Я. Тебя. Не. Отдам».

Я опустила глаза на свои руки. Французский маникюр мигнул, как глитч на мониторе, и на долю секунды я увидела под ногтями грязь, а на коже — свежие ожоги от золотистой ци.

Мое сердце, которое билось так ровно и правильно, вдруг сжалось от острой, физической, невыносимой боли. Это была не боль инфаркта. Это была боль разлуки.

— Что-то не так, Алиса Андреевна? — голос Системы лязгнул металлом. Иллюзия дружелюбия начала трескаться.

— Коэффициент возврата инвестиций (ROI) не сходится, — тихо сказала я.

Я отложила ручку.

— Простите? — мужчина нахмурился.

— Вы предлагаете мне безопасную жизнь, — я подняла на него взгляд. Мои карие глаза сузились. — Жизнь, в которой я буду сидеть в этом кресле, пить этот отвратительный кофе и смотреть на этот серый город. Жизнь, в которой самый сильный всплеск адреналина — это падение акций на два процента.

Я встала. Кожаное кресло отъехало назад.

— Но там, в этой вашей «симуляции», я жила. По-настоящему. Я боялась так, что дрожали колени, и я была счастлива так, что хотелось остановить время. Я встретила мужчину, который не предлагал мне опционы. Он предложил мне свою жизнь. Он бросил свой меч и встал на колени в грязь, чтобы меня не тронули.