Он замолчал.

— Вы убили его, — констатировала я.

— Я отрубил ему руку, в которой он держал Чашу, — поправил Цзыжань, не отрывая взгляда от огня. — Чаша разбилась. Вэй Хань сбежал. Он исчез из Империи, и никто не видел его двадцать лет. Старейшины извинились. Они сделали меня Грандмастером, чтобы замять скандал.

Он поднял глаза на меня.

— С того дня я больше никому не доверял, Линь Юэ. Я стал ледяным божеством, потому что лед не чувствует боли. Я требовал абсолютного подчинения правилам, потому что однажды отступление от правил стоило мне всего. И когда ты.

Он запнулся, видимо, вспоминая оригинальную Линь Юэ, которая была ходячим пособием по интригам и лжи.

— Когда я пыталась отравить Сяо Мэй, — закончила я за него, чувствуя стыд за поступки прошлой владелицы этого тела. — Я напомнила вам его.

— Да, — просто ответил он. — Твои методы, твоя зависть. Ты была зеркалом того, что я ненавидел больше всего. Поэтому я был так безжалостен к тебе.

Я вздохнула, обхватив колени руками. Пазл сошелся. Его социофобия, его жестокость на суде, его зацикленность на правилах — все это было симптомами посттравматического синдрома. Он не был злым. Он был сломанным. И он выстроил вокруг себя крепость из льда, чтобы никто больше не смог ударить его в спину.

А потом появилась я. Со своими корпоративными шуточками, перцовыми баллончиками, откровенной наглостью и нулевым пиететом перед его статусом. Я сломала его систему защиты, потому что не играла по правилам его мира.

Я встала, обошла костер и села рядом с ним. Вплотную.

— Знаете, Грандмастер, — я мягко положила свою ладонь поверх его стиснутого кулака, покоящегося на колене. — В бизнесе есть такое понятие: «Списание безнадежных долгов». Это когда компания признает, что старый долг вернуть невозможно, списывает его в убыток и идет дальше. Иначе этот балласт утянет бизнес на дно.

Он посмотрел на мою руку, затем на мое лицо.

— Вы носили этот долг предательства двадцать лет, — продолжила я. — Вы заперли себя в клетке из собственных правил. Но правила не защищают от предательства. Они только мешают жить.

Он медленно разжал кулак и переплел свои пальцы с моими.

— Ты предлагаешь мне списать долг? — его губы дрогнули в полуулыбке.

— Я предлагаю вам провести ребрендинг вашей жизни, Цзыжань, — я улыбнулась ему в ответ. — Ледяной бог — это скучно. Мужчина, который может смеяться у костра в Проклятом Лесу и есть горькие корешки — мне нравится гораздо больше.

Он не ответил. Вместо слов он просто притянул меня к себе. Его рука легла мне на затылок, и он поцеловал меня.

В этот раз поцелуй не был отчаянным или грубым, как в Пещере Иллюзий. Он был медленным, глубоким и невероятно нежным. Он целовал меня так, словно изучал, словно пытался запомнить каждую черточку, каждый вздох. Вся его ледяная броня окончательно растаяла, оставив только мужчину, который слишком долго был один.

Я ответила ему, чувствуя, как моя золотистая ци сплетается с его энергией, создавая тепло, от которого кружилась голова.

Когда мы отстранились, мы оба улыбались.

[Дзинь!] — пропела Система, явно наслаждаясь моментом. — [Троп «Исцеление душевных ран» успешно пройден. Уровень доверия: 100%. Выдано скрытое достижение: «Психотерапевт года»].

Я мысленно отмахнулась от нее. Сейчас мне было не до Системы.

— Осталось пятнадцать дней, — тихо сказал Цзыжань, поглаживая мою щеку большим пальцем. — Когда мы выйдем отсюда, все изменится. Гао Лэй не простит мне унижения. Совет будет искать способ наказать меня иначе.

— Пусть попробуют, — я хмыкнула, прислоняясь к его плечу. — Мы придумаем новую стратегию. Вместе мы — отличный антикризисный комитет. У вас есть меч, у меня — мозги и отсутствие моральных ограничений. Империя еще пожалеет, что сослала нас сюда.

Он рассмеялся, обнимая меня крепче.

В этот вечер мы больше не говорили о прошлом. Мы говорили о будущем. О том, что будем делать, когда выйдем из Леса. И впервые за долгое время я не планировала это будущее в одиночку.

Но мы не знали одного.

Пока мы сидели под куполом Слезы Дракона, за пределами Проклятого Леса, в столице Империи, происходили события, которые сделают наше возвращение куда более кровавым, чем мы могли себе представить. Человек с отсутствующей левой рукой и глазами, полными тьмы, пересек границу государства, неся с собой артефакт, который Империя считала уничтоженным. Вэй Хань вернулся. И он искал своего старого брата.

Тридцать дней изгнания подошли к концу.

В то утро Проклятый Лес казался почти миролюбивым. Даже ядовитый туман словно расступился, освобождая нам путь к границе.

Я завязала пояс своей изрядно потрепанной холщовой робы и критически осмотрела себя в отражении ручья. Волосы отросли и выгорели, на скуле красовалась свежая царапина от неудачной попытки собрать «безопасные» шишки, а кожа приобрела легкий золотистый оттенок, несмотря на вечный полумрак леса. Я выглядела не как изысканный топ-менеджер и уж точно не как леди из клана Белого Лотоса. Я выглядела как дикарка, готовая перегрызть глотку за кусок жареного корня.

И мне это чертовски нравилось.

Шэнь Цзыжань подошел сзади, бесшумно ступая по мягкому мху. В отличие от меня, тридцать дней в лесу почти не сказались на его внешности. Да, его роба была порвана, а борода чуть отросла (что делало его до возмутительного сексуальным), но в остальном он оставался все тем же величественным божеством войны. Только теперь в его глазах, когда он смотрел на меня, плескалось тепло.

— Пора, — сказал он, положив руки мне на плечи.

В его руках была Слеза Дракона, плотно замотанная в кусок ткани. Этот артефакт был нашим спасением, и оставлять такую энергетическую батарейку посреди мутантов было бы преступной халатностью.

— Вы готовы к возвращению в корпоративный серпентарий, босс? — я накрыла его ладонь своей.

— Пока ты со мной, Линь Юэ, я готов ко всему, — он наклонился и быстро, крепко поцеловал меня в макушку. — Идем. Император ждет отчета.

Мы шли к границе около трех часов. С каждым шагом воздух становился чище, а небо над головой — светлее. Наконец, впереди замерцала полупрозрачная золотая пелена Императорского барьера, который запечатывал Лес.

Как только мы пересекли границу, барьер тихо гупнул и растворился. Изгнание было официально окончено.

Мы вышли на широкую поляну, залитую ослепительным полуденным солнцем. Я зажмурилась, отвыкнув от такого яркого света.

— Мы сделали это, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. — Теперь нужно найти ближайший постоялый двор, заказать ведро горячей воды и нормальную еду. Я готова убить за тарелку лапши.

Но Цзыжань не ответил.

Его тело мгновенно напряглось. Он оттолкнул меня за свою спину и поднял Слезу Дракона, словно щит.

— Не двигайся, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я резко открыла глаза и проморгалась.

Поляна не была пустой.

Мы ожидали увидеть Императорскую стражу, которая должна была зафиксировать наш выход. В крайнем случае — посланников от Старейшины Мо с очередными нотациями.

Но нас встречала не стража. Нас встречала делегация, одетая в глухие черные одежды, с лицами, скрытыми под жуткими железными масками в форме оскаленных демонов. Синдикат Теней. Те самые ребята, с которыми мы так "весело" пообщались на Фестивале Цветения Сакуры.

Только на этот раз их было не двенадцать. Их было около тридцати. Они выстроились полукругом, отрезая нам путь к отступлению. В руках они держали арбалеты с отравленными болтами и длинные изогнутые мечи, от которых тянуло гнилой, черной магией.

— Какая неожиданная встреча, — пробормотала я, чувствуя, как адреналин снова бьет по венам. Моя золотистая ци мгновенно проснулась, согревая меридианы. — Это месть за того парня, которому я отбила почки бамбуковой палкой?