— Главное, я тебя вовремя спас, — произношу ловя на себе ее взгляд.

Едва наши глаза встречаются, так воздух в комнате становится гуще, обволакивает, запускает по венам тягучую карамель. Губы Маши манят.

Накрываю ее руку своей, подаюсь чуть вперед и не замечаю, как мы начинаем дышать одним воздухом. Нас тянет друг к другу магнитом, не оторвать.

— Кхе-кхе, — прокашливается Ириска. — Здесь ребенок, — возвращает на землю.

Маша резко дергается, стул под ней качается. Я вовремя тяну ее на себя.

— Спасибо, — смущаясь благодарит. — Если бы не ты…

— Тетя Маша, мамочка запрещает мне качаться на стуле, — подает голос Мартышка. — Тебя в детстве не учили, что когда качается, то можно упасть?

Племяшка говорит с умным видом и наивно хлопает ресницами в ожидании ответа. Она сама серьезность, я утыкаюсь своей непутевой в плечо и прыскаю со смеху. Маришка с виду совсем еще ребенок, а рассуждения уже нее давно уже не детские. Сказывается тяжелая ситуация с отцом.

— Не учили, — пихая меня в бок отзывается Маша. — Теперь буду знать.

— Я доела! — показывая пустую тарелку гордо объявляет ребенок. — Можно мультики посмотрю? — с надеждой в глазах обращается к матери.

— Да, конечно, — стреляя в нас многозначительным взглядом тут же соглашается Иринка. — Только тарелку после себя в раковину поставь.

— Хорошо, — радостно объявляет племяшка.

Довольная собой Марина спрыгивает со стула, выполняет наказ матери и вприпрыжку покидает кухню. Ирина с нежностью смотрит ей вслед, на губах играет теплая улыбка.

— Игорь не появлялся? — дождавшись когда малышка скроется за углом, обращаюсь к сестре.

Улыбка с ее губ исчезает, а в глазах появляется лед.

— Нет, — отрезает недовольно поджимая губы. — Сидоров как всегда слишком занят. Ему не до нас. Он мир спасает, — хмыкает злясь.

— Ирин, ты же сама прекрасно понимаешь чем занимается твой бывший муж, — пытаюсь донести до сестры суровую истину. Сидоров, конечно, не идеален, но злиться на его службу глупо, она изначально знала с кем связалась. — Он никогда не строил из себя святошу и не скрывал род своей деятельности.

— Я не поняла, ты на чьей стороне, брат? — фыркая недобро щурится сестра. — Защищать моего бывшего мужа нечего! Он выбрал службу, так пусть живет с ней!

Отворачивается к окну и как бы ненароком смахивает с глаз слезу.

Маша смотрит на меня вопросительно, я посылаю ей жест рукой, мол, не принимай близко к сердцу. Не хватало еще ей наших семейных драм.

— Ирина, подскажи, пожалуйста, какой у тебя чай? Он очень вкусный, — Маша резко меняет тему разговора. — Напоминает бабушкин сбор, которым она меня в детстве поила. Прям ностальгия.

— Чай? — оживляется сестра. — Да простой он. Мне подруга привезла из санатория, она в ноябре ездила на Кавказ, расхваливала местную косметику и травы. Говорит нигде ничего подобного нет, только там!

Сестра поднимается из-за стола, достает из верхнего шкафа баночку с сушеной зеленью и протягивает Маше. Та принимается с интересом изучать состав.

— Может тебе с Маришкой тоже куда-то съездить, отдохнуть? — предлагаю. Смена обстановке пойдет на пльзу сестре, да и племяшка может меньше будет болеть после курса оздоровительных процедур. — Ты можешь узнать у подруги куда именно она ездила? Может посоветует тебе хороший пансионат, развеешься.

Иринка смотрит на меня таким взглядом, словно я упал с Луны.

— Кто мне оплатит поездку? В ближайшие пару лет я не могу себе позволить подобные траты, а Сидоров не горит желанием помогать дочери, — отмахивается от предложения.

— Ты узнай, а дальше решим, — давлю на нее.

Иринка первой отводит взгляд в сторону.

— Слушай, вроде бы ничего необычного нет, все травки понятны, но как же вкусно, — тараторит Маша и подносит к носу кружку, нюхая чай.

Сестра выдавливает из себя улыбку, атмосфера разряжается, Ирина достает конфеты и ставит на стол. Ее смартфон начинает вибрировать.

— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — бросая беглый взгляд на телефон скептически произносит сестра. Берет аппарат, поднимается из-за стола. — Пейте чай, кушайте, не торопитесь, — кивает на стол. Мажет пальцем по экрану и принимает вызов. — Неужели волки в лесу передохли и ты вспомнил про предстоящий день рождения дочери?

Ирина выходит из кухни, скрывается за поворотом и я уже ничего не слышу. В холле работает телевизор, он заглушает разговор сестры. Может оно и к лучшему, мне не нужно становиться свидетелем этой беседы.

У бывшего мужа Ирины сложная работа, он служит в СОБР и не в состоянии удовлетворять все прихоти моей сестры. Когда они познакомились все было гораздо проще, но с появлением Маришки, Ирина стала другой. Она начала требовать от Игоря невозможного и их брак распался.

— Антон, пожалуйста, прости меня. Я повела себя глупо, — поставив кружку на стол признается Маша. Ей тяжело говорить, но она пересиливает себя и смотрит мне в глаза, я встречаю ее виноватый взгляд спокойно. — Мне нужно было сразу обо всем спросить и тогда бы мы не оказались в дурацкой ситуации, а встретили б нормально Рождество, провели вместе оставшиеся дни и… — всхлипывает. — Пожалуйста, прости…

Когда в голосе Маши появляются слезы, то я не выдерживаю и притягиваю ее к себе, зарываюсь в волосы, фиксирую голову, чтобы не вырывалась. Легкими беглыми касаниями губ собираю соленую влагу, а после впиваюсь в ее рот глубоким, страстным поцелуем. С тихим стоном она впускает мой язык внутрь, сдается и отвечает, моментально меня воспламеняя.

Мы горим. Нам недостаточно простых касаний. Всего мало!

Подхватив Машу под бедра, сажаю на стол, раздвигаю ее ноги и продолжаю страстный танец наших языков. Сплетаемся, ласкаем, стонем, пьем друг друга.

Маша дрожит от наслаждения в моих руках, я теряюсь в ней такой открытой и ранимой. Сжимаю талию, притягиваю к себе, она обвивает меня ногами за бедра и тянет на себя. От страсти пылаем.

— Хочу тебя, — шепчу убирая ее волосы и покрывая поцелуями шею, ключицу, задирая футболку спускаюсь вниз.

— Прямо здесь? — ахает. Чувствую если настою, то она не сможет отказаться.

Нехотя оторвавшись от нежной кожи, поднимаю взгляд и кайфую от ее томного, с поволокой, взгляда.

— Были бы одни, прямо здесь разложил и съел, — признаюсь.

Маша улыбается, запускает в мои волосы свои длинные пальчики и тянет выше. Выпрямляюсь, накрываю ее губы своими.

Легкие касания становятся глубже, чувственнее, острое желание и жажда оказываются выше здравого смысла. Мы льнем друг к другу, забираемся под кожу.

Она прогибается в пояснице и отклоняется чуть назад, я не теряя даром времени задираю футболку и получаю долгожданный доступ к ее телу.

— Мамочка, налей водички, — детский голосок действует на меня словно ушат ледяной воды.

Моментально отстраняюсь от Маши и закрываю ее собой, она резко выпрямляется, впопыхах поправляя одежду спрыгивает со стола, рукой задевает заварочный чайник, тот летит вниз и разбивается вдребезги.

— Ой, — переводит на меня с усыпанного осколками, разлитой заваркой и ошметками листьев пола растерянный взгляд. — Я случайно, — пищит виновато.

— Стой на месте, — пресекаю ее попытку немедленно подорваться все убирать. Зная везучесть некоторых, после этого мы снова окажемся в травме и не факт, что отделаемся легким испугом. — Я разберусь.

— Но… — не желает успокоиться.

— Мамочка? — на кухню заглядывает удивленная Маришка. — А что вы здесь делаете? — спрашивает прищурив глаза. Оценивает обстановку и начинает хмуриться.

— Да вот, — Маша как ни в чем ни бывало пожимает плечами. — Решили убрать со стола и не заметили чайник.

— Доброе утро, — над ухом раздается хрипловатый голос Антона, а на спине чувствую нежные касания его губ. По телу тут же разливается тепло.

— Доброе, — шепчу потягиваясь и переворачиваюсь на спину.

Едва стоит открыть глаза, как тут же встречаю огненный взгляд своего майора и загораюсь. Обхватываю его за шею, притягиваю ближе и не успеваю пикнуть, как оказываюсь распластанной под крепким мужским телом.