— Крапива? — удивленно вскидываю брови вверх. — Вот у вас прозвища, конечно, — хихикаю разряжая обстановку. — Тихий, Кислый, Рязань, Крапива теперь…

Антон улыбается.

— Ты еще мой позывной не слышала, — произносит с хитрым прищуром.

— Какой же он? — мне становится до опупения интересно! ЧТо же такое за позывной у моего мужчины. — Ну? — не могу утерпеть. — Говори же!

Антон выдерживает театральную паузу, а потом выдает:

— Большой.

После этих слов я начинаю громко хохотать, аж с кровати едва не падаю. Если бы Антон, то точно б свалилась на пол.

— Просить тебя остаться бессмысленно? — спрашивает Маша привставая на носочки и обвивая свои руки вокруг моей шеи. Прижимается щекой к щеке.

Её нежность расслабляет, кровь наполняется огнём и желанием. Я в красках представляю как нам будет хорошо вместе этой ночью.

Находясь в шаге от того, чтобы отказаться от данного другу обещания, отстраняюсь, смотрю на застывшую в ожидании девушку и принимаю единственное решение, на которое способен сейчас.

— Бесполезно, — говорю твёрдо и прямо. Мой внутренний стержень не оставляет иного выбора, как пойти и отдать долг.

Пусть лучше Маша сейчас поймет с кем связалась, пока ещё есть возможность прервать отношения и свести их в курортный роман, чем потом будет закатывать истерики и устраивать сцены. Быть офицерской женой не самое лёгкое бремя для женщины, так лучше с самого начала понять с кем живёшь.

Я приму любой ее выбор, обещать золотых гор не стану. Я офицер, чувство долга у меня в крови.

— Ты ведь знаешь, я не могу иначе, — произношу не разрывая зрительный контакт.

Купаюсь в ее нежности и заботе, за переживанием ощущаю мощнейшую поддержку. Маша сама того не подозревает, как много сил мне сейчас придает.

— Знаю, — кивая говорит тихо. — За это, наверное, и полюбила, — признается со слабой улыбкой.

Притягиваю ее к себе, сжимаю в крепких объятиях и зацеловываю лицо. Меня переполняют чувства к этой невероятной девушке.

— Машина подъехала. Готовы? — спрашивает Димон, заглядывая в дом.

— Да, — басим дружно.

— Береги себя, — прошу любимую. — Без необходимости постарайся сегодня ночью не покидать дом. Хорошо?

— Не покину, не бойся, — ласково улыбается. — Но я ведь в доме тоже смогу найти приключения на пятую точку.

— Тогда постарайся хотя бы дом не спалить, — шучу.

Маша задорно смеется, еще раз целует меня в щеку, я краду у нее беглый поцелуй в губы и ухожу прочь. Сегодняшняя ночка будет веселой. Нам надо успеть добраться до части в кратчайший срок.

Дорога проходит на удивление гладко. Крапивин встречает нас на КПП, быстро вводит в курс дела, забираем оборудование и без промедления мчим на точку.

Заступаем на позиции. Начинаем работать.

— Все чисто, — сообщаю парням и, удерживая палец на спуске, слежу за бескрайним серо-синим небом. Светает.

Не был бы я на позиции, то мог полюбоваться просторами, изучить течение и скорость проплывающих мимо редких облаков и поймал бы умиротворение.

Но не сейчас.

Это пока небо чистое и спокойное. Пока мимо лишь изредка пролетают чайки и парят, зависнув на ветру.

Мнимая безопасность. Обманчивая. Опасная в своём великолепии.

Совсем скоро нас ждет настоящий ад и тогда уже каждый будет работать по-полной. Пойманное сейчас умиротворение сработает против нас.

Нам нельзя расслабляться ни на долю секунды, хоть мышцы уже сводит от долгого стояния на одном месте. Запрещено покидать позицию. Мы обязаны быть начеку.

За нами стоят жизни невинных. Снабжение.

Мы готовы встретить врагов!

Вот-вот должны полететь чужие “птички” и если верить данным, то они полетят пчелиным роем. В нашу сторону организован массированный налет.

Ни шагу назад. Без возможности промаха.

Мы должны выстоять. Сдаваться нельзя.

Когда позвонил Крапива и сообщил, что у них в части случилось ЧП, то мы мягко говоря охренели. А стоило Егору поделиться подробностями, так обалдели вдвойне.

Оказывается на праздновании юбилея части произошло массовое отравление и в строю остались лишь те, кто не присутствовал на торжестве. Практически весь личный состав в госпиталях, для отражения атак противника не хватает ни рук, ни глаз, ни умений в присланного подкрепления из соседних частей.

— Страхую, — разминая шею отзывается стоящий рядом Тихий. — Мимо муха не пролетит!

— Главное, бревно не проворонь, — бросает ему Кислый.

Мы ржем, настроение у всех на высоте. Адреналин в крови бушует и хочется его выплеснуть, что-то мы застоялись. Если немедленно не приступим к выполнению задачи, то настрой быстро пойдет на спад.

На позиции нас пока трое: Леха, Саня и я. Мы заняли место едва заступили на точку. Дежурство дежурством, а усталость дает знать о себе.

Остальные либо отдыхают, либо пашут на установке. Но я точно знаю, в нужный момент каждый из них будет в полной боевой готовности.

— Не переживай, не провороню, — через плечо говорит Леха и трет уставшие за ночь глаза. — Ты сам, главное, не протупи. Говорил тебе, нехрен так много бухать, — бубнит под нос. — У тебя руки трясутся, как у алкаша!

— Они затекли, — пресекает его недовольство Саня. Вытягивает ладони вперед и демонстрирует, что те не дрожат.

— Кислый, ты б завязывал с алкашкой. Не дело это, — снова доношу до товарища свои мысли. — Жену не вернешь, только себя угробишь быстрее.

— Да знаю я, — бурчит отмахиваясь. — Не буду пить больше. С меня хватило.

Смотрю на Санька и по глазам вижу, что не лжет. Он решил бросить.

— Хочешь, мы тоже завяжем? — предлагаю, желая поддержать его порыв.

— Но-но! — встревает Тихий. — За всех-то не говори.

— Сказал тот, кто вечно за рулем и не пьет, — ловко подмечает Кисляков.

Ржем, разряжая обстановку, а после снова становимся предельно серьезными. Не время расслабляться.

Мы отразили первую волну, она была не большой, но с такой интенсивностью и стратегией мы ещё не работали. Благо, Крапива не попал в лазарет и быстро ввёл нас в курс дела, поделился наработками по тактике и отражению.

Напряжение на грани, глаза всматриваются в даль. Если ночью было еще ничего, то под утро, когда концентрация на нуле и клонит в сон, нам обещают самое пекло.

Слуха настигает лёгкий, едва слышный гул.

Обмениваемся с парнями многозначительными взглядами.

Напряжение нарастает.

— Слышишь? — спрашиваю Тихого, высматривая на радаре цель.

— Вижу, — Леха пальцем показывает на стремительно приближающуюся точку.

— Ох, ё, — чешет голову Кислый и показывает реальный рой.

— Работаем, — выходя из каптерки даёт команду Малышев.

Мы приступаем к тому, что умеем лучше всего. К защите мирного неба над головой.

Беспокойная ночь заканчивается еще более неспокойным утром. После отъезда Антона мне стало не по себе, я волновалась за него и ничего не могла с собой поделать, а когда наступил вечер, то легла в кровать и потом еще долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перекатывалась с места на место и едва закрыла глаза, как мне пришлось их экстренно распахнуть.

Вокруг так бабахало жутко…

Обхватив себя руками, сажусь на кровати и прислушиваюсь к вдруг ставшей звенящей тишине. В груди громыхает перепуганное сердце, уши закладывает, поджилки трясутся и хочется спрятаться от происходящего под одеялом. Но я уже давно не маленькая девочка, которая решает свои проблемы зарывшись головой в песок.

Да и проблемы гораздо серьезнее… Одеяло от них не спасет. Песок тоже.

Выпутавшись из одеяла, спускаюсь с кровати и на ватных ногах подхожу к окну. Я иду по ледяному полу босыми ступнями, но от волнения не чувствую холод. Лишь зубы от страха стучат.

Останавливаюсь. Перевожу дух. Чуть приоткрываю штору и сквозь образовавшуюся щель смотрю на бескрайнее серое утреннее небо. Прислушиваюсь.