— А я вот так не думаю, — говорю злобно скалясь. — Ты знаешь, что она вбила в голову? Она слышала мой разговор с Иринкой! Если ты думаешь, что после этого она даст возможность объясниться, то ты идиот!

— И не такое бывало, сам знаешь, — хмыкает Тихий. — Дай ей время подумать, переварить.

— Накрутить себя еще сильнее, — перебиваю Леху.

От безнадежности не знаю куда деться. След поезда уже давно простыл, а я все никак не могу заставить себя уйти.

Кажется, если покину территорию вокзала, то разорву последнюю связь с Машей.

Сердце сдавливает до боли от одной мысли, что потеряю ее.

— Давай я попробую поговорить с ней, — видя мою агонию предлагает Лера.

— Не нужно. Я сам, — отрезаю по-прежнему смотря в пустоту.

Через силу заставляя себя дышать, разворачиваюсь и смотрю на друзей. Меня по-прежнему кроет, но в голове рождается грамотный план.

— Машка выслушает меня. Чего бы это ни стоило, — заявляю с опасным блеском в глазах. — Я не из тех, от кого можно сбежать. Найду ее! Из-под земли достану, но выскажу ей правду прямо в лицо. Пусть знает.

— Вот это по-нашему, — довольно лыбится Леха. — Узнаю своего друга!

Одаряю Тихомирова красноречивым взглядом, хмыкаю и иду к выходу с платформы. Нужно как можно скорее добраться до машины.

Я полон решимости. В моей голове созрел четкий план.

— Света, — звоню единственному родному человеку, кто сможет меня принять и не читать нотаций. — Привет, — шепчу шмыгая носом.

— Милая моя, что случилось? Тебя кто-то обидел? — спрашивает с тревогой тут же считывая мое печальное настроение. Ее искреннее беспокойство трогает до глубины души, тетя всегда готова приютить меня, чего бы ни случилось в жизни.

— Есть такое, — признаюсь не видя смысла скрывать. Мне так плохо сейчас… Я так сильно нуждаюсь в поддержке.

Подумать не могла, что смогу настолько сильно влюбиться в мужчину. Антон за считанные дни свел меня с ума, обласкал, приручил и теперь я совершенно не представляю как быть дальше.

Разочарование горькой обидой наполняет сердце, я с трудом узнаю саму себя.

— Ты где? Мне приехать? — тут же включается в мои проблемы.

В отличие от мамы, Света не понаслышке знает как тяжело расставаться с любимым мужчиной. По молодости она была влюблена, потом он ее предал и исчез, а тетя узнала о том, что беременна.

Не представляю как ей хватило решимости пойти против семьи, сохранить ребенка и воспитать его одной. Для этого нужно быть сильной, смелой и уверенной в себе.

Это сейчас Максу четырнадцать, он подросток-спортсмен с непростым характером и своей точкой зрения. А тогда он был крохой, которого я нянчила, меняла пеленки и катала в коляске, пока Света вкалывала на сменах в больнице.

— Можно лучше я к тебе? — прошу. — У меня поезд приедет через три часа, связь только появилась и я сразу же тебе позвонила. Думала, смогу побыть одна дома, но сейчас понимаю, что одиночество не самый лучший вариант.

— Все так плохо? Тебя кто-то обидел? Машуль, если над тобой произошло насилие, то ты не должна молчать. Хочешь, я с тобой вместе поеду в больницу на освидетельствование, потом мы вместе напишем заявление. Ты не одна, — с жаром заверяет меня.

— Нет, что ты, — спешу ее разубедить. — Не нужно в больницу, со мной все в порядке. Просто…

Всхлипывая закрываю рот рукой, не позволяя себе зарыдать в голос. Хватит! И так наплакалась.

Внутренности болезненно сжимаются при мыслях об Антоне, но никакого насилия не было. Он просто разбил мне сердце, но за подобное к ответственности не привлекают. Разве что морды бьют.

— Приезжай. Мы все обсудим на месте, — говорит как всегда уверенно и спокойно. Ее поддержка придает сил и я чувствую, что правильно сделала позвонив ей. — Машуль, я не дома. Сейчас пришлю адрес, вызывай такси и приезжай. Сообщи мне номер машины, чтобы вас пропустили через КПП.

— Хорошо, — отвечаю немного смущаясь. — Ты далеко уехала?

— За городом. Ехать минут тридцать, — говорит тетя, а я прикидываю хватит ли у меня денег на оплату такси. — Машуль, я рассчитаюсь с водителем, все в порядке, — заверяет Света вновь показывая свою невероятную чуткость.

— Спасибо, — все, что могу ей сказать.

Попрощавшись, завершаю вызов и убираю телефон в сумку. Откидываюсь назад.

Настроение хуже не придумаешь, но я его проживаю, не желая гнать прочь. От боли, печали и разочарования незачем прятаться. Мне нужно принять произошедшее, сделать выводы и стать снова собой, с некоторыми изменениями в сердце, конечно же.

Ситуация с Антоном неприятная, но она не самое ужасное, что могло произойти в этой жизни. Вон сколько пар разводится после многих лет брака. Делят детей, имущество, друзей-знакомых, сферы влияния…

Вот там ужасно, а у меня всего лишь… боль. Которая обязательно пройдет, стоит лишь продержаться определенное время.

Включив музыку, устраиваюсь удобнее на нижней полке и устремляю взгляд за окно. Любуюсь открывшейся картинкой, наслаждаюсь сменой ландшафта, изучаю проплывающие мимо города. Все-таки я живу в прекрасной стране, самой лучшей на свете.

Широкий простор, раздолье! Поля, леса, реки, озера, холмы — все едино! Подавшись вперед ловлю каждый кадр. Впитываю в себя, запоминаю.

Небольшие домики мирно соседствуют с высокими деревьями, города гармонично вписываются в карту местности, чистое голубое небо простирается на многие километры вперед. Смотрю и никак не могу насмотреться.

— У вас все в порядке? — ко мне в купе заглядывает проводник.

— Да, спасибо, — киваю вытаскивая наушник из уха. — Благодаря вам, — тепло ему улыбаюсь.

Когда при посадке в вагон я увидела попутчиков, то потеряла дар речи, а когда они начали в открытую зазывать меня к себе, то от страха начала пятиться назад и случайно наткнулась на проводника, проверяющего документы в соседнем купе. Ему хватило доли секунды оценить обстановку, после чего мне предложили за небольшую доплату место в отдельном купе. Глупо было бы не согласиться.

И вот я провела день в одиночестве и тишине. Ехала, думала, смотрела в окно, размышляла, плакала. Часы, проведенные в одиночестве в поезде, оказались для меня жизненно необходимыми.

— Через сорок минут ваша станция, — напоминает мне. Я киваю и возвращаю взгляд за окно, телефоном больше не пользуюсь. Я его опять отключила.

Дождавшись полной остановке поезда, покидаю купе, а следом за ним и вагон. Прощаюсь в проводниками, желая им всего самого наилучшего.

Едва оказываюсь на свежем воздухе, так сильнее кутаюсь в шарф и втягиваю голову в плечи. Родная морозная зима после мягкой южной кажется чужой, колючей и неприятной.

Нацепив на нос шарф, накидываю на голову капюшон, беру чемодан и медленно бреду к зданию вокзала. Настроение на нуле, телефон отключен. Ловлю себя на мысли отказаться от поездки к Свете и вместо этого приехать домой, запереться в квартире и три дня никому не сообщать о возвращении.

Лишь в последний момент решаю так не делать. Во-первых, я уже обозначила, что приеду и меня ждут. Во-вторых, от самобичевания мне лучше точно не станет.

Витая в своих мыслях, схожу к платформы и направляюсь ко входу в вокзал, когда передо мной стеной встает широкая, мужская фигура.

— Подвиньтесь, — прошу не поднимая глаз. Я себя чувствую самой уязвленной и слабой на свете.

Мужчина стоит не шелохнувшись, словно не слышит меня. Перехватываю чемодан в другую руку, отхожу в сторону, желая продолжить свой путь, как фигура движется за мной следом.

Нет. Ну это уже ни в какие ворота не лезет!

Возмущенная до глубины души подобным поведением, поднимаю глаза и… на мгновение теряю дар речи.

— Антон? — ахаю не веря собственным глазам. — Но… как? — озираюсь назад. В голове вместо здравых мыслей гуляет свежий ветер. — Ты ведь должен быть на Красной Поляне с друзьями. Как сюда попал?

— Это единственное, что тебя интересует? — ухмыляется не скрывая сарказма.