— А то! — хмыкает Антон и, подносит мой ушибленный пальчик к губам.

Сижу едва дыша. Не двигаюсь.

— У кошки боли, — приговаривает касаясь губами моего пальчика. — У собачки боли, — дует на место ушиба и мне тут же становится легче. — А у Машеньки подживи, — заключает переводя взгляд со стопы на мое лицо. Возвращает ногу обратно.

— Ты, оказывается, не только военный, но еще и колдун, — хихикаю чувствуя, как отступила боль.

— Больше не болит? — уточняет оставаясь по-прежнему сосредоточенным и серьезным.

Где мой пушистый домашний кот? Верните его немедленно!

— Твое заклинание сработало отлично, — признаюсь с теплой улыбкой.

— Обращайся, — подмигивает поднимаясь на ноги и помогает встать мне. — Нормально? — кивает вниз.

Работая ногой и перенося вес в разные стороны стопы, прислушиваюсь к своим ощущениям.

— Мне точно не нужно в больницу? — все еще сомневаясь в решении не обращаться за медицинской помощью спрашиваю у Антона.

В конце концов он здесь главный, а после своего вчерашнего приключения я уж точно никуда не пойду без него. Пусть что хочет, то делает!

Попов ухмыляется и качает головой, в глазах плещется веселье.

— Точно, — кивает. — Да и в такую погоду ты при всем желании не доберешься до больницы, — показывает на панорамное окно, где в этот самый момент мимо нашего дома ветер проносит сосновую ветку.

Вздрагиваю.

— А если случится чудо и я приеду в приемный покой? — не успокаиваюсь все еще раздумывая как можно его переубедить.

— То привезешь с собой еще одного пациента, — говорит без тени юмора в голосе. — И тебе в первую очередь будут лечить не твой ушибленный палец, а нам обоим назначат интенсив для лечения обморожения.

— Почему обоим? — хмурюсь не совсем понимая к чему он клонит.

Пусть на улице не ясная солнечная погода, а непойми что, но ведь никто не собирается идти до города пешком. Мы можем спокойно добраться на транспорте. На такси, например, или стоящем около дома снегоходе.

— Потому что дороги заметены. К нам не проедет ни “Скорая”, ни МЧС, ни трактор, — заверяет.

Когда он общается со мной как с малым ребенком, то я хочу его треснуть. Ведь все же было нормально! С чего так резко перешли на негатив?

От обиды крепче сжимаю губы и насупливаюсь.

— Ты только моя, — заявляет поигрывая бровями и притягивает меня в свои объятия.

Смело делаю шаг вперед. Все же у Попова волшебные руки, они так и манят.

— Вот прям только твоя? — хихикаю не в силах устоять перед его очарованием.

— Угу, — кивает и снова целует меня.

На этот раз я не позволяю нам уйти в поцелуй с головой, ведь мы на первом этаже дома, здесь вокруг люди.

Кстати…

— А где все? — вдруг озадачиваюсь стоящей в коттедже тишиной. Удивительно, что я не заметила ее раньше.

— Они застряли в городе, — удивляет меня ответом.

— В смысле? — ахаю отстраняясь от Антона и внимательно смотрю на него, но в глазах мужчины нет ни единого намека на юмор.

Невольно перевожу внимание за окно. Там продолжает лютовать непогода. Подхожу к панорамному окну и обхватив себя за плечи, слежу за происками природы.

Антон молча встает у меня за спиной, притягивает к себе и прижимает к широкой груди. Откинув голову чуть назад, продолжаю смотреть за окно и радуюсь теплу в доме.

Находиться в крепких объятиях Антона приятно и спокойно. Он надежный и твердый как скала, нерушимый. Не представляю как бы справилась вчера без него.

Лерка-то до сих пор не спохватилась.

— Из-за сильного снегопада замело дорогу. Резкие порывы ветра могут вызвать сход лавины и поэтому пока непогода не пройдет, не пришлют спецтехнику для расчистки. Сумасшедших нет, людьми рисковать никто не намерен, — поясняет мне терпеливо.

— А ребята? — продолжаю волноваться за, по сути, посторонних людей. И за подругу, которую пора считать бывшей. — Они где ночевали? Не на улице же.

— Не переживай, — ласковым голосом успокаивает меня. Наклоняется вперед, целует в висок. Я снова становлюсь мягкой и нежной. Когда нахожусь в его сильных руках, тревоги отступают. — С ними все в порядке.

— Я тебе верю, — шепчу, продолжая следить за непогодой.

Стихия в своем проявлении прекрасна, но лишь когда ты находишься в безопасности, комфорте и тепле. Будь я на улице, то молила бы о пощаде.

Сейчас, стоя у прозрачной стены и смотря как порывы ветра сгибают деревья до снежного покрова, после распушивает белое покрывало и закруживает выпавший снег в вихрь, я могу в полной мере насладиться прекрасным видом. Величеством природы. Главенством стихии.

— Судя по прогнозу, они приедут через три дня, — сообщает поглаживая мои плечи.

— Ого, — выдыхаю закрывая глаза и млея от мужских умелых ласк. — Так долго.

— Ошибаешься, — склонившись шепчет мне прямо на ухо. Его горячее дыхание опаляет кожу, а от прикосновения мягких губ забываю обо всем на свете. — Три дня слишком мало.

— Для чего? — не понимаю.

Голова идет кругом, я не соображаю от слова совсем.

Этой ночью Антон нашел в моем теле тайные переключатели и настроил мой радар на него одного. Я каждой клеточкой кожи чувствую его близость, а мне хочется еще сильнее, еще больше, еще ближе…

— Чтобы насладиться тобой.

— Антоша, — ласковый голос Маши ласкает слух. — Прекрати, пожалуйста, — просит протяжно, но вместо того, чтобы отстраниться, льнет ко мне только сильнее.

Я щекочу ее ступни, поднимаюсь выше и достигаю ребер. Девушка в моих руках извивается и заливисто хохочет.

— Антооош, — задорно хихикает и пытается меня тоже защекотать.

Мы начинаем шуточную борьбу, где каждый хочет быть первым. Я пытаюсь не смеяться, но в конечном итоге сдаюсь и заливаюсь вместе с Машей до боли щёк от напряжения.

Мы с Машей сплетаемся в комок, не разобрать где чьи руки и ноги. Есть лишь одни мы на этом свете.

— Машуль, перестань, — прошу пощады, когда она ловко заскакивает на меня и принимается перебирать ребра.

— Ни за что! — заявляет победоносно сверкая глазами.

— Тогда пеняй на себя, — предупреждаю ее.

— Врагу не сдается наш гордый, — произносит задорно и громко. — Ва-а-а-а-ряг! — визжит, когда я резко меняю позицию и укладываю девушку под себя.

Блокирую руки, удерживаю ноги, чтобы не вырвалась. Убедившись в ее полной капитуляции, одной рукой сжимаю запястья, а второй продолжаю щекотку.

Машуля извивается подо мной и смеется во весь голос.

— Антон! — кричит на кураже. Я увлечен делом и не обращаю внимания. — Попов! — продолжает пылать.

Ноль эмоций. Довести Машу до края гораздо важнее.

— Товарищ майор! — выкрикивает и дергает запястья на себя, вырывается, я тут же ее перехватываю.

Между нами снова завязывается шуточная борьба, которая перерастает в нечто гораздо большее, чем развлечение.

Мы с Машей пыхтим, сопим и не хотим подчиняться друг другу. Напротив, каждый желает подчинить себе.

— Прекрати вырываться, — вновь одержав победу рычу ей на ухо.

— А то, что? — ярко сверкая глазами задает вопрос и выдыхает.

От ее близости рвет крышу и темнеет в глазах. Не удержавшись, наклоняюсь вперёд и впиваюсь в желанные губы жадным, глубоким поцелуем.

Эмоции моментально меняются, смех стихает, между нами вновь вспыхивает страсть. Обхватив мою шею, Маша царапает острыми ноготками затылок, тянет ближе к себе стонет мне в рот, распаляя и без того сильное желание.

Просунув руку ей под футболку, поглаживаю плоский живот, поднимаюсь выше и кайфую как девушка прогибается подо мной. Чувственная, нежная, вся такая ладная.

— Хочу тебя, — рычу делая характерное движение бёдрами и показывая силу своего желания.

Маша выгибается сильнее и от удовольствия закатывает глаза. На красивом лице отражается чистое удовольствие. Смотрю на неё и не могу насмотреться.

— Так возьми, — произносит чувственно прикусывая нижнюю губу и закидывает ноги на мою поясницу.