— Давай помогу, — присаживается рядом с ней вторая. Видимо, подруга.

Она тоже принимается дергать несчастное колесо, но то не поддается. Как лежало, так и лежит.

— Машуль, да не реви ты! — нервничает брюнетка.

— Лер, я не потащу чемодан. Он тяжелый, — полный безнадежности обреченный голос моей красотки режет по венам. — Улетай без меня.

— А ты? — недоумевает подруга.

— А что я? — печально пожимает плечами. — Буду звонить отцу, пусть забирает.

— Его же не пустят сюда. Как ты дотащишь чемодан вниз? — ахает брюнетка.

Блондинка растерянно озирается по сторонам, затем видит меня и ее взгляд покрывается инеем.

— С лестницы скину, — бурчит злясь, чем вызывает у меня на губах улыбку.

— Дай сюда, — говорю подойдя вплотную.

Не дожидаясь реакции, забираю у нее из рук чемодан, поворачиваю салатовый пластик к себе и внимательно осматриваю.

Дело труба. Крепления держатся на “соплях”, колесо вывернуто, а металлические клещи чудом не треснули. Кое-как привожу средство для передвижения клади в более или менее надлежащий вид, для более качественной сцепки заливаю места соединения колесной базы к чемодану добытым у товарищей супер-клеем.

Спасибо Тихимирову, он вечно таскает с собой всякую дребедень и на этот раз не проверил карманы у рюкзака, клей и остался лежать там с прошлой поездки на дачу.

— Аккуратнее только, — предупреждаю передавая чемодан хозяйке. — По приезду новый купи, колесо долго не продержится.

Блондинка хлопает своими пушистыми ресницами и заливается краской.

— Извините за такси, — говорит виновато. — Это меня Бог наказал за то, что я угнала у вас машину, — признается.

Если бы…

Но слышать извинения от зарвавшихся дамочек все равно приятно.

— В следующий раз будь более внимательна, — выдаю назидательно.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к своим, у нас времени до вылета осталось слишком мало.

К тому времени как дохожу до мужиков, Кислого увел Тихий, тот начал буянить.

— Понятия не имею как мы с ним полетим, — осуждающе причитает Малышев.

— В перый раз что ли, — хмыкаю и, удобнее перехватив свою сумку, ускоряюсь.

Быстрым шагом доходим до стойки регистрации, где подваливаем к своим. За нашими уже скопилась целая очередь.

Стараясь лишний раз не палить состояние Сани, мы делаем все возможное для отвлечения внимания стоящей за стойкой регистрации девушки на себя. Благо, Тихий справляется на ура с данным заданием.

Проходим в салон, рассаживаемся согласно своим местам. Мне выпадает “честь” сидеть между Малышевым и Кисляковым.

Не дожидаясь начала полета, всовываю в уши вакуумные наушники, включаю музыку и закрываю глаза. Самое время поспать, ночь была очень “веселая”.

Я ведь только посреди ночи вернулся с боевого дежурства, где отражал атаку за атакой на наш регион. Устал в хлам, но результатом мы с парнями были довольны.

Это такой кайф, когда ты попадаешь в цель. Когда обеспечиваешь мир и покой “у себя на районе”.

Покидал вещи первой необходимости в дорожную сумку, кемарнул пару-тройку часов и поехал в аэропорт. Если Саня не даст мне поспать в полете, то я ему втащу прямо в небе.

Отрубаюсь мгновенно.

— Если вы немедленно не пересядете, то я позову стюардессу! — звонкий возмущенный женский голос доносится даже сквозь вакуум.

Едва открываю глаза, как моментально сталкиваюсь с гневным женским и таким знакомым взглядом.

— Вы меня преследуете? — накидывается на меня. — Или это такая месть за такси? Я уже извинилась! — фыркает.

— Вообще-то я первым сюда пришел, так что скорее это ты преследуешь меня, — моментально ставлю охреневшую блондинку на место.

— Да как вы смеете?! — шипит и активно жестикулирует руками. — Вы сидите на моем месте!

— Не загораживайте проход! Дайте пройти, — ругаются на них.

— Мы бы с радостью, только эти амбалы заняли наши кресла, — делится с попутчиками брюнетка.

— Нам плевать на ваши проблемы. Освободите проход! — ругается пышная дама и толкает Машу вперед, та летит широко раскинув руки в разные стороны.

Подхватываю ее в самый последний момент.

Стоит коснуться девушку, как руки моментально обжигаются о хрупкость стройного женского тела. Маша вся такая нежная, ладная, уютная, что я на миг забываю про обстоятельства нашего знакомства и про то, что это не девушка, а самая настоящая ходячая проблема.

В нос ударяет слабый кисло-сладкий запах широко распространенных духов, но на блондиночке этот аромат чувствуется совершенно иначе. Его хочется скушать.

— Извините, — тушуется упираясь руками мне в грудь, чуть отталкиваясь и выпрямляясь.

Бросает на подругу встревоженный взгляд, затем переводит внимание на меня и смущается еще сильнее.

— Ничего страшного, — отвечаю успев взять контроль над нахлынувшими эмоциями.

— Девушки, садитесь на наши места, — вмешивается в разговор Тихомиров по-джентельменски предоставляя свое кресло.

Я вижу как он пускает слюни на блондинистую проблему и жажду ему втащить промеж глаз. Чтоб не повадно было засматриваться на чужое.

— Но мы бронировали здесь, — говорят хором с подругой и так же синхронно показывают на наши с Кисляковым места.

И если меня пересадить еще можно, то Саню… Дохлый номер.

— Лер, да не смотри ты так на него, — шикаю на подругу. Она не сводит глаз с моего нахала, только и делает, что смотрит на него. Её поведение меня дико раздражает, а ещё я боюсь быть замеченной в подсматривание. Подумает ещё, будто заинтересовал меня, возомнит о себе невесть что. — Дыру прожжешь!

— Ой, Машуль, он даже не заметит меня, — вместо того, чтобы последовать совету, небрежно отмахивается от моих слов. — Твой принц слишком занят беседой со своим соседом по креслу, — сообщает заговорщицки подмигивая, а меня прям корежит от её “твой принц”. Бррр.

— Как знаешь, — в простые слова вкладываю всё недовольство, которое испытываю, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к иллюминатору.

А там…

Там такая красота!

Бескрайний голубой простор и подушка из облаков, от представленной картины невозможно оторвать глаза. Это нечто.

Вспушенная белоснежная перина покрывает пространство до самого горизонта, причудливые формы облаков напоминают различные предметы. Если присмотреться, то можно увидеть табуретку, крокодила и даже лицо.

Я даю волю фантазии и принимаюсь искать в причудливых формах знакомые очертания. А включив загруженные на телефон песни, погружаюсь в эмоции, позволяю знакомым мелодиям унести себя далеко-далеко. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и растворяюсь в чувствах, что дарит любимая музыка. Абстрагируясь от окружающих, от нервозности из-за своего незнакомца, от навалившихся проблем.

Я живу моментом. Мигом. Мгновением.

Дышу полной грудью и ощущаю настоящее счастье, оно расползается по венам вместо крови и заставляет сердечную мышцу сокращаться чуточку быстрее, чем она это делает в обычной жизни.

Не замечаю как погружаюсь в сладостный сон, а после резко просыпаюсь из-за ритмичных и достаточно ощутимых толчков. Меня подкидывает в кресле наверх, я хватаюсь за ручки, чтобы не вывалиться.

— Что происходит? — перекрикивая стоящий вокруг нас грохот спрашиваю у Лерки. На подруге нет лица.

— Турбулентность, — поясняет сосед сзади.

Оборачиваюсь и поражаюсь ледяному спокойствию своего нахала. Он не переживает, он собран, только вот сконцентрирован на все сто.

Вокруг же истерят все без исключения. Кто-то даже наплевав на собственную безопасность, подскакивает с кресла и собирается бежать невесть куда.

Самолёт не на шутку трясёт, внутри все дрожит от страха, а сидящему позади меня наглецу хоть бы хны! Непрошибаемый нахал! Павлин напыщенный.

При всём своём нежелании, не могу признать, что такой разительный контраст накладывает определенный отпечаток и, к своему великому изумлению, я перестаю трястись как осиновый лист. Уверенность соседа сзади покидает сил и я отчего-то успокаиваюсь.