— С Тихого станется, — продолжаю в том же духе. — Успокоит свою пассию, потом заплатит за восстановление. Не вижу никаких проблем. Она хотя бы у него в безопасности.

— Весьма оригинально, — не разделяя моего настроения бурчит Рязанцев.

— Уж как есть, — хмыкаю небрежно. Поворачиваюсь к Маше и вижу печаль на ее лице. — Даже не думай, — отсекаю любую попытку пойти к Золотаревой и первой начать с ней разговор. С Маши станется, она слишком добрая у меня.

Лерка должна самостоятельно осмыслить последствия своего эгоизма и наплевательского отношения к подруге, иначе в следующий раз я могу не успеть Маше помочь.

Моя Елкина то еще недоразумение! Она находит приключения на ровном месте, вляпывается в неприятности даже там, где, казалось бы, сделать это невозможно. Рядом с ней должны быть лишь надежные люди. Те, кто придут на помощь и подстрахуют несмотря ни на что.

— Антош, — говорит тихо.

— Нет я сказал, — давлю на нее.

Сверлим друг друга жгучими взглядами, никто не отступает. Воздух вокруг нас снова плавится.

— Я вам не мешаю? — посмеиваясь спрашивает Рязань.

— Нет, — отвечаем синхронно.

Ухмыляемся. Маша первой отводит глаза и покорно опускает голову мне на грудь.

Совсем другое дело.

— Так что в городе интересного? Может нам тоже стоит смотаться, — спрашиваю у друга.

На протяжении следующих трех дней, Антон ни на минуту не оставляет меня одну. Он окружает меня заботой, вниманием и постоянно страхует, ведь я продолжаю попадать в переделки. Чего только мы не пережили за эти несколько дней!

Я едва не опрокинула себе на ноги кастрюлю с кипятком, не проткнула ногу упавшим с разделочной поверхности ножом, не скатилась с лестницы… Про попытки упасть и сломать что-нибудь вообще молчу! Антон каждый раз оказывался рядом и предотвращал беду.

Несмотря на мои “приключения”, мы вели активный образ жизни и не сидели в доме от слова совсем. Уже третий день как я с Антошей вместе катаемся на лыжах по лесу, он учит меня держать равновесие на сноуборде, а вечерами все раньше стали уходить от друзей.

Мы дорожим каждым проведенным днем вместе. Нам слишком хорошо вместе, чтобы присутствовал рядом кто-то еще.

Единственное, что до сих пор портит мне настроение, ситуация с Лерой. Мы так и не нашли в себе сил подойти и обсудить произошедшее. Подруга старательно избегает оставаться со мной в одном помещении и если первое время я понимала почему она сбегает под любым предлогом, то теперь перестала гадать.

Не хочет общаться, я навязываться не стану. В конце концов, моей вины в нашем разладе нет.

— Ты точно не хочешь поехать в Сочи? — присаживаясь рядом и протягивая мне бокал с глинтвейном, спрашивает в который раз Антон.

— Точно, — снова отказываюсь и делаю глоток.

Терпкий напиток приятно ощущается на языке и я не замечаю как быстро опустошаю бокал. Уж больно вкусно! А легкая расслабленность и согревающая теплота изнутри, дарят настоящее удовольствие.

— Спасибо. Очень вкусно, — искренне благодарю за заботу. — После долгой прогулки на улице самое то.

— Я старался, — Антон расплывется в довольной улыбке. — Кстати, его варила Лера.

— Даже так? — мои глаза от удивления лезут на лоб. — Удивительно как она согласилась налить порцию для меня.

— А я не оставил ей выбора, — игриво подмигивает и присаживается со мной рядом. — Машуль, подумай насчет поездки в город, — вновь возвращается к старой теме. — Ты ведь там ни разу не была.

— Вот летом возьмешь и привезешь меня сюда, — заявляю азартно сверкая глазами. — В отпуск, — добавляю понимая, что он не примет мой полный отказ.

После рассказа ребят о проведенном в городе времени, Антон загорелся меня туда отвести и показать достопримечательности города. На самом деле в Сочи есть многое, что стоит посмотреть, но я не хочу бродить по летнему курорту зимой.

Всему свое время. Горам, морю, лесу… Смешивать не стоит, нужно любоваться тем, что актуально в конкретный момент.

А еще я-то знаю свою невезучесть и поэтому отказываюсь. У Антона из-за меня и так ворох проблем, не хотелось бы еще новых подкидывать.

— Давай лучше завтра еще раз попробуем прокатиться на сноуборде, — предлагаю миролюбиво. — Мне очень понравилось! — заверяю стараясь казаться убедительнее некуда.

После наших попыток поставить меня на доску, половина моего тела превратилась в один сплошной ушиб.

— Еще не все отбила? — смеется осматривая меня с головы до ног. — Вижу-вижу, не все. Вот здесь, — дотрагивается рукой до левого полупопия. — И вот здесь, — опускает ладонь на талию и притягивает меня к себе. — Еще есть живое место.

Хихикаю. Льну к нему. Настроение лучше некуда! С появлением Антона в жизни, у меня словно крылышки выросли за спиной.

— Вот видишь, — улыбаюсь. — Со мной все в порядке. Я еще могу завтра попробовать покататься.

Тянусь к любимому и оставляю на шершавой щеке нежный поцелуй, а едва хочу отстраниться, как оказываюсь опрокинута на кровать. Антон зависает надо мной сверху.

Глаза в глаза. Обжигающая нежность по коже.

Он наклоняется ближе, мы делаем один глубокий вдох на двоих, касаемся губами и нас уносит волнами наслаждения. Мы забываем обо всем на свете.

— Снова вы обжимаетесь, — в спальню без стука заходит Тихомиров и я моментально оказываюсь накрыта мягким пуховым одеялом. Лишь макушка торчит.

— Ты совсем охренел? Стучаться родители не учили? — рычит Антон недовольно. — А если бы здесь голыми были? М?

— Чего я там не видел, — отмахивается небрежно. — У всех все одинаковое, — стреляет с меня многозначительным взглядом, от которого я тут же краснею.

Антон бесится, а мне неприятна сама ситуация.

— Я тебе скажу то же самое, когда ввалюсь в спальню к тебе с голой Золотаревой, — резко отсекает его Попов. — Посмотрим, как ты тогда запоешь.

Глаза Тихомирова гневно сверкают, но он никак не комментирует слова друга. Видимо понял, что оказался не прав.

— Приношу свои искренние извинения, — ерничая обращается ко мне. — Разговор есть, — переводит внимание на Антона и по голосу понимаю, что ничего хорошего от этого разговора лучше не ждать.

— Конкретнее, — Антон моментально становится серьезным и собранным. Ему не нужны долгие объяснения, с его богатым жизненным опытом, он считывает собеседника без лишних слов.

— Звонил Крапива. Ему нужна наша помощь, — все, что отвечает Леша. — Ты с нами?

Мужчины обмениваются долгими, задумчивыми взглядами, а после мой майор молча кивает. Тихомиров так же быстро, как пришел, покидает спальню.

После его появления игривое настроение пропало, Антон хмур и напряжен.

— Проблемы? — спрашиваю прекрасно осознавая, что не получу полного ответа. Работа у Антона такая, страну защищать.

— Мне нужно будет уехать, — говорит садясь на кровати. Запускает руки в волосы и резко выпрямляется.

Я сижу, прижав к груди одеяло и пытаюсь совладать с эмоциями, распирающими грудь. Почему-то мне кажется, что это наша последняя нормальная беседа.

Гоню прочь от себя дурные мысли.

Словно считав мое настроение, Антон притягивает меня к себе и крепко обнимает, я льну к его груди, закрываю глаза. Слушаю ровное, четкое биение благородного сердца, пытаюсь свыкнуться с мыслью о скорой разлуке и никак не могу заставить себя нормально дышать.

Ком стоит в горле.

— Разве нельзя отказаться? — спрашиваю не желая оставаться здесь без Антона. — У тебя же отпуск. Насколько мне известно, то во время отпуска никто не может насильно вызвать в часть.

— Насильно не могут, — кивает соглашаясь со мной. — Но сама понимаешь, без причины помощи не просят. Раз парни позвали, то я не могу им отказать.

— Потому что в следующий раз они так же откажут тебе? — пытаюсь разобраться в причинах подобного поведения.

— Нет. Дело не в этом, — отрицательно крутит головой. — Пойми, в наше неспокойное время нужно оставаться людьми. Мы и так потеряли слишком многих, кто по доброй воле уехал, кто трусливо сбежал, а кто героически пал. Нужно поддерживать своих, я не могу отказать в помощи, когда могу ее предоставить. Тем более, Крапива просто так не позовет.