Присутствие Антона рядом действует на меня невообразимым образом.

— Тогда из-за чего ревёшь? — теперь настаёт очередь Антона хмуриться и не понимать.

Краснею ещё сильнее.

— Из-за собственной неуверенности, — через силу выдавливаю из себя. — Не обращай внимания, это мои тараканы, — быстро отмахиваюсь и улыбаюсь самой миловидной улыбкой на какую только способна. Не хватало ещё, чтобы Антон подумал, будто я не дружу с головой.

— И много их у тебя? — интересуется с нотками юмора в голосе.

— На твою долю хватит, — ловко поддевая его.

Антон наконец-то переступает порог спальни и носком ноги закрывает за собой дверь.

— Как думаешь, наши таракашки подружатся? — спрашивает с совершенно серьёзным лицом.

Моя челюсть все-таки падает на пол. Я не успеваю её подхватить.

— У тебя тоже есть? — поражённая откровением хлопаю ресницами.

Попов разрывает шаблоны в моей голове. Я смотрю на него и вижу нормального, адекватного, СВОЕГО человека.

В центре груди печет.

— Естественно! — заявляет с таким видом, будто я только что донесла до него три закона Ньютона и открыла глаза на мир.

Не в силах сдержать рвущихся из груди чувств, хихикаю.

— Подружим наших тараканчиков, — воодушевленно произношу.

— Обязательно подружим, — подмигивает игриво. — У них выбора нет, — с полной уверенностью в голосе заверяет меня.

— Ты расстроился? — вдруг улавливаю нотки сожаления в его голосе. Они звучат для меня как гром среди ясного неба. Всё же было нормально.

Опаляя меня горящими глазами, Антон очерчивает линию плеч, спускается ниже, задерживается на уровне моей груди, шумно сглатывает, поднимает взгляд выше и едва столкнувшись взглядами, мы начинаем тонуть.

Смотрю на него и улетаю.

Осторожно, желая ничего не расплескать, Антон опускает поднос, что держит на руках, на тумбочку и ставит ногу на кровать. Наклоняется вперед. Нависает надо мной.

Бабочки в моем животе сходят с ума, взмахами крыльев они устраивают внутри настоящую бурю. Мне приходится разорвать наш контакт, иначе в голове образуется кисель вместо мозгов. Антон напрочь заставляет меня забыть о здравом смысле.

— Жаль, что ты проснулась без меня. Я хотел сам тебя разбудить, — говорит с легкой хрипотцой и у меня от его голоса голова кругом идет.

Поднимаю глаза вверх и сталкиваюсь с полным чувственности, проникновенным взглядом. Он прямо в душу заглядывает, видит меня насквозь.

— Как видишь, не вышло, — подмечаю ехидно.

Он ухмыляется.

— Зато выйдет меня накормить, — добавляю заметив содержимое подноса.

Антон принес в спальню две кружки кофе, бутерброды с вареной колбасой и сыром, даже где-то успел урвать две яичницы. И круассан.

Одним словом не мужчина, а сказка. Надеюсь, что наша с ним интерпретация окажется со счастливым концом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает присаживаясь со мной рядом и передавая столь манящий меня бутерброд.

— Да нормально, — отвечаю прислушавшись к своему телу. Помимо легкого дискомфорта в мышцах никаких других симптомов нет. — А что?

— У тебя было сильное переохлаждение, ты могла заболеть, — напоминает о моем приключении.

На самом деле, я бы с радостью про него забыла. Мне не понравилось сидеть несколько часов в снегу.

Я люблю зиму, но вчерашняя “прогулка” отбила всё желание наслаждаться её прикрасами в полной мере. Ещё слишком свежи воспоминания, пальцы только недавно перестало колоть.

— Как видишь, все в порядке, — с теплой улыбкой пожимаю плечами и откусываю наивкуснейший бутерброд.

Быстро уговорив завтрак, бегу в душ и привожу себя в полный порядок, а после спускаюсь на первый этаж.

После душа я надела вязаный бежевый домашний костюм и махровые носочки, на улице сегодня слишком сильно метет и, кажется, от этого в доме стало прохладнее. То ли ветер выдувает тепло, то ли мне после вчерашнего так только кажется. Не знаю. Но в лёгких шортиках и маечке мне некомфортно, пришлось воспользоваться более тёплой одеждой.

Едва оказываюсь в гостиной, как тут же останавливаюсь и удивленно смотрю по сторонам. В доме непривычно темно и тихо, закрадывается чувство словно никого помимо меня здесь нет.

От последней мысли становится жутко, ведь я не любительница находиться одной в большом закрытом пространстве. Как говорится, человеку нужен человек и это мой вариант. Ненавижу быть в одиночестве.

Маленькая квартирка, где я проживаю, исключение. Это единственное место, где мне комфортно на все сто.

Желая не поддаваться дурным мыслям, прохожу вдоль коридора. Но чем больше иду, тем сильнее убеждаюсь в своих умозаключениях.

В доме никого нет.

— Антон? — не выдержав, произношу в пустоту.

— Потерялась? — игриво улыбаясь спрашивает Антон выглядывая из кухонной зоны.

— Вот ты где! — не скрывая своего облегчения поворачиваюсь к нему.

— Испугалась? — спрашивает с нотками юмора в голосе, но при этом его глаза по-прежнему остаются серьезными.

— Есть немного, — признаюсь. Мои эмоции не имеет смысла скрывать, он их все равно на раз-два считывает. — Я уже подумала, что ты тоже уехал.

Нехотя вспоминаю предательство подруги и дико расстраиваюсь.

Лерка для меня не чужой человек и я в шоке от того, что она бросила меня. Если бы не Антон, то Золотарева до сих пор не обнаружила б мою пропажу и не отправилась на поиски.

Да даже если бы и обнаружила, то ко времени, когда до меня добралась помощь, она бы уже не потребовалась.

— Я тебя не брошу, не бойся, — совершенно серьезным тоном заверяет меня и кивком головы подзывает ближе. — Иди сюда, — обращается уже иначе. Игриво, с нежностью во взгляде.

Мне непривычно видеть его таким расслабленным и довольным, обычно Антон достаточно серьезен и суров. Сейчас же он похож на домашнего залюбленного кота, получившего желанную порцию ласки и раздобревшего от нее.

— Ты проголодался? Обед варить будем? — окончательно расслабляясь, посмеиваюсь и направляюсь к мужчине. Огибаю кухонный островок, мою руки и взяв полотенце, на ходу их вытираю. — Показывай, что там у тебя, — говорю с интересом поглядывая на рабочую поверхность. Антон моментально считывает мой интерес и ловко закрывает ее своей спиной.

Едва я подхожу ближе, как тут же оказываюсь в крепких, но таких приятных объятиях. Млею нежась в них.

— Можно и обед, — произносит заставляя мою кожу гореть под своим пристальным взглядом. — Но сначала я бы предпочел съесть тебя, — заявляет с хищным прищуром глаз.

Он ловко подхватывает меня под бедра и усаживает на столешницу, встает между моих расставленных ног. Его губы тут же находят мои, мы снова теряем связь с реальным миром и растворяемся друг в друге.

Его прикосновения опаляют спину, талию, опускаются ниже…

Запах гари проникает в нос.

Я мигом отстраняюсь, поворачиваю голову к плите, мои глаза от шока лезут на лоб. Оттолкнув Антона, спрыгиваю со столешницы и несусь снимать сковороду с конфорки.

— Аааай! Ай-ай-ай! — пищу скача на одной ноге. Вторую ногу простреливает острая боль, я ударилась мизинчиком о край дверцы.

— Что случилось? — ко мне тут же подлетает Антон.

— Выключи плиту! — толкаю его в сторону и показываю жестом направление. — Сними сковородку! — выдаю продолжая скакать на одной ноге.

Больно. Как же мне больно.

Я ранена!

Антон без промедления выполняет все, о чем я его попросила.

— Давай посмотрю ногу, — скорее требует, чем предлагает и, подхватив меня на руки, относит к стулу, сажает на него.

Опускается вниз, заключает мою ступню в свои широкие теплые ладони и внимательно осматривает.

— Что там? Перелом? — хнычу ощущая его каждое прикосновение как укол.

— Нет, — спешит успокоить. — Всего лишь ушиб, — говорит поднимая голову и гипнотизируя меня взглядом.

— Ты прям точно уверен? — продолжаю кукситься, ведь боль не отстает. Напротив, она становится только сильнее. — У тебя вместо глаз рентген? — выдавливаю из себя нечто, напоминающее шутку.