— Всем приятного аппетита, — говорит Маша поднимаясь из-за стола. — Я пойду.

— Ты куда? — тут же напрягаюсь. Вот отойдет от меня и опять во что-нибудь вляпается. Я уверен.

— Не переживай, — ласково улыбается и кладет руку на мое плечо. — Я прогуляюсь вокруг дома и вернусь. Хочу немного развеяться.

— Подожди меня. Я доем и вместе пойдем, — прошу не желая отпускать ее одну.

— Антош, со мной все будет в порядке, — искренне заверяет.

Мне дико не хочется отпускать ее одну, ведь я прекрасно знаю в какие проблемы может вляпаться Маша на ровном месте, но держать ее при себе двадцать четыре не семь тоже не вариант. Поэтому мне приходится сделать над собой усилие и отступить.

— Если что, кричи, — говорю без тени юмора. Прожигаю девушку взглядом.

— Обязательно, — кивает заверяя меня и выходит из-за стола.

Провожаю Машу внимательным взглядом.

— Антоха, хватит коршуном виться над девушкой. Здесь никто ее у тебя не угонит, — хохмит Рязань.

— Отвали, — рычу в его адрес недобро.

— Отставить, — резко прерывает начавшуюся перепалку Димон. — Так вот. Едва мы вышли из кинотеатра, так на Кислого полетела глыба льда. Если бы не отменная реакция Рязани, Санек сейчас лежал в госпитале, — на эмоциях делится приключениями Малышев.

— Реактивный ты наш, — хмыкаю стреляя в Витька глазами. Он лыбится.

— Работа такая, — подмечает шутливо.

Димка продолжает рассказывать о проведенных в городе днях, Тихий и Кислый периодически добавляют забавные мелочи. Общение снова становится таким, каким было всегда: дружелюбным и не напряженным.

— Отличный выбор комбеза, — Рязанцев подмигивает Маше, которая только-только спустилась со второго этажа.

Она уже переоделась в свой яркий комбинезон, в тот самый, благодаря которому я нашел ее в сугробе.

— Не могу с тобой поспорить, — отвечает ему, а сама смотрит исключительно на меня.

Видимо, наши мысли сходятся. Она вспоминает тот самый день, когда едва не распрощалась с жизнью.

— Знай, если вдруг тебя обидит Попов, всегда можешь на меня положиться, — не замечая нашего коннекта, влезает Витек.

Комкаю салфетку и швыряю в обнаглевшего старлея, он ловко уворачивается и бумажный комок падает на пол. Маша подбирает ее и бросает в Витька, попадает ему в спину и победоносно улыбается.

— Знай наших! — задорно хихикает и поспешно скрывается за дверью.

— Коза, — кидает ей вслед Рязанцев.

— Я бы выбирал выражения более аккуратно, — суровым тоном предупреждаю его. В груди начинает подгорать, я не намерен выслушивать в адрес Маши нелицеприятные высказывания.

— Кто-то превратился в курицу-наседку, — ржет Витек не вкуривая бросаемых в его адрес предупреждающих знаков.

— Ты как вообще разговариваешь со старшим по званию? — давя на старлея взглядом и тоном, рычу. Начинаю закипать.

Неуважения не потерплю ни к себе, ни к своей женщине. А Маша ей стала.

— Товарищ майор, прошу извинить! Был не прав! — выдает с абсолютно серьезным выражением на лице. Звонко, громко и четко, как учили. — Подобного больше не повторится!

Прыскаем со смеху.

— Вольно, — по праву старшего по званию, командует Малышев. — Ты когда собираешься Крапивину возвращать снегоход? Он им был нужен, ты ведь в курсе, — переводит внимание на меня. — Сейчас не самое лучшее время, чтобы устраивать покатушки. Парни делом заняты, а ты им мешаешь.

— Я брал его с другой целью, — стойко выдерживаю суровый взгляд подполковника.

— И с какой же? — ехидно усмехается. — Произвести впечатление на девушку?

— Скорее вытащить ее из сугроба, в котором она провела несколько часов без связи с внешним миром и возможности самостоятельно выбраться, — заявляю.

— Что? — ахают все.

Лерка смотрит на меня огромными от шока глазами.

— Ты как? — спрашиваю присаживаясь рядом с Машей на качели. Это ее излюбленное место за последние дни и я знал, где найду девушку.

Устраиваюсь рядом с ней, подставляю плечо и она опускает на него голову.

— Нормально, — говорит отстраненно продолжая медленно раскачиваться.

Я улавливаю ее темп, подстраиваюсь под него и мы какое-то время просто сидим молча рядом. Нахожу Машину руку, переплетаю наши пальцы и прячу наши руки в карман.

На удивительно чистом голубом небе нет ни единого намека на тучки, сегодня отличная погода для прогулки в горах, но учитывая невезучесть Маши, я не рискую предлагать ей уйти подальше от дома.

С меня хватило. Я до сих пор нет-нет, а вспомню как она сидит застрявшая в сугробе, а пальцы до сих пор ощущают ее ледяные щеки и руки тогда.

— Не замерзла? — спрашиваю вспоминая как много времени она провела гуляя около дома.

— Нет. Мне хорошо, — признается поворачивая голову и смотря на меня.

Ее глаза сейчас просто невероятны. Отражение бескрайнего безоблачного неба в голубых бездонных озерах сводит с ума.

Не сдержавшись, наклоняюсь вперед и касаюсь ее губ своими. Затягиваю нас в медленный, чувственный поцелуй.

Маша отвечает мне тут же, выгибается, льнет к моей груди. Расплетя сцепленные руки, подхватываю ее под бедра и сажаю сверху на себя.

— Разве с тобой замерзнешь, — выдыхает между обжигающими поцелуями.

— Обращайся, — шепчу ей в губы и с упоением продолжаю их сминать.

Маша отзывается на каждое мое прикосновение, на каждое касание… Ее чувственность сводит меня с ума.

— Воу-воу! Вы не одни здесь вообще-то, — над нашими головами раздается задорный голос Витька.

Едва он начинает говорить, как Маша отскакивает от меня словно от прокаженного. Теряет равновесие, летит назад.

Ох, Елкина моя… Недоразумение ходячее!

Подхватываю ее под талию, дергаю на себя и вместо снежной наледи, она врезается в мою грудь.

— Прости, — пищит отстраняясь. Не позволяю ей слезть с себя.

— Сиди ровно, — рычу оставляя девушку на месте. Она непонимающе смотрит на меня.

В паху сводит от острого желания немедленно ворваться в желанную плоть и я не собираюсь демонстрировать коллегам степень своего возбуждения. Не желаю давать поводов для дальнейших подколов.

Припечатав Машу, как сидела, вдруг ловлю в ее взгляде понимание. Она хихикает и тут же краснеет, прячет лицо у меня на груди.

— Иди куда шел, Рязань, — отвечаю Витьке. Вечно он появляется не там, где нужно и портит кайф.

— Я уже пришел, — заявляет плюхаясь рядом со мной. Закуривает.

Взглядом требую потушить сигарету, не нужно при Маше курить. Она у меня девушка нежная.

— Да ладно? — ухмыляется одаривая меня весьма многозначительным взглядом.

— Да складно, — рычу и нехотя снимаю Машу с себя.

Едва оказавшись вне моих колен, она собирается встать с качелей и спрятаться в доме, как я пресекаю любые попытки сбежать от меня. Пусть привыкает к общению с моими друзьями-коллегами, ей еще не один год их терпеть.

Перехватив руку девушки, снова переплетаю наши пальцы и убираю сцепленные руки в карман. Поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони, успокаиваю и даю понять, что я рядом. Не отпущу. Не оставлю ее одну.

— Чего хотел? — спрашиваю Рязань. — Ты же не просто притащился утолить любопытство.

— Лерка после твоего рассказа заперлась в спальне и ревет. Тихий уже собирается дверь выламывать, — с потрохами сдает друзей.

— Так пусть выломает, — выдаю не показывая своего удовлетворения.

Сначала она бросила Машку замерзать в сугробе, а теперь будет слезы наматывать на кулак. Раз так переживает, то пусть подойдет, поговорит с подругой по-человечески. В конце концов, нам язык именно для этого дан.

При Маше я старался держаться и не показывать кипящую в груди злость, но, увидев сегодня их довольные рожи, не сдержался. Меня ведь тоже звали на концерт! Я чисто интуитивно отказался и отправился искать Машку.

Страшно представить что бы с ней было, согласись я поехать в друзьями. Чувствую, останься Лерка в доме, она не ринулась бы искать подругу.