— Я не могу больше, — хихикает Маша и утыкается мне в грудь. Делает вдох, запуская по моему телу огненные фейерверки.

Перед свадьбой мы не виделись несколько удивительно долгих дней и у меня уже все подгорает от нетерпения поскорее остаться с ней наедине. Хоть сейчас закидывай на плечо и под громкое улюлюканье друзей уноси ее из ресторана.

— У меня уже все болит, — пищит заглядывая мне в глаза с неприкрытой надеждой. Да, любимая моя, наша свадьба запомнится надолго.

Смотрю на покрасневшие сочные губки и понимаю, что так много еще никогда их не целовал. У меня самого кожа покалывает, а она гораздо более устойчива к внешнему воздействию.

Стреляю взглядом в друзей, они не понимая намеков горланят дальше.

— Боюсь у нас нет выбора, — признаюсь ей.

— О, нет, — хнычет игриво.

— Надо, Машенька. Надо, — произношу наклоняясь ниже и притягиваю любимую ближе.

Бережно и аккуратно, как только могу, касаюсь нежных чувственных губ, застываю и практически не дышу.

Маша обвивает меня руками, льтет ближе, дрожит. Ее волосы окончательно выбиваются из прически и окружают нас пышным каскадом.

Гости скандируют, считают, кто-то даже хлопает в ладоши, а мы застыли в своем маленьком мирке и никто другой нас не интересует.

— Да они там уснули! — ржет Тихомиров. Мы решили, что он будет лучшим свидетелем на свете.

Особенно после втыка, который ему устроил Ванька за связь со своей сестрой. Золотой был категорически против их отношений, а когда Лера попробовала вступиться, так раскрыл той глаза за своего коллегу. Мы с Машей с великим трудом уговорили Валерию прийти к нам на свадьбу, поскольку та после разрыва с Тихим больше не желала встречаться.

Но это уже совершенно другая история. Не наша.

— Попов, отпусти жену! Ты ее сожрешь! — со смехом голосит Рязанцев.

— Машуля, ты жива? — подает голос Золотарева. — Если да, то дай знак.

Заминка. Секунда. Громкий взрывной хохот. Отстранившись от Маши, поворачиваю голову и, увидя какой именно жест она показала подруге, не могу сдержать улыбку.

— Кажется, кто-то осмелел, — подтруниваю над своей женой.

— Кое-кому брак пошел на пользу, — игриво подмигивает.

Усаживаемся обратно за стол, я едва успеваю положить в рот кусок давно остывшего горячего, как Малышев поднимается на ноги и высказывает желание произнести тост. Парни с отряда спешат к нему присоединиться.

Тамада давно понял, что он не замполит и на офицерской свадьбе к его речам мало кто будет прислушиваться, поэтому едва закончив с торжественной частью, свалил в закат, оставив после себя чистой воды самоуправство.

Гости пьют, едят, то и дело толкают громкие речи, особо ретивые принимаются придумывать всевозможные конкурсы, а мы с Машей переглянувшись, решаем устроить самое настоящее похищение невесты. Или побег с собственной свадьбы, кому как удобнее называть.

— Извините, мне нужно в туалет, — поднимаясь из-за стола заявляет мое ходячее недоразумение.

— Я прослежу за ней, — выдаю вставая следом. — А то еще убежит, — подмигиваю Тихому.

— Она быстрее запутается в собственном платье и первую брачную ночь вы проведете в травме, — хохочет друг.

— Вот чтобы этого не случилось, я буду рядом с женой, — авторитетно ему заявляю.

Покидаем зал держась за руки, меня чуть заносит, но Маша вовремя успевает поддержать.

— Прости, — поймав равновесие, целую ее в висок.

Любимая обхватывает меня обеими руками и счастливо хихикает.

— Не все же время тебе меня спасать, — выдает с лучезарной улыбкой.

Оценив обстановку, увожу ее в сторону, а после мы покидаем ресторан через служебный вход. Я только собираюсь поймать такси, как замечаю, что в нашу сторону быстрым шагом движется мужская фигура.

— Подвести? — из тени звучит голос бывшего мужа моей сестры, а после он сам выходит на свет и я окончательно убеждаюсь, что не ошибся.

— Сидр? — обалдевая смотрю на него. — Ты же должен был сидеть с дочерью дома, — не понимая прикола озираюсь по сторонам.

— Словно ты Мартышку не знаешь, — хмыкает он. — Она затребовала привезти ее к маме.

— И что? Привез? — интересуюсь с иронией в голосе.

— У меня не было выбора, — разводит руки в разные стороны.

— Вот прям таки и не было? — не могу его не подколоть.

— Появится у тебя дочь, посмотрим, — уверенно мне заявляет.

Обменявшись многозначительными взглядами, хмыкаем, а после одновременно слышим гомон и выходящую на крыльцо ресторана толпу.

— Кажется, нас заметили, — еле слышно пищит Маша и делает шаг ближе ко мне.

Но разве ее пышное белое платье скроешь за моей спиной? Оно выделяется даже при тусклом свете, а мы стоим под фонарем.

— Машина далеко? — спрашиваю у Сидорова, понимая отсутствие иных вариантов.

— Третья с среднем ряду, — отвечает стреляя глазами в сторону толпы. — Успеете?

— У нас нет выбора, — честно ему отвечаю.

Едва мы делаем шаг к парковке, как нас замечают. Друзья моментально считывают что к чему и принимаются кричать в спину, желая не допустить побега.

— Бежим! — командую подхватывая пищащую Машу на руки и со всех ног уносясь к ожидающей нас машине Игоря.

Прыгаем в салон, хлопает дверями и под громкий свист покрышек по асфальту срываемся с места.

— Мое платье! — горестно вздыхает Маша.

— Что с ним? — тут же поворачиваюсь к ней.

— Оно безнадежно испорчено, — показывает на порванную юбку.

Смотрю на ткань, затем на жену, а после… Притягиваю ее к своей груди и обнимаю крепко-крепко.

— Пусть это будет самая большая беда в нашей с тобой жизни!

— Пусть, — соглашается с ласковой, нежной улыбкой. — Любимый муж.

— Любимая жена.

Наш поцелуй случается сам по себе. Чувственный, нежный, желанный.

Добравшись до дома, благодарим Игоря за чудесное спасение и обещаем замолвить о нем слово перед моей сестрой. Игорян отличный мужик, у него просто работа тяжелая.

Оставшись вдвоем в тишине квартиры, снимаем с себя одежду, а после я нахожу на комоде конверт, открыв который мой мир переворачивается с ног на голову.

— Ты беременна? — находясь в полном шоке смотрю на жену.

— Ага, — с трудом сдерживая улыбку, кивает.

Смотрю на снимок, на живот любимой жены, потом снова на снимок, в памяти всплывают обрывки фраз, поиск безалкогольного шампанского для торжества и я срываюсь с места, подхватываю свою Машулю на руки, кружу по комнате.

— Спасибо, родная! Спасибо тебе! — благодарю ее на эмоциях. Я невероятно счастлив! — У нас будет самый лучший сын! Или дочь!

Маша хохочет, обвивает меня руками и утыкается носом в ложбинку у шеи.

— Не совсем так, — шепчет тихо.

— А как? — не понимаю что не так сказал. Мне ведь все равно кто у нас родится, что сыну, что дочке я буду одинаково рад.

Маша встает на ноги, смотрит на меня и со всей серьезностью спрашивает:

— Антош, как ты относишься к двойне?