Саня в самом начале отпуска конкретно перегнул палку. Нам всем дико повезло, что его не сняли с самолета, а ведь по всем правилам должны были это сделать.

Из-за его малодушия, он мог угробить отпуск и всем нам. Не оставлять же его там одного в поганом состоянии, кто-то точно б остался с ним.

Я не намерен спокойно смотреть как Санек себя катит на дно, а такими темпами он не только здоровье погубит, но и карьеру разрушит на раз-два. Трудности бывают в жизни каждого, не он первый и не он последний кто разводится с женой.

Только вот как бы ни было хреново, заливать в горло пойло не вариант. Алкашка не решит проблемы, она их лишь усугубит, а некоторые вообще сделает нерешаемыми.

— Кстати, как вариант взять тачку в аренду и сделать его вечным водилой, — Тихий воодушевляется моим предложением. — Не нужно будет каждый раз тянуть жребий и искать самого трезвого из нас.

— Отличный вариант, — подхватывает его идею Димка. — Я могу посодействовать, — предлагает как старший по званию. Против его слова даже находясь в отпуске не попрешь.

А у нас не совсем отпуск, так-то. В обычное время никого отделом не отпустят, мы приехали на базу не только для развлечения.

— Ты еще потребуй от него не пить, — ухмыляюсь недобро и качаю гголовой.

Я уже представляю как Кислый пошлет Малышева, едва тот заикнется про полное отсутствие горячительного. Санек сейчас в той стадии, когда не может сдержать агрессию и бросается на всех и каждого. Ломает его.

Любит Саня жену, а она…

Разберутся, не наше дело. Лишь бы Кислый окончательно не спился к тому времени.

— Если хочешь посадить Кислого на сухой паек, то сам должен его соблюдать, — повернувшись к Малышеву констатирую факт и отпиваю напиток из кружки. — В противном случае, все поползновения в его адрес будут бессмысленными, — делю еще один глоток и вытираю пену над губой.

Димка понимает к чему я веду и скептически хмыкает. Он не дурак и прекрасно осознает, что полностью убрать крепленые напитки не сможет из жизни Кислого. А если решится, то остальные его не поймут.

— Может Саню к вам в дом переселить? — спрашивает бросая задумчивый взгляд на второй этаж.

— Свободных комнат нет, — тут же заявляет Тихий.

— Нехрен его сюда тащить, — отрезаю ставя на стол пустую тару. — Сейчас он бухает, а завтра решит отомстить и забыться в женских объятиях. Нафиг надо! Ты потом как Золотареву будешь объяснять почему его сестра переспала с женатым? М? — обращаюсь к Малышеву не скрывая разбушевавшуюся в груди злость.

Тихий поддерживает меня, он тоже прикинул ход событий и согласился. Кислый наделает нам всем проблем.

— Завтра решим, — Димон резко закрывает тему. Поднимается из-за стола. — На ночь проблемы не решают, пусть сначала протрезвеет.

— Ты главное спрячь от него запасы и убери карты, чтоб не мог бабло с них снять, — подсказывает Тихомиров.

— А то без тебя не справлюсь, — отмахивается раздраженно. — Нашлись мне тут умники, — недовольно бурчит себе под нос. — Если Кислый будет барагозить, ждите, — обводит нас недобрым взглядом. — Отправлю его к вам.

— Тогда с Золотаревым сам разбирайся, — выдвигаю Малышеву ультиматум. — Саня ж полезет к девчонкам. Тебе проблемы нужны? Мало что ли свалилось?

— Не нужны, — хмурится он, наконец, поняв к чему я клоню. — Ладно, хрен с вами. Утром разберемся, а то голова не соображает после перелета.

— Дело не в перетеле, — киваю за окно. — Снегопад усиливается. Как бы нас всех не замело.

Малышев смотрит на улицу и его взгляд становится еще более мрачным. Он прекрасно понимает к чему может привести снегопад.

— Разберемся утром, — отмахивается не желая заведомо обсуждать проблемы. — Не засиживайтесь долго, утром у нас спуск.

— Ага, — киваем ему.

— Машк, просыпайся! — Лерка тормошит меня за плечо.

Голос подруги действует на меня мощнее будильника, я тут же подскакиваю на кровати. Сердце от испуга вот-вот выскочит из груди.

— А? Что? — сонно бурчу поднимая голову от подушки и пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

В ушах шумит, в висках долбит с неистовой силой. Голова пульсирует, раскалывается на части. Из-за резкой боли темнеет в глазах, а к горлу подкатывает тошнота. Самое время озаботиться поиском тазика в доме, но едва подумаю о том, что мне придется вставать и куда-то идти, так становится еще хуже.

Пожалуй лучше немного полежу, вдруг полегчает.

Возвращаюсь в горизонтальное положение, но желаемого облегчения не наступает. Мне становится лишь хуже.

Кошмар.

— Выключи свет, — стону зарываясь в подушку лицом. С трудом нахожу желанную темноту.

Но даже спрятавшись от внешнего раздражителя в полумраке, мне не легчает. Хочется отключиться, раствориться в пространстве и вернуться в тело лишь когда пройдет боль.

— Это солнце, дурында! — хохочет Лерка. Она полна сил и энергии, ей можно даже позавидовать, что я и делаю.

Подруга подскакивает с кровати и раскрывает шторы еще сильнее. В этот момент я ее хочу прибить

Я тут лежу без сил, а ей хоть бы хны! Довольная и счастливая скачет рядом.

Где справедливость? Вечер проводили-то вчера вдвоем.

— Вааау! Смотри, какая красота! — восторженно щебечет подруга и снова тормошит меня за плечо.

— Потом, — новый приступ боли заставляет промямлить что-то нечленораздельное.

Моя голова словно язычок в колоколе, которым со всей дури колошматят по металу.

Бом-бом-бом.

Зря я поддалась на ее уговоры и не легла спать вовремя, теперь от боли не знаю куда деваться. Давно меня так не накрывало.

— Ну Лееер, — прячась все сильнее от света, молю подругу. — Не будь извергом. Закрой шторы, глаза режет.

— Это с непривычки. Тебе обязательно нужно насладиться видом! Он шикарен! Я словно на картинку из нейронки смотрю. Нереально просто, — тараторит без устали. И откуда у нее только силы на это все?

Ну точно ведьма! Иначе не скажешь.

Пока я лежу и страдаю, Лерка восторженно комментирует вид за окном.

— Вставай давай, — продолжает меня тормошить. — Лежебока! Подними свою жопку! Надо вставать!

— Легко сказать, — бурчу в подушку.

— Сделать не сложнее, — заверяет и продолжает надо мной издеваться. Тормошит и тормошит.

— Лучше дай обезболивающее, — прошу Лерку. — Голова просто раскалывается.

Не знаю сколько проходит времени, но я все-таки нахожу в себе силы подняться и отправляюсь в душ, после него, надев уютные спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, спускаюсь вниз. Нужно позавтракать, станет легче.

Едва выйдя из комнаты слышу веселые мужские голоса и притормаживаю. Я не в настроении разговаривать с кем-то помимо Лерки, мне хватило вчерашнего общения с нашими соседями за глаза.

Пока подруга в душе, конечно, можно вернуться в комнату и подождать ее там, но урчание желудка подталкивает к немедленным действиям. Если я не хочу умереть с голоду, а судя по тому как долго моется Лерка, такое вполне может быть, нужно выйти из своего убежища и отправиться вниз.

— Кислый, ну ты вчера, конечно, отличился, — хохочет Дима. Он вчера приходил к нашим соседям и кажется самым адекватным из них. — Нафига было так надираться?

— Вот окажешься на моем месте, тогда поймешь, — набычившись отвечает.

— Не надейся, не окажусь, — отрезает Малышев.

— Все так думают, — заключает Кислый и отпивает из кружки. — Когда жизнь ломает, надерешься и не так.

— Да отпусти ты уже ее, — говорит Антон, а у меня при звуках его голоса подскакивает давление. — Найдешь нормальную, — заверяет.

— Меня моя вполне устраивала, — отрезает Кислый.

— Видимо, только тебя, — снова хохмит Малышев и его тут же припечаетывает локтем в бок Тихомиров.

— Не время стебаться, — рычит он.

Кислый бросает злобные взгляды на Диму.

— Когда тебя жена бросит, тогда я посмотрю как ты будешь держаться, — заключает он и принимается за еду.