– Нет, конечно. Как я могу? – подруга подмигивает мне, отправляя клубнику в шоколад в чувственный рот. – О твоей выставке весь город гудит. Каждый хочет попасть на чувственную вечеринку к опалённой солнцем!

Год назад местный журнал делал обзор современных художников Новой Зеландии и упомянул меня в своей статье. Хамоватая журналистка охарактеризовала мои картины чувственными и приторно романтическими, а меня саму назвала огненной дамочкой, опалённой солнцем. Трудно было понять, как ей в голову пришли такие сравнения, но после этой статьи меня стали называть "Опалённой солнцем». Коган очень любил подшучивать на эту тему.

Мы проговорили ещё несколько часов, было необходимо обсудить день рождения Десмонда. Я хотела отпраздновать его первый юбилей в Ирландии, показать ему просторные поля Родины. Дэсу было всегда интересно слушать про бескрайнюю свободу, он очень хотел побывать там, где мы с Коганом родились.

Близкие друзья должны были отправиться с нами. Мы решили устроить что-то вроде каникул в Ирландии.

Родители и братья Когана приезжали к нам после рождения Десмонда несколько раз, чтобы проведать и поиграть с самым младшим О’Донеллом. Мария светилась от счастья, когда проводила время с сыном и внуком. Её глаза блестели от щемящей душу нежности. Я с удовольствием наблюдала как Коган общается со своей семьёй. После всего, что с ним случилось, он не мог раскрыться перед ними полностью, но уже не кусался и не скалился в их обществе, улыбался и был любезным.

В глубине души я завидовала, что моя семья не может разделить со мной самые прекрасные моменты. Они стали для меня чужими и новых попыток примирения я совершать не собиралась.

О'Лири не смогли платить аренду за дом и съехали в небольшую квартирку в центре. На сколько я знала от Марии папа поправился, он хромал и стал плохо видеть, но был жив и вполне бодр после столкновения с медведем. Софи вышла замуж за бармена из паба и жила с ним. По любви или от желания сбежать я не знала. Зара и Брайн жили с родителями.

Коган помог мне с фермой и домом, теперь там была экологическая станция с собственным производством молочной продукции. Бизнес не приносил много денег, он был больше для души и поддержания семейных ценностей в нашем маленьком городке. Как никак, моя семья ни одно столетие держала эту ферму.

Из-за Десмонда и работы Когана у нас не было времени посетить лично ферму, но теперь мы собиралась увидеть всё своими глазами. За фермой смотрели Дуглас с Дунканом в наше отсутствие. Иногда им помогал Флинн. Коган помог устроиться брату в одну сельскохозяйственную компанию в Окленде.

– Мамай! – Дэс влетел в дом как ураган, опрокидывая на пол всё на своём пути. Сын увидел в одной из книг на ирландском языке обращение к матери и прочитал его на английский манер как «мамай», ему так понравилось, что он стал иногда так обращаться ко мне в шутливой манере. – Мамай! Папа не звонил ещё?

– Если кто и мамай в нашей семье, то это твой папа. И ты – чуть – чуть, но никак не я. – ворчу, раскладывая вещи по своим местам после этого маленького медвежонка. Дэс как апокалипсис сносил всё на своём пути.

– А? – сын выглядывает из своей комнаты.

– Говорю, нет ещё! – кричу ему в ответ, пряча улыбку. – Я тебя избаловала. В твоём возрасте родители заставляли меня драить весь дом. У меня времени не было на глупости.

– Ты сама говорила, что у тебя было несчастное детство. Ты меня любишь, мамочка, поэтому и балуешь, делаешь всё, чтобы я был счастлив. Ты лучшая у меня. Мы с папочкой очень сильно тебя любим! – тараторит он, быстро переодеваясь, желая успеть к созвону с Коганом. Маленький подхолим.

За эти годы у нас выработалась традиция, когда Когана долго не было дома по долгу службы, он звонил нам каждый день в девять вечера, чтобы поговорить с нами. Я могла лишь представить, каких усилий ему стоит этот звонок.

– Ты весь в своего отца. Ну, ничего от меня! – смеюсь над Десмондом, перехватываю шуструю фигуру и заставляя его надеть носки. – Ты должен поужинать. Я приготовила салат и кашу с морепродуктами, как ты любишь. Поговорим с папой за ужином.

– А-а! Не хочу надевать носки. – Дэс как маленький ребёнок кривится и пытается снять с себя их, но я ему не даю.

– А я не хочу отстирывать сопли с рукавов! – Вечно он набегается босиком по холодному полу и болеет потом.

– Я говорил уже, что это случайность! – Врунишка!

– Да конечно. – фиксирую носок на его ноге рукой, не позволяя его снять.

– Хорошо, я надену, но можно без салата? Терпеть не могу авокадо! – пытается шантажировать меня Дэс.

– Не торгуйся со мной!

– Мамай!

– Намамайкаю тебе по голове сейчас!

– Мамочка, миленькая ты моя. Любовь всей жизни моей. Главная женщина. Прошу. Перестань.

– кхе-кхе! – мы с Дэсом замерли, переставая растягивать его носки. В дверях позади нас стоял Коган, прислонившись к стене, он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Муж успел скинуть пиджак и закатать рукава на рубашке. На правой руке под рыжими волосами можно было разглядеть замысловатый узор шрама после ожога. Маленькое напоминание о прошлом. Рыжий ураган по имени Десмонд был продолжением своего отца и копировал за ним каждое слово, манеру, движение. – У Вас тут весело в моё отсутствие.

– Папа! – Дэс бросился к нему в объятия, обхватывая ручками шею и стискивая мужа. Сын быстро забыл обо мне, носках и ужине. – Ты вернулся?

– Получилось закончить дела раньше. – объяснил мне Коган, обнимая сына и притягивая меня к себе. – Соскучился по Вам.

– А уж я как по тебе. – целую Когана в губы, крадя немного его внимания у сына. – И раз уж ты приехал, то носки на тебе!

– Можно я без носков? – просит Дэс Когана, складывая ручки перед грудью и строя из себя ангелочка.

– Нет, сынок, тебе придётся надеть их, иначе твоя мать скрутит мне кое-что в носочек. – крутит головой Коган, я шлёпаю его по голове, чтобы он перестал вкладывать всякую чушь в голову Дэса. Тот потом повторяет это всё, впитывает каждую фразу. – Ай!

Мне одного О’Донелла хватало, а теперь их у меня два. Когда станет три, я совсем с ума сойду. Узи ещё не показало пол малыша, но я была уверена, что у нас будет мальчик. Они сведут меня с ума!

Коган уводит сына на кухню, чтобы накормить ужином. Мне остаётся лишь следовать за ними. Когда эти двое оказываются в одной комнате, то перестают кого-либо замечать. Сладкая парочка.

Я хоть и ворчу, но не могу нарадоваться их идиллии. Мне нравится наблюдать как они устраивают игру с обычного приёма пищи, растворяются в разговоре с друг другом.

По окончанию ужина я убираю со стола, помогаю Когану уложить Дэса спать. Целую сына в макушку и говорю ему, что люблю. Он обнимает меня и шепчет на ухо, что любит сильнее. В этот раз он говорит искренне, не подлизываясь.

– Я соскучился! – Коган ловит меня в коридоре, щепая за попу, когда я выхожу из комнаты сына. Он поднимает меня на руки и быстро, как вор, крадёт в нашу комнату, чтобы не разбудить сына. – Не было дома три дня, а чувство такое, что целую вечность! Изголодался по моему рыжему солнышку.

Отвечаю на его поцелуй, зарывая пальцы в густые волосы и нащупывая шрам – напоминание дня нашей не состоявшейся первой свадьбы. От Когана пахнет специями. Улавливаю запах корицы.

– За эти три дня кое-что произошло. – отстраняюсь от мужа, заглядывая в его зелёные глаза, в которых всегда столько страсти. – Хочу поделиться с тобой одной радостной новостью.

– М? – Коган ловко избавлял меня от одежды, напоминая дикого зверя. Зубами развязывал бант на платье, теребя края ткани. Он снял с меня платье и теперь жадно потирался бородой о чувственную кожу.

– Боюсь, дорогой муж, что скоро ты станешь многодетным отцом! – пытаюсь завладеть его вниманием. Коган так поглощён бельём, что мне кажется, он не слышит даже, что я говорю.

– Хвала небесам, это значит, что мы скоро сможешь получать льготы как многодетная семья! Ай. Что ты кусаешься?

– Тебе всё шуточки!