Косыгин пожимает плечами.

Комэск-два капитан-лейтенант Чучин умеет летать на всем — иначе не был бы ни командиром эскадрильи, ни вообще летчиком флота. При необходимости комэсков можно спокойно поменять должностями — справятся. У штурмовиков служба самая опасная и неблагодарная, именно им лезть пекло, под зенитки чужих кораблей, отвлекать огонь на себя, давить его — чтобы другие могли сбросить бомбы.

Трудную службу Николай Чучин выбрал сам. Слишком любит тяжелое оружие. Бомбы не предлагать! Он уже набрасывает схемы подвески под брюхо «обратной чайки» обтекателя с шестью дополнительными крупнокалиберными пулеметами. Если стволы нацелить вниз, винт им нисколько не помешает. Еще нужно поставить под крылья направляющие для реактивных снарядов… Ему откровенно нравится большой, тяжелый самолет фирмы «Воут».

Скорость истребителя, грузоподъемность бомбовоза… А высота — зачем на нее лезть штурмовику? Его цели по воде ходят! Вот и отстает от конкурентов.

Радио доносит голоса пилотов. Вот взволнованный, Нелаева, он в двухмоторном.

— Николай, двигатель!

Внешне с «обратной чайкой» Чучина полный порядок. Спокойный голос штурмовика.

— Двигатель, норма. Топливо, норма. Масло, норма. Василий, что видишь?

Смущенный голос Нелаева.

— Больно здорово ты отстал. Показалось, у тебя мотор не тянет.

С проверкой на скороподъемность все ясно. Безносый двухмоторник уходит и от «обратной чайки», и от подновленных старичков, как от стоячих.

Но это — не единственное и не последнее испытание.

Нелаеву тяжелые истребители не нравились никогда. Вооружение, броня, нежелание гореть — что они решают, когда противник в хвосте и не стряхнуть? На поликарповском хоть штурман-стрелок есть, может отогнать вражину, но «кошка» — машина одноместная. У нее не только прикус неправильный! Стоит глянуть в руководство — там снимок приборной доски, на ней циферблатов и стрелок вдвое больше, чем на привычных машинах. Почти две сотни приборов!

Управлять нужно сразу двумя двигателями, еще одна холера! С одним хватает мороки — следи за обогащением топливной смеси, за шагом винта, за оборотами мотора, за режимом турбокомпрессора, а тут сразу два. Когда за ручку держаться?

Выяснилось — проблему решает один из «лишних» рычажков. Перевести в режим «включено», и оба мотора управляются как один, разом получают одинаковые команды.

Приятным сюрпризом стал обзор вниз. Мотора спереди нет, только кромка крыла. Не нужно наклоняться вбок, чтобы между лобастым мотором и крылом разглядеть бетон взлетной полосы. Взлетать удобно.

Да и не видно «неправильного прикуса» изнутри. По крайней мере, ощущения уродства нет.

Нелаев неопределенно хмыкает. Он не привык принимать решения сразу. Если есть время обмозговать — потратит его с толком, столько, сколько можно потратить. Иной раз — год-другой, иной раз — мгновение. В воздушном бою и это много.

Так что — мало ли, что самолет тяжелый? Нигде не сказано, что тяжелая машина не может вертеться волчком! Надо посмотреть, погонять, приладиться. Глядишь, и подойдет.

Запустил моторы — непривычное чувство. Винты крутятся в разные стороны, машина вовсе не тянет вбок. Значит, и в воздухе не нужны поправки на число оборотов винта. Руль прямо — машина идет прямо. К такому хочется привыкнуть. К такому привыкать опасно.

Хорошо или плохо? Для палубного кораблика — хорошо. При посадке на авианосец приходится учитывать не только ветер, но и возмущения от надстройки и краев полетной палубы. Тут чем меньше факторов, тем лучше.

Первый круг в воздухе. Оба мотора ровно мурлычут, знакомый звук успокаивает. Надежные модели, не первый год в серии. Вот то, что их два… Хорошо и плохо разом. Хорошо: если один сдохнет, можно дотянуть на втором. Плохо: ломаться и ловить пули будут сразу два движка. Второй спасет не всегда — и только тогда, когда пилот в любое мгновение готов к неполадкам. Иначе…

Василий Нелаев помнит: переезд с аэродрома на аэродром, транспортно-пассажирский двухмоторник, что перевозит механиков, нехотя оторвался от полосы, неторопливо, но уверенно набирает высоту — и закручивается смертельной спиралью, сваливается на крыло. Падение, баки залиты бензином по пробки — взрыв. Сломанные березы, горящая земля — и остается только снять фуражку.

Пилот не успел отреагировать на выход из строя одного из двух моторов. Останься он совсем без двигателей — мог бы спланировать, жестко, но сесть. А так… Вышло больней, чем терять товарищей на Финской. Там было ясно — война, и то, что из вылета приходили не все машины, и механики напрасно ждали «своих» летчиков, было тяжело, но ожидаемо. Того, что может случиться наоборот, и эскадрилья потеряет половину технического состава без всякой войны, никто не ждал. Будь у двухмоторника запас высоты, второй двигатель мог стать спасением. Но — высоты не было.

Кто у нас ходит над самыми волнами?

Штурмовики.

Значит, если начальство решит выбрать «кошколет», нужно, чтобы их не получила эскадрилья Чучина. Не их машина, совсем не их. Наверх ей хочется самой, словно самолет знает о своем недостатке и старается скорей затащить пилота в безопасную высь.

Расчетная высота, остальным машинам до нее не одна минута, а двухмоторник уже здесь. Для истребителя полезно. Как пример — вводная: корабельный радиоуловитель засек цель множественную на высоте семь тысяч, расчетное время подлета десять минут. Что «брюстеры», что «обратные чайки» подняться успеют в обрез, если и перехватят врага, так над самой палубой. Придется им лезть под пулеметы. Зато шустрый двухмоторник успеет подняться выше врага, атакует раньше. Одни плюсы.

Выходит, «кошка» начала испытания достойно.

Надо смотреть, как себя покажет дальше.

Василий оглядывается. На крамбол не видно ничего, кроме толстенных бочек мотогондол. Зато назад — отлично, два маленьких киля почти ничего не закрывают. Не так и плохо, но непривычно — обычно как раз спереди торчит движок, а на одиннадцать часов и на час обзор хороший.

Василий убирает обороты моторов, переходит из взлетного режима в крейсерский. Рукоять как раз под рукой, хорошо. Пока остальные добирают высоту — боевой разворот.

Как и следовало ждать от двухмоторника — ленивый, важничающий. Это если делать его только ручкой. А если так, как в руководстве?

Закрылки — раз, режим моторов — два, ручкой уже три…

Перегрузка вдавливает в кресло.

В голове проскакивает мысль: к «кошке» нельзя подпускать Чкалова. На ней можно не только под мостом пролететь, но и развернуться вокруг быка. Вот только подлость двухмоторных машин Нелаев не забудет, и подвоха будет ждать всегда. Полубочка, ремни врезаются в грудь — самолет кверху брюхом, пилот вниз головой. Моторы в таком положении глохнут часто… но не сейчас. Пилот даже чуточку разочарован.

— Земля, разрешите мертвую петлю?

Из такого положения. Если мотор вообще склонен отказывать в положении «вверх ногами», он откажет.

Внизу, в диспетчерской Косыгин уже собирается напомнить о полетном задании и программе испытаний, но его останавливает представитель производителя.

— Мы три месяца работали над этой проблемой, — говорит американец. Мы ее решили полностью. Заодно и перегрев масла устранили…

Двухмоторный истребитель вновь идет вверх, задирает безносую плоскость. Высшая точка — уже в тумане, брюхо еле просвечивает сквозь облачную дымку. Потом, с ревом и фурией — вниз. Полубочка, разворот, крейсерский режим — и он уже рядом с товарищами. Готов продолжать испытания.

На горизонтали «обратная чайка» расквиталась с «кошкой» не то, что полностью — с довеском. В простом полете по прямой новый двухрядный двигатель оказался лучше двух испытанных однорядных. Шестьдесят узлов разницы — даже не смешно. Большой самолет с изломанным крылом показывает скорость, что соответствует советским требованиям на перспективный истребитель сорок первого года. Маленький двухмоторный ползет по небу с неторопливостью многомоторного бомбовоза.