– Дейзи, – выдыхаю я.

Я не могу сдержаться – я подбегаю к ней и обнимаю ее. Но быстро становится очевидно, что она не хочет, чтобы ее обнимали. Все ее тело напряглось. Я отстраняюсь, хмурясь.

– Дейзи… – говорю я.

Когда она поднимает на меня глаза, в них блестят слезы.

– Я говорила тебе, что мне больше нельзя с тобой разговаривать, Том.

– Я знаю, но…

– Мой отец думает, что ты убил Элисон. – Она смотрит на меня, и из ее правого глаза скатывается единственная слеза. – Он думает, что ты убил и Брэнди тоже. Вы со Слагом.

Я сглатываю. Я знал, что шеф сильно подозревает, что я был тайным парнем Брэнди, и догадывался, что стал главным подозреваемым. Но больно слышать, что он поделился этими подозрениями с Дейзи.

– Слаг подглядывал за Брэнди в ее окно, – добавляет она. – Она поймала его на этом. Ты знал об этом?

– Нет…

– И она не первая, за кем он подглядывал. Несколько других девушек тоже выступили с таким заявлением.

Я ничего этого не знал, хотя это объясняет, почему шеф допрашивал Слага второй раз. Боже, не могу поверить, что Слаг способен на такое. Если бы я знал, я не стал бы звонить ему той ночью, когда у меня были проблемы. Я правда открыл ящик Пандоры. Я знал, что Слаг странный, но понятия не имел, каков он на самом деле. Я не представлял, что он может быть опасен.

– Дейзи, – шепчу я, – ты же не можешь думать, что я бы…

– Я не знаю, что думать! – Она вытирает глаза тыльной стороной ладони. Меня накрывает волна грусти от мысли, что я, возможно, больше никогда не смогу держать ее за руку. – И это еще не всё…

Еще? Что еще может быть? Что может быть хуже, чем то, что ее отец, шеф полиции, считает меня убийцей?

– Что такое? Скажи мне.

Она понижает голос на октаву.

– В ту ночь, когда исчезла Элисон? Она звонила мне.

О нет.

– Она сказала, что видела тебя и Слага вместе, – продолжает она. – Она сказала, что вы вдвоем что–то заталкивали в багажник, и это выглядело очень подозрительно. Она была в панике, говорила мне, что я должна порвать с тобой.

О нет.

– Послушай, – говорю я, – Слаг был у меня дома, и он просто брал спортивный инвентарь и клал его в свой багажник. Ничего страшного.

– Она сказала, что у тебя на руках была кровь.

Внезапно я очень рад, что Элисон нет в живых. Слаг был прав – она была проблемой.

– Дейзи, – я делаю глубокий вдох, – мы знаем друг друга целую вечность, и я бы никогда не солгал тебе. Я люблю тебя. Я бы никогда не причинил вреда Элисон. Клянусь жизнью.

Я изучаю ее лицо, наблюдая, поверит ли она. Она хочет в это верить. Она так отчаянно хочет мне верить.

– Дейзи? – говорю я.

Она вытирает еще одну слезу.

– Неважно, верю я или нет. Мой отец все равно думает, что это сделал ты. Ты понимаешь, в какой ты беде?

– Дейзи…

Наверху в ее доме зажигается свет, и тело Дейзи напрягается.

– Мне нужно вернуться наверх. Родители убьют меня, если увидят меня с тобой.

Нет. Это не может быть последний раз, когда я вижу Дейзи. Не может. Я сойду с ума.

– Ты встретишься со мной позже вечером? – отчаянно спрашиваю я. Она начинает качать головой, и я добавляю: – Пожалуйста, Дейзи?

Она колеблется.

– Ладно. Я смогу улизнуть, когда мама ляжет спать. Встретимся в час ночи за Dairy Queen на Мейпл–стрит. Там всегда безлюдно.

Она согласна встретиться со мной. Значит, она не думает, что я убийца.

Импульсивно я протягиваю руку и хватаю ее. Я прижимаю свои губы к ее губам, и на мгновение она сопротивляется, но затем тает в моих объятиях, как всегда. Нет ничего лучше, чем целовать Дейзи Дрисколл.

И затем я чувствую биение ее сонной артерии под челюстью. Я провожу пальцем по ней, зачарованный пульсацией. Я вспоминаю, как кровь моего отца хлестала из зияющей дыры на его шее.

Интересно, как бы выглядела кровь Дейзи, хлещущая из ее горла.

Когда наши губы разъединяются, голос в глубине сознания подсказывает мне, что, возможно, встречаться наедине с Дейзи на пустынной парковке – не такая уж хорошая идея. Что, возможно, мне нельзя доверять себе, когда я с ней. Что, возможно, Элисон была права насчет меня, и если я действительно забочусь о ней, то должен отпустить ее.

Но отступать уже поздно.

Дейзи поспешно возвращается в дом, и я смотрю, как дверь захлопывается, хотя мне нужно убираться отсюда, пока есть возможность. Но поцелуй с Дейзи всегда лишает меня сил. Мне нужна минутка.

Наконец, я выскальзываю со двора, двигаясь быстро и тихо. Я был так поглощен наблюдением за Дейзи, что не заметил, как кто–то наблюдал за мной.

Пока не оказываюсь лицом к лицу со Слагом.

Глава 51

Сидни.

Настоящее время.

В итоге у нас с Томом сегодня выдался особенно страстный вечер, и, хотя обычно он так не делает, сейчас, как только мы закончили, он объявляет, что идет в душ.

– Ты заставила меня вспотеть, женщина, – говорит он, что заставляет меня рассмеяться. – Не хочешь присоединиться?

– Нет, я все еще прихожу в себя, – дразню я его, что в свою очередь заставляет его рассмеяться.

Я лежу на огромной кровати Тома, пока он напевает классическую музыку в душе. Может, это Бетховен, но, честно говоря, я понятия не имею. Моё тело всё ещё трепещет от того, что он со мной сделал. Даже если бы он до конца наших дней отказывался идти на свадьбу, я бы всё равно не смогла с ним расстаться. Мне этого бы слишком не хватало.

Мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, начинает звонить. Я смотрю на экран – это мама. В последнее время она стала немного спокойнее, так как я регулярно встречаюсь с кем–то, хотя я как можно мягче дала ей понять, что с Томом, возможно, не сложится. Она восприняла это не очень хорошо. Если я не выйду замуж к сорока, кому–нибудь, возможно, придется ее усыпить.

Я думаю позволить звонку перейти на голосовую почту, но затем собираюсь с духом и беру трубку.

– Привет, – говорю я. – Я сейчас немного занята.

– О, – она, кажется, не знает, что с этим делать. – Ты с Томом?

– Да.

– И как дела?

– Дела… нормально.

Она слышит напряжение в моем голосе. Дела идут не очень хорошо. Может, мы с Томом и не расстаемся, но и не собираемся жениться в ближайшем будущем. Лучшее, на что я могу надеяться, – это назначить дату свадьбы.

– Знаешь, – говорит она, – я была на занятии по изучению Библии на днях, и мне напомнили одну очень интересную историю. Ты знала, что Сарра и Авраам родили Исаака, когда ей было девяносто лет?

Я уставлюсь в телефон, пораженная.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Я просто говорю, что надежда есть всегда.

Мне правда не хочется вести этот разговор.

– Мне нужно идти.

– Что случилось с тем высоким, красивым полицейским детективом, с которым ты жила, – с Джейком?

Я вздрагиваю.

– Почему ты спрашиваешь о нем? Мы расстались много лет назад.

– Я просто подумала, Джейк был таким милым. И он тебе очень нравился, Сидни.

– До свидания, мама.

Я вешаю трубку. Я так взволнована этим раздражающим разговором, что не совсем удачно кладу телефон обратно на прикроватную тумбочку, и он падает в щель между тумбочкой и кроватью.

Отлично.

Я слезаю с кровати и приседаю рядом с тумбочкой. Протягиваю руку в щель, нащупывая телефон. Мои пальцы касаются чего–то холодного и гладкого, похожего на поверхность телефона, но там есть еще что–то. Что–то похожее на бархатистую ткань.

Хм. Что это такое?

Я хватаю оба предмета и вытаскиваю их из щели. Конечно же, первый предмет – это мой телефон. Но второй заставляет мое сердце упасть в пятки.

Это черная резинка для волос.

Какого черта Том делает с резинкой для волос в своей спальне?

Не то чтобы я нашла какие–то явные доказательства того, что здесь была другая женщина. Это было бы нормально – в конце концов, Том не монах, и очевидно, что такого уровня мастерства не достичь, если спать в одиночестве. Но резинка для волос? Кто в наше время носит резинки для волос?