– Это не то, что мне рассказали друзья Элисон, – говорит он.

Моё сердце падает.

– Да?

– Они сказали мне, что Элисон ненавидела тебя. Что она пыталась убедить Дейзи порвать с тобой.

– Я, э–э… – Ладони моих рук стали потными, и я вытираю их о джинсы. – Я не знал этого.

– Нет?

Мой рот слишком сухой, чтобы выдавить хоть слово, так что я могу только качать головой. Всё же, это не такая уж большая проблема, верно? Да, Элисон ненавидела меня. Но это не доказательство того, что я убил её.

– Ещё один вопрос, – говорит он. – Где ты был прошлой ночью?

Он просит алиби. Это нехорошо.

– Я был дома.

– Всю ночь?

– Да.

– С родителями?

– Моя мать в Сиэтле навещает моих тётю и дядю, – говорю я. – Так что был только мой отец.

– Хорошо, – задумчиво говорит он. – Тогда мне придётся позвонить твоему отцу.

– Конечно. – Удачи с этим. – Что–то ещё?

– Да, – говорит он. – Тебе больше не нужно провожать Дейзи из школы. Я буду забирать её сам.

Его сообщение громко и ясно. Он больше не доверяет мне свою дочь. Честно говоря, я сомневаюсь, что он вообще кому–то доверяет, но точно не мне.

Глава 37

Сидни.

Настоящее время.

У нас с Томом шестое свидание.

Мы встречаемся в Чайна–тауне, недалеко от моего самого любимого ресторана димсамов, где я всего один раз отравилась. Мне не терпелось привести его сюда, но он оказался немного трудоголиком, так что мы планировали наши свидания вокруг его рабочих смен. Но в три часа в ресторане димсамов перестают развозить тележки, поэтому он сказал, что приедет сюда на такси прямо с работы. Когда он это сказал, я немного занервничала, учитывая, чем он зарабатывает на жизнь, но он пообещал принять душ перед нашей встречей.

Пока я жду на углу, мой желудок слегка урчит от аромата жареной лапши, который, кажется, пронизывает улицу, мой телефон начинает звонить. Я выуживаю его из сумочки – на экране имя мамы. Смотрю на время – у меня есть несколько минут до того, как должен появиться Том, так что беру трубку. Может, это отвлечёт мой урчащий желудок.

– Что случилось, мам? – спрашиваю я.

– Я только что услышала потрясающую новость, – говорит она, запыхавшись.

– Да?

– Да! Дочь моей двоюродной сестры Джеки только что родила близнецов в сорок два года!

Хорошие новости моей матери становятся всё более оскорбительными.

– Ого. Отлично.

– В сорок два! Близнецы! Это могла быть ты, Сидни.

Я перекладываю телефон в другую руку и смотрю вдоль улицы, чтобы убедиться, что Том не идёт в мою сторону.

– Я сейчас не особо беспокоюсь об этом, мам.

– Ну, а почему нет? – фыркает она. – Тебе за тридцать, и ты одна!

Мне за тридцать? Мне тридцать четыре. Разве это не считается ранним тридцатилетием? Я имею в виду, что мне меньше тридцати пяти, так что это всё ещё раннее тридцатилетие, верно?

– И ты даже ни с кем не встречаешься, – продолжает она.

Я не рассказывала ей о своих пяти свиданиях с Томом, в основном потому, что не хочу, чтобы она слишком радовалась или выпытывала детали. Но почти хуже, когда она жалуется на моё одиночество.

– На самом деле, – говорю я, – я вроде как встречаюсь с кем–то.

– Правда? – ахает она, как будто я сказала нечто чрезвычайно шокирующее. – Кто он?

– Никого, кого ты знаешь.

– Ну, как его зовут?

– Том.

– Том – сокращённо от Томас?

– Полагаю, да.

– Какая у него фамилия?

– Браун. – Неудивительно, что Тома было очень сложно найти в Google.

– И чем он занимается?

Конечно, это первое, что она захочет узнать после его имени.

– Он врач.

Ей не нужно знать, какой он врач. Иногда я жалею, что сама это знаю.

– О, вау! – Теперь она в восторге. – Это замечательно!

Я поднимаю глаза от телефона и обнаруживаю, что Том вылезает из такси посередине квартала. По пути ко мне он на мгновение останавливается, чтобы подать несколько долларов бездомному, сидящему на улице, что он делает чаще, чем кто–либо из тех, кого я когда–либо встречала. Наши взгляды встречаются, и он машет мне.

– И ещё, он подходит, так что мне нужно идти.

– Можно я поздороваюсь?

– Абсолютно нет. Пока, мам.

Мне удаётся повесить трубку как раз в тот момент, когда Том оказывается в пределах слышимости. Он переоделся из того, в чём был в больнице, и его волосы выглядят влажными, как будто он недавно принимал душ. Хорошо. Определённо не хочу чувствовать запах мёртвого тела от него.

Поскольку у нас уже шестое свидание, он чувствует себя очень комфортно, наклоняясь для поцелуя. И, как всегда, этого достаточно, чтобы мои ноги подкосились. В конце концов, эта эйфория, уверена, пройдёт, но я наслаждаюсь ею, пока она длится.

– Привет, – выдыхает он мне на ухо. – Надеюсь, я не слишком опоздал.

– Всего на несколько минут.

Я веду его по переполненному кварталу, и на мгновение мне интересно, возьмёт ли он меня за руку. Но нет. Том не любит держаться за руки, и это нормально. Джейк тоже не любил.

Мы проходим мимо одного из рыбных рынков, которые есть почти на каждом квартале, затем мимо магазина, продающего различные безделушки и сувениры. Должно быть, Том давно не был в Чайна–тауне, потому что он, кажется, заинтригован продаваемыми товарами, хотя я больше сосредоточена на том, чтобы добраться до димсамов до окончания приёма.

– Эй, – говорит он, – хочешь, куплю тебе декоративный веер?

– Спасибо, но я пас.

– А как насчёт миниатюрной черепашки?

Как и ожидалось, здесь ванна, наполненная детёнышами черепах не длиннее моего мизинца. Они на самом деле довольно милые. Черепахи – хорошие питомцы? Понятия не имею, но подозреваю, что черепаха, купленная на улице, вероятно, кишит черепашьими бактериями.

– Нет, спасибо.

– А как насчёт незаконных фейерверков? Спорим, у них есть.

Я закатываю на него глаза.

– Отлично. Именно то, что мне нужно – оторвать несколько пальцев.

– Когда я был интерном, у меня был пациент, который пришёл после того, как петарда взорвалась у него в руке, – говорит он. – Нам пришлось ампутировать его первую и вторую пястные кости. Мне разрешили ассистировать – это было очень круто.

Его глаза загораются так же, как всегда, когда он говорит о чём–то медицинском.

– О, пожалуйста, расскажи подробнее, – говорю я.

– Ну, ожоги были обширными, затрагивали всю поверхность ладони… – Он перестаёт говорить, увидев выражение моего лица. – Ты говорила с сарказмом.

– Очевидно.

Несмотря на весь мой опыт с кровью, мысль о том, что человеку отрезают пальцы, вызывает тошноту, и я определённо не хочу слышать об этом, когда мы собираемся есть. Но Том выглядит настолько расстроенным, что не может рассказать мне всё о руке, изувеченной петардой. Он молчит всю оставшуюся часть пути по кварталу.

Но к тому времени, как мы добираемся до ресторана димсамов, он, кажется, развеселился. Когда я показываю ему дверь, он подскакивает вперёд, чтобы открыть её первым, придерживая её для меня, как всегда делает. Это определённо не игра с его стороны. Он действительно джентльмен. Что я могу сказать – он идеален. Ну, кроме своей работы.

– После тебя, – говорит он.

Когда мы заходим в ресторан, то проходим мимо двух пожилых женщин, которые собираются уходить. Одна из них оборачивается и смотрит на Тома.

– Доктор Брюэр? – говорит она.

Он моргает, глядя на неё.

– Да?

– Доктор Брюэр! – Она маленькая, полная женщина с коротко подстриженными седыми волосами и комично огромными очками. – Я думала, это вы! Меня зовут Велма Стюарт. Я ваша пациентка. – Том смотрит на неё с изумлением, и она добавляет: – Я имею в виду, мой муж был. Он скончался, и вы делали его вскрытие несколько месяцев назад.

– О! – Признание наполняет его глаза. – Да. Да, конечно. Как вы поживаете, миссис Стюарт?