Я почти надеюсь, что мама продолжит отказывать ему в доступе в дом, но вместо этого она отходит в сторону. В то же время я инстинктивно делаю шаг назад.

– Можете поговорить в гостиной, Джим, – говорит ему мама.

Я следую за матерью в гостиную, мысленно подбадривая себя. Я уже разговаривал с начальником полиции. Он ничего не знает, иначе он бы уже заковал меня в наручники, пока мы тут разговариваем. Он просто забрасывает удочку.

Я сажусь на диван, и мама садится рядом со мной, ее нога почти касается моей. Шеф устраивается в кресле моего отца напротив нас. На его лице то же суровое выражение, что было в кабинете директора, только еще хуже. Потому что тогда они еще надеялись, что найдут Элисон живой. Теперь они знают, что с ней случилось.

Для Элисон нет никакой надежды – все, что они могут сделать, это добиться правосудия для ее убийцы.

– Том, – он кривится. – Дейзи сказала мне, что говорила с тобой о том, как мы нашли Элисон.

– Да, – хотя она не сказала мне ничего такого, что не передавали бы все новости последние сутки.

– Я также слышал от нескольких учеников, – продолжает он, – что вы с Элисон не ладили. Ей не нравилось, что ты встречаешься с Дейзи.

Мама напрягается рядом со мной, и мне приходится изо всех сил сохранять самообладание.

– Ничего особенного.

Он откашливается.

– И ты говорил мне, что был дома позавчера вечером?

– Верно, – подтверждаю я. – Всю ночь.

– И твой отец был здесь с тобой?

– Верно.

Шеф бросает взгляд в сторону лестницы.

– Твой отец сейчас здесь? Могу я с ним поговорить?

– Моего мужа в данный момент нет дома, – говорит мама. – Но я попрошу его позвонить вам, как только он вернется.

– Где он?

– Все еще на работе, – не колеблясь, говорит она.

Он кивает, принимая ложь моей матери. Я не знаю, почему она солгала ради меня. Она же знает, что он не на работе.

– Пожалуйста, попросите его позвонить мне как можно скорее, – говорит шеф.

– Непременно, – мама морщит лоб. – Но, честно говоря, Джим, я не уверена, как ты вообще можешь думать, что Том может быть к этому причастен. Ты знаешь моего сына с пеленок. Неужели ты правда думаешь, что он способен причинить вред Элисон?

Я надеюсь, он согласится с ней и скажет, что просто выполняет свой долг. Но то же самое серьезное выражение не сходит с его лица.

– Должен сказать тебе, Луанн, после разговоров с несколькими учениками из класса, у меня возникли некоторые опасения насчет Тома.

Что, черт возьми, это значит? Кто говорит с ним обо мне? И что они сказали? Какие опасения?

– На какие опасения ты ссылаешься? – резко спрашивает его моя мать.

– Просто некоторые слухи, – он проводит руками по коленям. – Насчет Тома и Элисон. И насчет Тома и Брэнди.

О нет. Кто–то рассказал ему обо мне и Брэнди. Теперь он, наверное, думает, что я убил ее.

– Вот что я вам предложу, – говорит шеф моей матери, – когда ваш муж вернется, почему бы вам всем троим не зайти в участок. Я хотел бы обсудить всё это более подробно и взять официальные показания.

Зайти в участок? Звучит… пугающе.

– Моему мужу будет нелегко после работы, когда он вернется, – сухо говорит моя мать.

– Тогда завтра утром.

– Я просто не понимаю всей этой подозрительности вокруг моего сына, Джим, – говорит она. – Ты же знаешь, Том – хороший мальчик. Иначе ты не позволил бы ему встречаться со своей дочерью.

– Нет, – соглашается он, – не позволил бы.

Именно в этот момент я понимаю, что офицер Дрисколл больше никогда не позволит мне даже приблизиться к Дейзи. Даже если всё это как–то уляжется, и я не окажусь за решеткой, то, что было между мной и Дейзи, кончено. Мы не поедем в один колледж. Мы не поженимся. Всё кончено.

Но сейчас я даже не могу думать об этом. Я просто хочу, чтобы офицер ушел из моего дома.

Он поднимается с кресла, смахивая невидимую пыль с брюк. Он уже начинает поворачиваться к двери, но вдруг резко замирает.

– Эй, – говорит он, – что это?

Я следую за его взглядом, который направлен на боковину дивана. Мое горло сжимается, когда я понимаю, на что он смотрит.

На диване пятно засохшей крови.

Я думал, что отмыл каждую каплю, но, если честно, она была везде. Я не удивлюсь, если пропустил еще кровь в какой–нибудь щели или трещине в доме. Диван находится не так близко к тому месту, где я перерезал отцу горло, но струя артериальной крови очень сильная, и я уверен, что попал в сонную артерию в дополнение к яремной, в которую целился.

Конечно, шеф Дрисколл не может знать наверняка, что это. Это выглядит как коричневато–красный круг на бежевой ткани. Но когда я поднимаю глаза, лицо моей матери белое как бумага.

– Мы красили, – наконец говорит она.

– Красили? – Он приподнимает бровь. – Странный цвет для краски.

– Мы красили художественный проект, – она смотрит на меня. – Для Тома.

– Понятно, – он медленно кивает. – Вы не против, если я возьму образец этой… краски?

– Вообще–то, против, – моя мать поднимает подбородок. – Том и я как раз ужинали, и мы уже уделили вам достаточно времени. Я не вижу смысла вам брать образец какой–то краски с нашего дивана.

– Это займет секунду, Луанн. У меня в багажнике есть набор.

Она сужает на него глаза.

– Разве вам для такого не нужен ордер?

Шеф Дрисколл на мгновение обдумывает ее слова. Наконец, он засовывает руки в карманы.

– Если вы хотите, чтобы я получил ордер, я так и сделаю.

Моя мама практически выталкивает начальника полиции за дверь, и я не могу нормально дышать, пока она не закрывает замок. Как только задвигается засов, мама прислоняется к двери, ее плечи слегка вздымаются, глаза опущены.

– Мам? – говорю я.

Она смотрит на пол, где раньше лежал ковер.

– Иди в свою комнату, Том.

– Но…

– Иди. Пожалуйста. Я… – она поднимает глаза, чтобы взглянуть на меня. – Мне нужно сейчас побыть одной.

Я делаю то, что говорит мне мама. Я поднимаюсь по лестнице в свою комнату и закрываюсь там. А когда я через полчаса выхожу в туалет, то вижу, как мама, согнувшись, чистит основание дивана в гостиной.

Глава 47

Сидни.

Настоящее время.

На следующее утро у меня назначена видео встреча в Zoom с новым клиентом.

Для меня это всё ещё своего рода межсезонье, но многие люди хотят привести свои финансы в порядок до конца календарного года. Человека, с которым я встречаюсь, зовут Орсон Финли, и наша встреча начнётся через несколько минут, но я её боюсь. Прошлой ночью у меня были большие проблемы со сном – я почти ощущаю фиолетовые круги под глазами и тупую пульсацию в левом виске. Последнее, что мне сейчас хочется, – это встречаться с новым клиентом, но отменять звонок было бы непрофессионально.

Я до сих пор не уверена, что поступаю правильно, не сообщая в полицию об отсутствии у Рэнди алиби. Действительно ли я считаю, что Рэнди способен на убийство? Нет, не считаю. Правда, не считаю.

Но, с другой стороны, это не было бы самой шокирующей вещью в мире. Это не то же самое, что узнать, не знаю… что моя мать – серийная убийца.

В конечном счете причина, по которой я не иду в полицию и даже не говорю Джейку, – это Гретхен. Я не могу сделать это с ней. Если у Рэнди есть судимости, то даже тень подозрения может разрушить его жизнь. Наш арендодатель почти наверняка уволил бы его, если бы подумал, что есть хотя бы малейший шанс его причастности к убийству Бонни. И это отняло бы время и ресурсы у поиска настоящего убийцы.

На телефоне срабатывает напоминание, что пора подключаться к звонку. Я сажусь за компьютер и перед подключением бросаю быстрый взгляд на себя в камеру. Я нанесла немного консилера, который, кажется, справляется со своей задачей, и использовала помаду, чтобы освежить лицо. Волосы сегодня утром не хотели слушаться, поэтому я собрала свои мелированные пряди в хвост. В итоге я использовала тот самый аксессуар для волос, который Гретхен дала мне в память о Бонни, и я изо всех сил стараюсь не думать о клоке волос, вырванном из ее головы.